Сюзанна Валенти – Остров Мертвецов (страница 16)

— Нет, — простонала я, откидывая голову назад, впиваясь ногтями в его плечи и пытаясь притянуть его ближе, заставить его погрузиться глубже.

— Я шесть лет провел в тюрьме, окруженный одними членами, и думал о твоей мокрой киске каждую гребаную ночь. Я вошел туда девственником, красавица.

— Ты уже не девственник, Рик, — запротестовала я, потому что я видела его с Мией и не была гребаной идиоткой.

— Я и не говорю, что это так, — прорычал он. — Я говорю, что я долго ждал, чтобы стать владельцем киски, потому что есть только одна, которой я заинтересован владеть. Так что скажи мне, что хочешь, чтобы она принадлежала мне, или я трахну тебя в задницу, как и всех остальных.

Мои губы приоткрылись, и я уставилась на него, несколько раз моргнув, когда поняла, что он говорит. И хотя это было безумием, и я знала, что дырка есть дырка, и на самом деле это не должно было означать ничего большего, я знала, что это не так. Он не хотел никого подобным образом, кроме меня. Он не бросил меня, когда я думала, что он это сделал. Он был одинок и тосковал по мне точно так же, как я тосковала по нему, и даже когда он потерял надежду когда-либо найти меня снова, он никогда не переступал эту черту с другой.

— Владей мной, Рик, — твердо сказала я. — Трахни меня так, как ты этого хочешь, и заставь меня забыть последние десять лет, которые разделяли нас.

Маверик голодно застонал от моих слов, а его хватка на моей заднице была такой чертовски сильной, что я знала, что он, должно быть, оставил синяки там, где сжимал меня, но я хотела, чтобы он это сделал. Я хотела, чтобы он клеймил мое тело всеми возможными способами и брал от меня ровно столько, сколько отдавал.

Движением бедер он сделал именно это, его толстый, твердый член вошел в меня так глубоко, что от этого ощущения у меня перехватило дыхание, а крик удовольствия сорвался с моих губ, чтобы быть украденным небом. Маверик глубоко застонал, когда моя киска сжалась вокруг него, и я надеялась, что это было так хорошо, как он себе представлял, — наконец-то получить то, о чем он так страстно мечтал.

Его рот нашел мой, когда он вышел, и когда я снова вскрикнула от его следующего жестокого толчка, он проглотил звуки.

Я подалась бедрами навстречу ему, опираясь ногами на спинку дивана, чтобы при каждом столкновении наших бедер его член входил жестко и глубоко, и он поцеловал меня так грубо и дико, что я была уничтожена им.

Его член был таким охуенно большим, что у меня кружилась голова от каждого толчка, а мои ногти впивались в его плечи, и я царапала и отмечала его, так же сильно, как он меня.

Стекло за моей спиной тряслось и дребезжало каждый раз, когда он вонзался в меня, и внезапный треск заставил нас обоих замереть, когда стекло за моей спиной покрылось паутиной трещин, которые распространились по всему нему.

Я выругалась, прерывая наш поцелуй и оглядываясь через плечо на повреждения стекла, но Рик едва удостоил его взглядом, опустив рот, чтобы пососать мой сосок достаточно сильно, чтобы заставить меня застонать, прежде чем внезапно выйти из меня.

Маверик оторвал меня от разбитого окна и поставил на ноги рядом с перилами балкона. Когда он наклонился, чтобы снова поцеловать меня, его губы были в синяках, и он запустил руку в мои волосы и медленно намотал их на кулак. Как только он завладел моей головой, он толкнул меня на колени под собой и дернул за волосы, чтобы я подняла на него глаза.

— Сегодня ночью я буду владеть каждой частичкой твоего тела, красавица, — прорычал он. — Я собираюсь владеть им всеми способами, о которых мечтал, пока был взаперти и тосковал по тебе. И ты будешь наслаждаться каждой гребаной секундой этого, не так ли?

Маленькая дерзкая засранка во мне хотела послать его нахуй и показать ему, насколько я могу владеть им вместо этого, но что-то было в нем сегодня, что-то в том, как я поймала его с пистолетом, приставленным к виску, и темнотой в его глазах, которая, казалось, будет длиться вечно. Он нуждался в этом. Ему нужно было получить что-то из своей прежней жизни и исполнить это желание, чтобы у него была хоть какая-то надежда вернуть себе ту жизнь, которой он мог бы жить.

— Заставь меня наслаждаться этим, детка, — передразнила я его, облизывая свои припухшие губы и разглядывая твердую длину его татуированного члена, пока он сжимал его в своей большой татуированной руке. — Делай все, что в твоих силах. Я твоя, чтобы разрушить меня этой ночью. Давай посмотрим, сможешь ли ты заставить меня снова почувствовать себя живой.

Маверик бросил на меня взгляд, от которого у меня внутри все сжалось самым восхитительным образом, поскольку я скучала по ощущению его члена внутри меня. Он подался вперед, и я открыла рот, как хорошая девочка, облизывая головку его члена, пока он кормил меня ею, а его хватка в моих волосах удерживала меня совершенно неподвижно.

Но он не игрался ни в какие игры, и с наполненным похотью рычанием он подался бедрами вперед и вогнал свой член прямо в мое горло, достав до задней его стенки.

Я застонала вокруг его члена, пробуя его и себя на вкус на нем и посасывая каждый восхитительный дюйм, когда моя челюсть широко раскрылась, и он начал трахать мой рот с отчаянной самозабвенностью, от которой мне захотелось большего.

Я схватила его за задницу, чтобы подбодрить, впиваясь ногтями в подтянутые мышцы, и, когда я подняла взгляд, чтобы встретиться с его глазами, он громко застонал и сильно кончил.

Горячая сперма ударила мне в горло, и он удерживал меня на месте, глубоко загнав свой член мне рот, ожидая, пока я проглочу ее, прежде чем разжать свой кулак с моими волосами и выйти из меня.

Его член почти не утратил своей твердости, и Маверик облизал губы, когда поднял меня на ноги и повел к шезлонгу.

— Это была легкая часть, красавица, — сказал он грубым голосом, от которого мои соски напряглись и запульсировали. — А теперь иди и сядь мне на лицо, пока я готовлюсь ко второму раунду.

Свяяятое дерьмо, этот мужчина должен был стать моей погибелью, и я буду лежать в гробу с чертовски широкой улыбкой на мертвом лице и надписью на надгробии: «Она была затрахана до смерти и умерла счастливой, как грех».

Маверик откинулся на спинку шезлонга, давая мне возможность полюбоваться его восхитительными татуировками, переливающиеся в лунном свете. Черт, даже его член был произведением искусства, левиафаном, покоящимся между его бедер в полустоячем положении и заставляющим влагу скапливаться между моими бедрами. Этот мужчина представлял собой зрелище, на которое стоило посмотреть. Он был демоном, облаченным в кожу святого, и оставленным развращать ее всеми самыми восхитительными способами.

Я забралась к нему на колени и крепко поцеловала, наслаждаясь тем, как он сжимал мою задницу и с силой впивался в нее пальцами. Все в этом мужчине было твердым, уверенным и неумолимым. Он был грубым, безжалостным и, о, таким чертовски вкусным.

Зубы Маверика внезапно впились в мою нижнюю губу, и я ахнула от боли, дернувшись назад и почувствовав вкус крови. Я влепила ему пощечину, даже не подумав об этом, и темнота в его глазах полыхнула грязными обещаниями, а мою ладонь обожгло от удара.

— Я сказал тебе сесть мне на лицо, а не на колени, — предупредил он меня, откидываясь на спинку шезлонга и приподнимая меня за задницу так, чтобы он мог расположить мои колени по обе стороны от своей головы. — Еще раз ослушаешься, и я тебя за это накажу.

— Да, господин, — поддразнила я, но горячий взгляд, который он бросил на меня из-под моих бедер, сказал, что он ничуть не возражал против этого. — Или ты предпочитаешь «хозяин»? — Продолжила дразнить я, и хватка Маверика на моей заднице усилилась, когда он опустил меня так, что моя влажная киска оказалась именно там, где он хотел, и когда его рот сомкнулся на моем клиторе, я не смогла удержаться от резкого вздоха. Он начал лизать и сосать, и, о моя гребаная жизнь, это было так приятно, что я не смогла удержаться от стона, и начала тереться о его лицо. Я крутила свои ноющие соски, щипая их и принося некоторое облегчение нуждающейся плоти, пока пыталась вспомнить, что я говорила.

— Сэр? — Предложила я с придыханием, пытаясь продолжить игру, даже когда его язык начал кружить внутри меня, и я обнаружила, что насаживаюсь сильнее, трахая его лицо, в погоне за освобождением, которое, как я знала, уничтожит меня. Маверик убрал руку с моей задницы и сильно шлепнул по ней, заставив меня вскрикнуть и прижаться к его рту. Я знала, что шлепок был моим предупреждением, но, черт возьми, моей киске он чертовски понравился, и если порка была тем наказанием, которого я могла ожидать за то, что разозлила его, то я определенно была в игре.

— Мой король? — Спросила я, застонав, когда он засосал мой клитор в рот, и на этот раз он шлепнул меня так сильно, что моя киска сжалась, и я почти кончила, но ублюдок отпустил мой клитор и вместо этого начал лизать мое отверстие, не давая мне освободиться.

— Сделай так еще раз, — умоляла я, покачивая бедрами и трахая его лицо, потому что мне было насрать, что кто-то может увидеть нас здесь. Я зашла слишком далеко для этого. Ослеплена членом, одурманена киской — кто, блядь, разберет? Все, что я знала, это то, что Маверик вылизывал меня так, будто собирался завоевать золото на Олимпийских играх, и я была более чем готова позволить ему получить этот гребаный приз.