Сьюзен Филлипс – Леди, будьте паинькой (страница 37)

— Вам, пожалуй, лучше сохранить это, если окончательно рехнетесь и вознамеритесь перепихнуться с Декстером О'Коннором.

И исчез, прежде чем она успела ответить.

Тори стояла во внутреннем дворике и курила. Последняя сигарета на сегодняшний день. Она все время твердила себе, что обязательно завяжет и на этот раз так и будет. Вот только жизнь немного наладится, и она никогда не притронется к табаку.

Наверху, в комнате Питера, мелькнул свет. Должно быть, Шелби пришла посмотреть на сына.

Сердце Тори сжалось от зависти. Питер — само совершенство! Настоящий ангелочек. Она страстно любила малыша и все же не могла выносить его вида. Только раз Шелби упомянула о том, что хочет сделать опекуншей Тори, — и то сразу после рождения Питера. Тори постаралась, чтобы это вопрос больше не поднимался.

Дверь, ведущая в дом, открылась. Тори подняла глаза, ожидая увидеть отца, но на пороге возник Декстер.

— Какого дьявола тебе тут нужно?

— Уоррен впустил. Меня приглашали к ужину, но я задержался на деловой встрече.

Шелби даже не упоминала о Декстере! Очередное предательство…

Декстер сунул руки в карманы и уставился на небо. Тори учуяла запах его одеколона, свежий и чистый, как ночной воздух.

— Что за чудесная ночь! — В голосе Декстера звучало нечто, похожее на благоговение, словно он столкнулся с чем-то неземным, магическим. Волшебным.

Тори приказала себе не оглядываться, ни в коем случае не проверять, чего она лишается.

Вместо этого она скрестила руки на груди и обожгла Декстера злобным взглядом.

— Меня тошнит от тебя, Декстер. Слава Богу, в нашей стране еще можно найти защиту у закона от таких вот типов! Не смей меня преследовать!

— Положим, это трудно назвать преследованием, Виктория. Я не знал, что вечером ты окажешься в «Раустэбауге». А сегодня меня пригласили.

— По-видимому, я не совсем ясно выразилась. Объясняю: ты мне не нравишься, и я не желаю ни видеться с тобой, ни говорить.

— Позволь заметить, что ты недостаточно хорошо знаешь меня, а поэтому ни о какой неприязни не может быть и речи. Знаешь, если бы ты нашла в себе силы преодолеть страх, решение проблемы было бы куда легче и быстрее.

— Страх? Чтобы я боялась такого жлоба? Ты себе льстишь!

— Не будь ты насмерть перепугана, сама рвалась бы все обсудить и найти какой-то компромисс.

Он прав, прав как никогда, но будь она проклята, если признает это!

— Нам не о чем говорить. Я не собираюсь выходить за тебя, вот и все. Чего тут еще рассусоливать?

Декстер снова поглядел на небо и склонил голову, словно хотел рассмотреть звезды под другим углом. Тори невольно восхитилась чеканной линией его профиля. Широкой лоб, правильной формы нос и рот, который нельзя было охарактеризовать иначе как волнующе-чувственный. Неожиданное открытие окончательно взбесило Тори.

— Хочешь знать мое мнение? По-моему, ты сам все это состряпал. Жаждешь меня, но понимаешь, что я и носа не поверну в сторону такого олуха, поэтому и уговорил своего отца осуществить эту кретинскую задумку.

— Ты действительно так считаешь? — несколько удивился Декстер.

— Чертовски верно, приятель!

— Забавно.

Пока он направлялся к банкетке, Тори украдкой изучала его плечи, распиравшие помятую сорочку. Не такие уж широкие, но довольно мускулистые.

Декстер обернулся, и у нее возникло престранное ощущение, что он способен читать ее мысли.

— Честно говоря, идея принадлежала твоему отцу.

— Ну да, как же! — фыркнула она. Декстер сунул руки в карманы, натягивая ткань слаксов на плоском животе.

— Чтобы ты так не воображала, я не испытываю недостатка в дамском обществе. — Он плюхнулся на банкетку и вытянул ноги. — Что же до моего отца… — Кажется, его глаза весело сверкнули… нет, это невозможно! Всему свету известно, что у этого вундеркинда напрочь отсутствует чувство юмора! — Если уж быть до конца откровенным, он далеко не в восторге от тебя. Но слияние компаний для него важнее всего, а Уоррен ясно дал понять, что иного способа получить его согласия нет.

Тори задохнулась от негодования.

— Лжешь, скотина! Неужели воображаешь, будто я поверю, что это идея моего отца?!

И снова этот подозрительный блеск в его глазах. Окажись на его месте любой другой, Тори голову готова была прозакладывать, что он над ней подсмеивается.

— Очевидно, ему не терпится от тебя избавиться.

У нее руки чесались вцепиться ему в глотку, но она не двигалась, окаменев от потрясения. Как он может так нагло заявлять, что за всей этой мерзостью стоит ее отец? Это его папаша всем заправляет! Иначе просто быть не может!

— Если бы ты и твой брат набрались терпения потолковать прошлой ночью, — тихо добавил он, — я бы мог все объяснить.

Проклятое сердце так колотилось, что Тори едва удерживалась от желания прижать руку к груди, чтобы оно не выскочило.

— Папа в жизни не предложил бы такой постыдной сделки. Не знаю, почему ты продолжаешь врать. Ведь мне достаточно спросить его.

— Надеюсь, так ты и поступишь. Убедишься, что именно Уоррен тебя шантажирует, а я — тот самый выкуп, который он требует за слияние двух компаний. Если мой отец хочет, чтобы все прошло гладко, то он обязан меня сдать.

— Выкуп… — Слезы невыносимо раздражали веки. — Слушай ты, слизняк! Да женитьба на мне будет единственным светлым пятном в твоем гнусном существовании.

— Да? — немного поразмыслив, удивился Декстер. — По-моему, весьма спорное утверждение. Правда, ты настоящая красавица, но при этом, прости, и стерва редкостная.

Тори попыталась осознать ужасный факт, что Декстер О'Коннор, величайший кретин во всем Уайнете, не хочет ее, но так и не смогла.

— Вовсе нет!

— У тебя за плечами два неудачных брака, — напомнил он. — У твоей семьи весьма сомнительная репутация. Ты ругаешься и дерешься, как мужчина. Уверен, что сумела бы обставить меня в любом виде спорта. Кроме того, ты куришь, чего я не перевариваю, хотя убежден: это верный признак того, как мало ты себя уважаешь. — Он помолчал, и с какой-то непонятной нежностью добавил: — И в довершение всего ты, кажется, не способна иметь детей.

Тори отшатнулась, будто получила пощечину.

— Поганец! — прошипела она. — Кто тебе донес? Декстер поднялся и шагнул к ней.

— Уайнет — маленький город.

— Пошел вон!

— Я не хотел тебя обидеть, — пояснил он тоном, в котором звучало что-то подозрительно похожее на жалость. — Но не люблю ходить вокруг да около, поэтому и считаю нужным сказать тебе, что очень хочу детей.

Тори каким-то чудом удержалась от слез. Она не доставит удовольствия этому подонку!

— В таком случае хорошо, что ты не женишься на мне, потому что я бесплодна, как Сахара, сукин ты сын!

— А твой отец утверждает обратное. Заявил, что медики не видят причин, по которым ты не смогла бы зачать ребенка. Шелби считает, что твой организм отвергает нестоящих мужиков. Маловероятно, но кто знает?

Тори с трудом выталкивала слова из пересохшего горла.

— Они обсуждали это с тобой?

— Можно сказать, такой вопрос возникал.

Тори съежилась от унижения и боли. Шелби когда-то была ее лучшей подругой. Что же до отца… она любила его, считала единственным надежным якорем в море мрака. Но потом Шелби принялась бесстыдно заигрывать с Уорреном, пока не соблазнила его и не отодвинула Тори на второй план. Теперь отец пожелал окончательно отделаться от дочери, чтобы больше внимания уделять новой семье. Какая грустная ирония заключается в том, что ее единственным другом и опорой стал Кенни, когда-то мучитель и ужас всей ее жизни.

Она растерялась было, но гордость взяла верх.

— Для человека, которому сама мысль о женитьбе на мне отвратительна, ты навел слишком подробные справки.

— Я ничего не говорил насчет отвращения. Наоборот, все дело в том, что меня неодолимо тянет к тебе.

Его неожиданное признание стало чем-то вроде целебного бальзама, пролившегося на открытые раны. Вполне достаточно, чтобы воспрянуть духом. Тори презрительно скривила рот и фыркнула:

— Вот это новость!

— Со мной творится нечто странное, — улыбнулся он. — Я не терплю насилия, но, едва Тед заметил, что неплохо бы кому-то отделать тебя хорошенько, все время представляю, как ты лежишь у меня на коленях попкой вверх.

Тори мгновенно бросило в жар. Не хватало еще, чтобы…

— Одетая? — ехидно осведомилась она. Декстер, казалось, призадумался.