Сьюзен И – Конец времен (ЛП) (страница 50)

Там, где мост обрывается, на торчащей из бетона арматуре присела моя сестра и болтает ногами в воздухе. Рядом с ней свернулись калачиком две саранчи, а третья хвостатая тварь летает кругами напротив. И, похоже, она ловит рыбу. Вблизи четверки совсем никого нет — люди решили держаться от них подальше.

Присутствие сестры немного меня пугает. Это опасное место. Но как бы я ни старалась, ни мама, ни Пейдж уходить не хотят. Они собрались бороться, а я — умирать от беспокойства. С другой стороны, Нашествие всем преподало хороший урок: разлучишься с близкими и родными хотя бы на миг, и возможно больше их не увидишь.

В голове в тысячный раз за день всплывает лицо Раффи. У него лукавые глаза, и он смеется над моим нарядом — воспоминание о пляжном домике. Я задвигаю его подальше. Сомневаюсь, что резать людей Раффи станет с таким же лукавым взглядом.

Мама где-то поблизости в компании завернутых в простыни сектантов. На каждой из бритых голов красуется знак прощения.

По словам мамы, они обязаны искупить свой грех, но я бы предпочла, чтобы их здесь не было вовсе. С другой стороны, если этим ребятам так хочется очистить совесть — они на верном пути. Моя мать не позволит им путаться у других под ногами, а затем заставит платить по счетам. В этом я просто уверена.

Похоже, помощь моя пригодится только команде, трудящейся над сценой. Я беру молоток и опускаюсь на колени, готовая работать наравне со всеми. Парень, сидящий рядом, с грустной улыбкой подает мне гвозди.

Незавидная участь лидера. Не знаю, чем думают жаждущие власти, вроде Уриила. Насколько я поняла, на плечи власть имущих ложится колоссальная ответственность, при этом от грязной работы и промежуточных дел их никто не освобождает.

Я забиваю гвозди, пытаясь собраться с мыслями и не психовать.

Солнце садится за горизонт, разливая золото по воде. Над заливом собирается туман. От этой, казалось бы, умиротворяющей картины, у меня застывает кровь.

Ладони леденеют, руки не слушаются, и я все жду, что вот-вот начну выдыхать пар. Из тела будто выкачали кровь, и я ощущаю, как бледнеет мое лицо.

Мне страшно.

До этой минуты я правда считала, что все получится. В теории план был обалденным. Но теперь, на закате дня, когда все потихоньку идет к финалу, я боюсь за этих людей. Я попросила — они пришли. Я сказала — они поверили. Кого они слушают?! Ту, у которой в графе «адекватный план» стоит жирный-прежирный прочерк?

Людей собралось больше, чем было нужно. И поток не иссякает: к мосту прибывают лодки. Чтобы отвлечь ангелов от Золотых Ворот толпа была ни к чему — только ее видимость. Феноменальная явка — наша вина: надо было ограничить количество диверсантов. Но мы-то думали, никто не придет. Три человека сверх — и мы бы поверили в чудо. А тут…

Они же знают, что нам грозит. Знают, что это последний рубеж. Что большинство из них будет жестоко убито.

И все равно продолжают идти. Десятками, даже сотнями.

Без разбору: раненые и больные, дети и старики — все они здесь, толпятся на островке из бетона и стали. Слишком. Много. Людей.

Они угодили в смертельную западню. У меня дурное предчувствие… Шум, свет, Шоу Талантов черт подери — во время Конца Времен? О чем я вообще думала?!

Несмотря на толчею, все держатся на почтительном расстоянии от шторок и ширм, расставленных рядом с подмостками.

Тру хватается за край сцены и запрыгивает наверх.

— Постарались на славу, ребята! Пару-тройку часов она простоит. А больше нам и не надо. — Он прикладывает ладони ко рту на манер рупора и кричит: — Народ, шоу начнется в десять!

Странно, что он обратился не к тем, кто сейчас в «гримерках», а сразу ко всем собравшимся. Хотя, пожалуй, он прав. Сегодня мы все артисты.

Я прокладываю путь к Тру, борясь с подступающей паникой. В последний раз на таких подмостках я стояла во время вечеринки безумных ангелов, решивших уничтожить каждого человека в обители, ведь это так весело и справедливо. На их взгляд.

А сегодня передо мной столь же многочисленная толпа людей. Но от них исходит совсем другая эмоция — страх на грани истерики. Ничего общего с ангельской кровожадностью.

На мосту яблоку негде упасть. Единственным ограничением служат размеры бетонного островка, который мы выбрали полем для битвы.

Люди стоят впритык к обломанным краям Бэй-Бридж, из которых, как мертвые руки, к воде тянутся штыри арматуры. На плечах собравшихся — дети. На подвесных тросах, чьи макушки спрятал туман, разместились подростки и члены уличных банд.

Дымка над водой становится гуще, и это меня беспокоит. Более чем беспокоит. Как бороться с врагом, которого ты не видишь?

ГЛАВА 57

Нас около тысячи. Близнецы, как и я, ошарашены этим фактом.

— Что за черт, — бормочу я, подбегая к сцене.

На братьях одинаковые лоскутные наряды бродяг, дополненные клоунскими лицами и огненно-рыжими шевелюрами. У каждого в руке по микрофону, похожему на большущий рожок мороженого.

— Почему здесь так много людей? — Я смотрю на них озадаченно. — Мы же оговорили риски. У этих ребят проблемы со здравым смыслом?!

Тру убеждается, что микрофон выключен и говорит:

— Дело не в здравом смысле. — Он с гордостью обводит взглядом толпу.

Тра повторяет манипуляции брата.

— Не в логике, не в практичности, и ни в чем, что хоть как-то связано с рациональностью, — широко улыбается он.

— В этом и фишка Шоу Талантов, — кружится Тру на месте. — Оно противоречивое, хаотичное, глупое и чертовски веселое. — Остановившись, он добавляет: — Знаешь, в чем разница между людьми и мартышками? В животном мире талантами не хвастают на сценах.

— Эм… ладно, но это опасно.

— Это мне крыть нечем, — пожимает плечами Тра.

— Они в курсе опасности, — кивает Тру на толпу. — Знают, что на эвакуацию будет всего двадцать пять секунд. Понимают, на что идут.

— Возможно, все устали вести себя как крысы: копошиться в мусоре и вечно убегать, спасая облезлые шкуры. — Тру показывает язык малышу, сидящему на плечах у отца. — Быть может, им хочется снова побыть людьми. Хотя бы пару часов.

Я задумываюсь над его словами. С тех пор, как на землю спустились ангелы, мы все постоянно пряталась — даже банды, и те боялись. Насущными проблемами стали поиск крова и пищи, удовлетворение базовых потребностей. Мы постоянно волновались о близких, проживут ли они еще один день. И дрожали из-за монстров в ночи, сжирающих нас заживо.

И к чему мы пришли? К Шоу Талантов! Нелепая, абсурдная затея. Глупая и смешная. Но веселиться мы будем вместе. Мы станем частью единого целого. Зная о случившихся кошмарах и кошмарах, что вот-вот произойдут, мы все равно продолжаем жить. Возможно, в этом искусство быть человеком.

Вот только среди людей я порой ощущаю себя марсианкой.

— Или, — говорит Тра, — они здесь, потому что мечтают о, — он включает микрофон, — сверхъестественно-охренительном кемпере! — Он взмахивает рукой в сторону импровизированных кулис.

Стемнело еще не полностью, и проекция несколько тусклая — на ней пресловутый кемпер ручной сборки.

— Глаза вас не подводят, леди и джентльмены, — продолжает Тру. — Это он — невероятный, лучший из лучших, единственный в своем роде! Во сколько бы вам обошлась подобная красотень, живи мы сейчас в Мире До? Уж не в сотню ли тысяч баксов?!

— В миллион, — поправляет его Тра.

— Выше бери — в десять! Мало ли какие у клиентов закидоны, и комплектация на цену влияет, — рассуждает Тру.

— Эта прелесть пуленепробиваема, — добавляет Тра.

Толпа затихает.

— Да, вы не ослышались, — кивает Тру.

— Пуленепробиваемая, — повторяет Тра.

— И ударопрочная, — улыбается Тру.

— А зомбинепроницаемое стекло выгодно оттеняет изящество домика на колесах, — продолжает Тра.

— Кемпер оборудован сверхчувствительной системой контроля проникновения; камерами с обзором в триста шестьдесят градусов — налюбуетесь окрестностями; датчиками движения — никаких непрошенных гостей. Но еще круче… — на проекции появляется интерьер. — Невиданная роскошь Мира До, — выдыхает Тру.

— Кожаные сидения, роскошные постели, обеденный стол, телевизор, стиральная машина, и ванная комната с душевой кабиной, — подхватывает Тра.

— Тем, кто не понял, в чем прелесть ТВ-экрана, сразу хотим сказать: в салоне припрятана мега-коллекция DVD. Кому нужны прямые трансляции и кабельные каналы, когда ты сам себе режиссер?!

— Мы неделю его гробили: пачкали и царапали. Сердце кровушкой обливалось! Но поверьте, в наши дни убогость превыше всего! Богатеев на трассах не любят.

— Забыл сказать о колесах, — вспоминает Тру. — Если спустить все четыре шины, они проедут еще двести миль кряду! Они заберутся на горы и на холмы, а если приспичит — и на машины тоже. Вездеход вашей мечты, леди и джентльмены! Сильнее этой крошки мы любили только нашу мамочку.

— Держите крепче лотерейные билеты, — предупреждает Тра. — Они сегодня ценнее жизни!

А, теперь я понимаю, в чем дело. Да, многие пришли сюда бороться за выживание нашего вида, но давайте посмотрим правде в глаза, среди них немало и тех, кто явился за кемпером Мира После.

Проекция гаснет. Зажигаются рампы и прожектора. Я немного ежусь в свете ярких лучей, но куда деваться — все должно быть эффектно.

С воем, переходящим в пронзительный визг, оживают громкоговорители. По каркасу моста пробегает резонанс.

Я изучаю темнеющие небеса, но кроме восхитительного заката, подсвечивающего клочки тумана, ничего не вижу. Небо — потрясающий фон для шоу, а то и его конкурент.