Сьюзен И – Конец времен (ЛП) (страница 41)

Она прибавляет газу.

Я снова стучу, а затем просовываю голову в кабину.

— Мам, ничего не случится!

Грузовик замедляется и наконец тормозит. Пейдж со своей саранчой пролетает немного вперед, но заметив, что мы встали, поворачивает обратно.

Хранители на дрожащих ногах выбираются из кузова. Они раскрывают пошире крылья, проверяя, все ли с ними в порядке. Остальные приземляются рядом и выглядят не лучше.

Пыль оседает на землю и на Хранителей тоже. Видок у них еще тот! Ободранная кожа, крылья с пучками перьев и расщепленными изогнутыми хрящами — все это, должно быть, просто кошмарно даже по меркам моей мамы. Я бросаю взгляд на водительское кресло. Интересно, как ей эта компашка?

Сестра со своими питомцами радостно кружит над нами. Пейдж машет рукой.

— Докладывай, Иосия. — Раффи поворачивается к альбиносу.

Тот, не мигая, смотрит на Хранителей расширенными глазами.

— После вашего ухода меня заметил один из стражей. Мы немного поспорили, возвращать ли Велиала в клетку. Этого я допустить не мог. Пройди все по плану — до сих пор не верю, что вам удалось — вы переломали бы шеи.

— Пенрин! — Дверца грузовика распахивается, мама бежит ко мне и заключает меня в наикрепчайшие объятия.

— Привет, мам.

— Это ангельское приведение сказало, что ты внутри того демона. — Она указывает на Велиала, который вот-вот потеряет сознание на пассажирском сидении. — Сказало, что ты вернешься с минуты на минуту. Так я ему и поверила! Что за бредни. Хотя, всякое бывает, — пожимает она плечами. — И вот тебе раз! — Она прищуривает глаза. — Это же ты? Или нет?

— Да я, это мам, я.

— Как вы сбежали оттуда? — спрашивает Раффи.

Иосия потирает лицо.

— После небольшого «спора» с охраной, я забрал Велиала. Но он крупноват и тяжел даже в своей новой сморщенной форме. Я не смог бы лететь с такой ношей, но найти для него безопасное место было необходимо. Я бы не справился без нее. — Он указывает на маму. — И без нее тоже. — Он кивает в сторону Пейдж — та вместе с саранчой как раз приземляется на ветви деревьев.

— Но как ты с ними связался? — не понимаю я.

— Твоя мать узнала о предательстве культа, — поясняет Иосия. — И вместе с твоей сестрой примчалась тебя выручать.

Я смотрю на маму — она энергично кивает: а-как-же-конечно-мы-сделали-это; и вдруг замечаю серебряные нити среди ее темных волос. Когда они появились? На мгновение я вижу ее другими глазами, глазами чужого нам человека — передо мной хрупкая уязвимая женщина, она кажется крошечной на фоне крепких мускулистых ангелов.

Я задираю голову вверх. Саранча держит Пейдж на руках, как держала ее я, поднимая с инвалидного кресла. Пару месяцев назад…

— И вы поехали в обитель? — Мой голос слегка дрожит; я смотрю то на мать, то на сестру. — Рисковали собой, чтобы спасти меня?

Мама снова душит меня в объятиях. Пейдж приподнимает уголки губ, невзирая на боль от натягивающихся стежков на ее щеках.

Глаза начинают слезиться от мысли о том, с какой опасностью столкнулась моя семья, и все ради меня.

— Три гигантика Пейдж со скорпионьими жалами в любой момент унесли бы ее оттуда, — поясняет мама. — Я их предупредила: если с ней что-то случится — их ждут большие проблемы!

— Полюбуйся, — говорю я Раффи с улыбкой, а в глазах стоят слезы. — Даже саранча боится мою маму.

— Не удивлен, — хмыкает Иосия. — Она заявилась в составе группы бритоголовых людей, пришедших за знаком прощения.

— Амнистия? — удивляется Раффи. — Уриил предлагает кому-то амнистию?

— Только тем, кто ее сдал, — Иосия кивает на меня.

Раффи так сильно сжимает челюсти, что на лице ходят желваки.

Иосия пожимает плечами:

— Твоя мать каким-то чудом убедила этих людей пробраться в обитель после обретения знаков. Уриилу пришлось вылавливать их из отеля как крыс. Твоя сестра отвлекала часовых своим полетом — мы по-прежнему ищем, куда мигрировал рой саранчи. Во время этой диверсии твоя мать подожгла обитель. Очень бойкая женщина.

— Подожгла обитель?

— А как бы еще случился тот взрыв? — Иосия кивает с одобрением. — Я бы не смог вытащить Велиала без содействия твоей семьи. — Он указывает на грузовик. — Когда я наконец убедил твою мать в том, что ты внутри Велиала, она решила угнать это. Побег удался, но в подобный гроб на колесах я больше в жизни не сяду.

— Аминь! — стонет Термо, его до сих пор подташнивает.

У мамы на лбу пятно, похожее на золу, но я-то знаю, что это знак прощения. Членам культа, сдавшим меня ангелам, солдат Уриила рисовал точно такие же.

— Мам, ты же не стала сектанткой?

— Еще чего! — Она выглядит оскорбленной. — Эти люди настоящие психи. Они пожалеют о том, что с тобой сделали. Уж будь уверена. Пейдж не станет есть этих убогих. А большей муки они и не могут себе представить.

ГЛАВА 45

С пассажирского кресла доносится стон. Мы идем к Велиалу и открываем дверцу.

Дела его очень плохи. Повсюду кровь.

Он медленно поднимает веки и фокусирует взгляд на мне. Мне приятно снова видеть его глаза. Как много времени ушло на их регенерацию?

— Твой голос… я знал, что он мне знаком. — Велиал кашляет. Кровь пузырится во рту. — Сколько лет, сколько зим… Я уж думал, что все это было сном. Очередным мучительным сном…

Как долго он пробыл в преисподней, отбывая наказание за целую компанию недавно падших?

— А я ведь верил когда-то… на полном серьезе верил, что надежда еще есть, — с трудом говорит Велиал. — Что вы вернетесь за мной, отыщете способ спасти и меня… тоже…

За моей спиной собрались Хранители.

Велиал поднимает на них глаза.

— Такими я вас и запомнил. Ничуть не изменились. Будто все случилось сегодняшним утром. — Он снова заходится в кашле, лицо искажает гримаса боли. — Мне стоило заставить вас остаться…

Велиал прикрывает веки.

Делает судорожный вдох. Выдыхает. И… все.

Я поднимаю глаза на Раффи, затем смотрю на Иосию.

Последний качает головой:

— Он просто не выдержал. Вы ушли, и ему стало хуже: исцеление замедлилось, практически остановилось. Слишком многие прошли свозь портал. Не думаю, что живые создания предназначены быть вратами. — Иосия вздыхает. — Но Велиал получил по заслугам. — Он отворачивается и отходит подальше от бездыханного тела бывшего Хранителя. — По нему никто не станет скучать. У него в целом мире нет ни единого друга.

ГЛАВА 46

Хранители решают провести традиционную погребальную церемонию для Велиала. Прежде чем заняться похоронами мы отъезжаем подальше от новой обители.

— А что, у нас есть лопаты? — интересуюсь я.

— Велиал не животное, — сухо отвечает Ястреб. — Мы не станет его закапывать.

Повисает неловкая пауза. Хранители осторожно извлекают тело товарища из машины. Друг на друга они не смотрят и упрямо хранят молчание — боятся, что кто-то из них не согласится с общей затеей.

Наконец Циклон говорит:

— Я буду ему Опорой.

— И я, — говорит Ревун.

Плотину прорывает, и все Хранители наперебой вызываются стать Опорой, что бы там это ни значило.

Они смотрят на Раффи, ожидая его одобрения. Тот кивает.

— Да ладно? — поражается Иосия. — После всего, что он натворил, вы собираетесь оказать ему честь…

— Достаточно того, что он сделал для нас, — отвечает Ястреб. — В чем бы о ни был повинен — его долг оплачен сполна. Велиал один из нас. И мы задолжали ему достойные проводы. Такие, каких не могли себе позволить в преисподней, прощаясь с павшими братьями.