Сьюзен Бауэр – История Древнего мира. От истоков цивилизации до первых империй (страница 11)
В Шумере, где подобного материала не было, глиняными табличками продолжали пользоваться еще долгие века. Через пятнадцать сотен лет, когда Моисей привел семитских потомков скитальца Авраама из Египта на сухие просторы Ближнего Востока, Господь вырезал скрижали для них на каменных таблицах, а не на бумаге. Израильтянам пришлось изготовить специальный короб для таких таблиц, чтобы их можно было таскать с собой.
С бумагой же было много проще. Послание можно было скатать в трубку, спрятать под одеждой или положить в карман. Широко расселившиеся по долине реки Нил бюрократы нуждались в простом способе связи между севером и югом; посланец же, который передвигался вверх по Нилу с сорока фунтами глиняных табличек, безусловно, испытывал неудобства.
Египтяне воспользовались новой удобной технологией. Иероглифы продолжали вырезать на стенах гробниц, на памятниках и статуях. Но письма и прошения, инструкции и угрозы писались на папирусе, который сминался, намокая, и ломался, постепенно старея, а через какое-то время превращался в горсть пыли.
Мы можем проследить историю семейных затруднений шумерского царя Зимри-Лима по громоздким глиняным таблицам, которые кочевали взад-вперед между опаленными солнцем городами Месопотамии, – но мы очень мало знаем о каждодневной жизни фараонов и официальных лиц страны после начала массового использования папируса. Их печали и срочные послания потеряны; написанные ими или для них истории – все это исчезло без следа, как стертый электронный файл. Таким образом, тысячи лет назад человечество впервые обрело не только возможность писать, но и достигло первого технологического успеха, который со временем обернулся в недостаток, отомстив человеку недолговечностью.
Шумерская клинопись умерла, но иероглифы дожили до наших дней. Более поздняя форма, которую мы называем протосинайской, появилась в регионах Синайского полуострова[33], позаимствовала у египетских иероглифов почти половину своих знаков. Потом протосинайское письмо, в свою очередь, отмерло и было похоронено. Но часть символов финикийцы включили в свой алфавит. Затем греки переняли финикийский алфавит, переделали его и передали дальше римлянам – а затем уже и нам. Так что магические знаки египтян на самом деле подошли к бессмертию настолько близко, как никакое любое другое известное нам изобретение.
Глава 8. Первые военные хроники
С тех пор как шумеры начали использовать клинопись, они перешли от
Эпические повествования, часто передающие суть исторических событий посредством сказочных существ и сверхъестественных сил, остаются полезными для историка. Мы и сегодня можем опознать новую информацию, вчитываясь в наиболее правдоподобные из таких рассказов. Это не означает, что данные истории правдивы и удивительно объективны; в конце концов, они создавались писцами, которым платили цари, чьи достижения записывались – а это, естественно, располагало к подаче событий в определенном свете. К примеру, согласно ассирийским надписям, очень мало ассирийских царей проигрывало битвы… И только сравнивая надписи, сделанные двумя царями, победившими в одной и той же войне друг против друга, мы часто можем определить, какой царь победил в действительности.
В Шумере, где цивилизация развивалась по принципу отделения имущих от неимущих, битвы между городами спорадически вспыхивали начиная с 4000 года до н. э. Из храмовых записей, Царского списка и набора легенд мы можем сложить историю одной из самых древних в серии битв: первую хронику войны.
В год 2800 до н. э. (относительно точно) шумерский царь Мескиаггашер правил в городе Урук. Урук, известный сегодня как город Варка на юго-востоке Ирака, был одним из древнейших мегаполисов Шумера, заселенным по крайней мере с 3500 года до н. э.[34] При правлении Мескиаггашера он уже являлся (насколько мы можем судить) самым крупным городом на этих территориях. Внутри и вокруг огражденного его стенами пространства диаметром в шесть миль проживало 50 тысяч человек. Два огромных храмовых комплекса располагались за городскими воротами. В храме под названием Куллаб шумеры собирались, чтобы славить далекого и невидимого бога неба Ан; в комплексе Эанна они гораздо более энергично поклонялись Инанне, весьма доступной богине любви и войны[35].
Мескиаггашера, вероятно, раздражало, что его огромный и богатый город на деле не является самой большой драгоценностью в короне Шумера[36]. Эта честь все еще принадлежала Кишу – городу, чей царь мог заявить формальные права на доминирование в Месопотамии. К этому времени Киш распространил свою защиту (и контроль) на священный город Ниппур, где стояла гробница верховного бога Энлиля и куда цари всех шумерских городов ездили, чтобы принести жертвы и получить признание. Хотя и не самый крупный из городов Шумера, Киш, похоже, имел непропорционально большое влияние в регионе. Как Нью-Йорк, он не был ни политической, ни военной столицей, но тем не менее символизировал центр цивилизации – в особенности для своего окружения.
Похоже, Мескиаггашер не был тем человеком, который удовольствуется местом во втором ряду. Вероятно, он захватил трон Урука у законного правителя; в шумерском Царском списке он записан как сын бога-солнца Уту – такое происхождение узурпаторы часто использовали, чтобы узаконить свои притязания. И, как сообщает нам Царский список, во время своего правления он «ходил в моря и поднимался в горы». Это кажется более простым делом, чем подъемы Этаны на небо. Завладев Уруком, Мескиаггашер распространил свое влияние вокруг – не на другие шумерские города (Урук не был достаточно силен, чтобы прямо идти войной на Лагаш или Киш), а на торговые пути, которые вели к морю и через окружающие горы.
Контроль над этими коммуникациями нужно было установить до войны. Мескиаггашер нуждался в мечах, топорах, шлемах и щитах – но на равнине между реками не было металла. Кузнецы Киша могли доставать сырье с севера, выше по течению от Киша; Уруку необходимо было найти на юге источники сырья, которое отсутствовало на равнине Междуречья.
Такие источники были. Легендарные Медные горы находились в Магане – в юго-восточной Аравии, то есть в современном Омане. Медные горы (хребет Аль-Хаджар) упоминаются в клинописных табличках из Лагаша и других городов; здесь с очень давних времен рыли шахты глубиной до шестидесяти пяти футов и строили печи для плавки металла.
В Магане не существовало легкой дороги через Аравийскую пустыню. Зато в портах Магана шумеры на тростниковых лодках – обмазанных битумом и способных поднимать до двадцати тонн груза, – могли торговать зерном, шерстью и маслом в обмен на медь. Первым логическим шагом Мескиаггашера при подготовке к войне было бы обеспечение купцам Урука (или через переговоры, или путем военной экспедиции) свободного доступа через Оманский залив к Магану.
Но шумерские кузнецы нуждались не только в чистой меди. Примерно за триста лет до Мескиаггашера они начали добавлять в медь десять процентов олова или мышьяка. Благодаря этому они получали бронзу более прочную, чем медь, более ковкую и позволяющую острее заточить край после отвердевания[37].
Итак, для получения бронзы Мескиаггашеру было необходимо олово. При содержании в сплаве мышьяка бронза становится мягче и дает худшую заточку; кроме того, ядовитый мышьяк через какое-то время убивал мастеров, что мешало эффективному пополнению арсенала. Поэтому, скорее всего, поход Мескиаггашера в горы проводился в поисках того олова, которое добывалось у скалистых склонов гор Загрос. Возможно, что он проник еще дальше на север, добравшись до ледяных круч хребта Эльбурс у Каспийского моря. Мескиаггашер завел своих солдат глубоко в горы по перевалам и заставил горные племена поставлять ему металл, необходимый для превращения меди в бронзу.
Теперь Урук был вооружен, но Мескиаггашер не дожил до того, чтобы увидеть победу. После его смерти трон унаследовал его сын Энмеркар.
Энмеркару досталась незавидная участь – жить под гнетом репутации своего отца; трудно превзойти человека, который ходил в моря и поднимался в горы. Мы можем узнать о его потугах ухватить свою долю славы из длинного эпического повествования, написанного много позже и названного «Энмеркар и владыка Аратты».
Аратта не была шумерским городом. Она была расположена в горах немного южнее Каспийского моря. Население города составляли эламиты – люди, говорившие на языке, абсолютно отличном от шумерского, который до настоящего времени еще не расшифрован. У эламитов не было олова или меди, зато у них были драгоценные металлы и камни – серебро, золото и ляпис-лазурь. В течение многих лет они поставляли Шумеру полудрагоценные камни в обмен на зерно.