Сьюзен И – Конец времен (ЛП) (страница 27)
Терраса в пятнах засохшей крови. Убирать-то здесь больше некому. На лужайке царит бардак — повсюду валяются конфетти и детали маскарадных костюмов. Почва выглядит рыхлой, словно по ней прошлась армия землекопов.
Утром после вечеринки я видела только два агитационных стенда, теперь они на каждом шагу и делятся на три сектора: красный, синий, зеленый. Я не могу прочитать символы на плакатах, но баннер Уриила узнаю — на него мне указывал Раффи — он красного цвета.
Лозунг второй цветовой зоны начертан кобальтово-синими витиеватыми символами и точками, а третьей — бледно-зеленым пунктиром различной толщины. Не важно, что там написано — они все равно мне нравятся больше, чем весь из себя ангельский, кричаще-кровавый баннер Уриила.
Примерно половина ангелов парят над землей, остальные бродят по бывшему полю для гольфа. Все потихоньку кучкуются у плакатов, объединяясь в команды. Немало присутствующих выбирают баннер красного цвета и скандируют: «Уриил! Уриил! Уриил!», напоминая футбольных болельщиков.
Вторая по численности группа собралась у кабин приглушенно зеленого цвета, здесь звучит: «Михаил! Михаил! Михаил!».
Вокруг кобальтово-синей зоны народа меньше всего, оттуда доносится: «Рафаил! Рафаил! Рафаил!».
Подавляющее большинство ангелов продолжает кружить в небе или ходить между стендов, решая, к кому примкнуть. Но когда сторонники Раффи принимаются повторять его имя, основная масса солдат спускается к ним и тоже кричит: «Рафаил! Рафаил! Рафаил!».
Надеюсь, он где-то поблизости и слышит, что товарищи помнят о нем.
Эти слова — эхо в моей голове. Сколько ни повторяй — смысл доходит с трудом. Ангелы не одиночки, а Раффи так долго жил сам по себе…
Мечтал ли он об этом? Вернуть себе крылья, попасть домой, возглавить своих солдат и снова стать частью племени?
— Рафаил! Рафаил! Рафаил!
Конечно, мечтал. Он же вечно твердил о том, что должен быть с ними, а не со мной.
Прошла ли уже операция? Быть может, Раффи остался последний шаг до возвращения в ангельский мир.
Все мысли из этой же оперы я отправляю в ментальный чулан. Чтобы его закрыть, приходится постараться. В последнее время это бывает все чаще.
Справа от меня, рядом с одной из кабин, внезапно начинается потасовка. Одни поднимаются в воздух — другие борются на земле. Ангелы, слонявшиеся по лужайке, подлетают поглазеть на драку.
Четыре воина против дюжины противников. Зрители ликуют. Мечи в ход не идут. Это соревнование, а не жестокая схватка.
Те, что в меньшинстве, запросто справляются с условным врагом — оппоненты разбросаны по земле, будто тряпичные куклы. Поединок заканчивается в считанные секунды.
Когда последний ангел пригвожден к земле восседающим на нем воином, победители кричат:
— Рафаил! Первый голос за архангела Рафаила!
«Великолепная четверка» подпрыгивает в воздух с поднятыми вверх руками, радуясь триумфу и громко ликуя. И тут я понимаю: несмотря на численный недобор, сторонники Раффи крупнее и сильнее других ангелов, да и бойцы из них будут получше.
Практически в ту же секунду зеваки перемещаются к другой группе кабин. Так начинается новый раунд.
Спустя несколько мгновений он завершается чьими-то криками:
— Михаил! Второй голос уходит архангелу Михаилу!
Толпа разражается приветственными воплями.
Чистый хаос! Но все откуда-то знают правила. Похоже, команда, одержавшая верх в поединке, приносит голос своему фавориту. Архангел, на счету которого окажется больше таких побед, становится Посланником. А значит, судьбу ангельских выборов решает не количество сторонников, а их бойцовские навыки.
Конвоиры не прекращают движения, но на меня не смотрят. Они наблюдают за поглощенными действом крылатыми избирателями и их версией выборов.
На чьих-то лицах кровавые мазки наподобие боевой раскраски. Кто-то сталкивается в полете, кружа над разбитыми тарелками и раздавленными бокалами для шампанского. Те, на ком по-прежнему надеты смокинги с вечеринки, сдергивают их с себя, с треском разрывая ткань.
Притворной цивилизованности пришел конец — варварская сущность выпущена на волю.
Неудивительно, что Уриилу приходится быть таким скользким типом. Раффи и Михаил — воины, за ними стоят армии верных бойцов. Уриил — просто политик; у него, вероятно, не было бы и шанса на победу в голосовании, не предложи он безумным и кровожадным воинам что-то вроде легендарного апокалипсиса в качестве конфетки-приманки.
Я — единственный человек в эпицентре этого буйства. И моя песенка спета. До финала «мальчишника», может, и дотяну, но потом меня точно убьют. Интересно, сколько продлятся выборы?..
Когда мы минуем толпу и подходим к сцене, я дрожу изнутри и с трудом волочу ноги. Вокруг океан распаленных яростью ангелов, а выплыть, увы, нельзя.
ГЛАВА 29
Голоса распределяются в примерно равных пропорциях, и это меня удивляет. В конце концов, Уриил столько сил отдал своей кампании, а Михаила с Раффи здесь даже нет.
— Не люблю прерывать веселье, — а вот и Политик пожаловал, — но
Меня ведут по ступеням ему навстречу. С другой стороны сцены поднимается пара ангелов — в их руках огромные клетки, полные бьющихся о прутья, визжащих демонят.
Следом идет целая крылатая ватага. Ноша у них посерьезней: между мерзкими адскими тварями находится Велиал.
Мы не виделись после побега с острова Ангел. Похоже, альянс с гостями из преисподней до добра его не довел. Иссушенный демон держится за решетку сморщенными ладонями и смотрит по сторонам, оценивая участников сборища.
Уриил обращает взор на толпу.
— Прежде чем вы решите, за какого кандидата сражаться, я бы хотел представить вашему вниманию два любопытных факта. — Он беспристрастен и непредвзят, будто ему наплевать на исход событий. — Во-первых, мы обнаружили адских тварей буквально у стен обители, — продолжает Уриил, — что вполне объяснимо — земля еще та дыра. Но я попрошу приглядеться вас именно
Два ангела вытаскивают из клетки пятнистых тварей и выходят с ними вперед. Демонята, и впрямь, крупноваты и ярости в них больше, чем у тех, в чьей компании их изловили.
— Эта порода не эндемична, — констатирует Уриил. — Взгляните как следует — эти твари явились из преисподней.
Ну, в общем-то, так и есть. Мои соседи по купе из Велиалова ада.
Ангелы затихают.
— Все вы помните, как мы истребили этот коварный вид — стерли с лица всех известных миров, дабы избавиться от присущей им изощренной жестокости и дурной привычки организовывать бунты, — говорит Уриил. — Единственным местом, в котором они по-прежнему могут жить, является преисподняя. — Он переводит взгляд с одного присутствующего на другого. — А преисподнюю, как мы знаем, никто не покидает по собственной прихоти. Адские твари, паразитирующие в этом мире, обмельчали и поглупели, а эти, что очевидно, недавно прибыли со своей дьявольской родины. Они подчинялись приказам этого демона, — он указывает на Велиала.
Выглядит он кошмарно, будто его снедал коварный недуг. И хотя он еще не исцелился, открытые раны стали затягиваться. Кожа по-прежнему в струпьях, но местами ее покрывают розовые полоски нового эпидермиса. При этом спина продолжает кровоточить, словно отрезанные крылья препятствуют регенерации тканей.
— Где-то там врата преисподней были открыты, — говорит Уриил. — Где-то там таится чудовище и выпускает на волю созданий своих. Где-то там без нас миру приходит конец. — Он делает паузу. — Я обещал раньше и обещаю сегодня: голосуйте за меня и к утру превратитесь в легендарных воинов апокалипсиса. Рафаил отсутствует. С Михаилом та же история. Выберете одного из них в качестве Посланника и к тому времени, как они наконец поведут вас в битву, вся слава пройдет стороной. Когда вернутся наши блудные братья, вас может уже не стать, или хуже — вы растеряете форму, окажетесь неготовыми. Кто знает. Всякое может случиться.
В толпе раздаются сдавленные смешки.
— И второе, что я хотел бы вам показать, — говорит Уриил. — Эту девчонку.
Меня выводят в центр сцены.
— Тех, кто прибыл недавно, благодарю за преодоление огромного расстояния ради участия в выборах. Многие из вас пропустили битву на пляже. Ту битву, в которой наш брат погиб от руки дочери человеческой. Но, уверен, слухи до вас дошли. И знайте — они правдивы. Девчонка — столь же тщедушная, коей и выглядит — каким-то образом подчинила своей воле ангельский меч. — Уриил выдерживает драматическую паузу. — Потрясает другое — этим клинком она отняла жизнь одного из нас.
Он замолкает, позволяя слушателям переварить информацию. То, что мой меч обезоружил целую армию воинов, Уриил оставил при себе. Знали бы эти пернатые, что альфа-клинок носит имя Мишутка.
— Я поймал ее в кратчайшие сроки, чтобы свершить правосудие. Пора отомстить за павшего брата.
Толпа отвечает безудержным ликованьем.
ГЛАВА 30
— Уриил убил архангела Гавриила! — Я тыкаю пальцем в объект своих обвинений. — И состряпал фальшивый апокалипсис, чтобы стать новым Посланником!
Гомон стихает. Я в курсе, что мне никто не поверил, но, видимо, тему сочли интересной и меня готовы послушать.
— Не верите на слово — расследуйте это дело!
Уриил фыркает.
— Для нее будет мало и преисподней. Девчонку стоит отдать на растерзание адским тварям. У нас под рукой делегация этих монстров.