Сюзанна Валенти – Короли локдауна (страница 103)

Мой член был твердым и пульсировал между ее бедер, а то, как ее зубы впились в нижнюю губу, говорило о том, что она так же остро ощущала жар в комнате.

— Это… чертовски идеально, Киан. Я никогда по-настоящему не думала о том, чтобы сделать татуировку, но это почти убедило меня. Ты действительно талантлив, — пробормотала она, когда ее взгляд упал на ее руку, и она медленно повертела ее взад-вперед, любуясь своей фальшивой татуировкой со всех сторон. — Ты мог бы заработать на этом состояние.

— Не-а, — я слегка усмехнулся, и она нахмурила брови.

— Почему нет? — Спросила она, все еще переплетая мои пальцы со своими и слегка сжимая.

— Давай просто скажем, что мое будущее уже расписано, — неопределенно ответил я, не желая думать о своей семье прямо сейчас.

Она, казалось, уловила этот факт и сменила тему, между ее бровями образовалась складка.

— Так где же орел будет жить, когда ты будешь им доволен? — Спросила Татум, на мгновение опустив взгляд на мою обнаженную грудь.

Я использовал свою хватку на ее руке, чтобы притянуть ее пальцы к своему животу, прижимая их к своей плоти, и используя свою собственную руку, чтобы сдвинуть пояс моих спортивных штанов еще ниже, так что ее пальцы скользнули вниз по нетронутой коже, которая проходила по моему тазу.

Она продолжила движение, обводя пальцами кожу, которая должна была быть у меня под штанами, когда ее взгляд снова переместился вверх, чтобы встретиться с моим, и мой член продолжал пульсировать между ее бедер. Не было большого шанса, что она этого не почувствует, но никто из нас ничего не говорил об этом и не делал никаких попыток оторваться друг от друга.

— Киан, — медленно начала она, мое имя сорвалось с ее губ почти с мольбой, пока она наблюдала за моей реакцией.

— Да? — Спросил я, не шевеля ни единым чертовым мускулом, ожидая увидеть, к чему она клонит.

— Я много думала о том, что ты сказал мне ранее… О том, что Глубокая глотка сделала с тобой…

— Я не хочу говорить об этом, — предупреждающе прорычал я, но огонь в ее глазах сказал, что она не собирается отступать.

— Я просто думаю…

Я обхватил ее руками за талию, оторвал от себя и бросил на кровать так, что она откинулась на подушки с визгом удивления.

— Я, пожалуй, уйду, чтобы ты могла поспать.

Прежде чем она успела подняться, я вскочил с кровати, схватил свой альбом для рисования с прикроватной тумбочки и широкими шагами вышел из комнаты.

— Киан! — Крикнула она мне вслед, но я проигнорировал ее, захлопнул за собой дверь и вышел в центральную часть церкви.

Блейк и Сэйнт уже отправились спать, и темнота, нависшая над этим местом, придавала ему жутковатый вид. Я направился в склеп, чувствуя, как гневно пульсирует моя кровь, и стараясь не думать о том, что эта гребаная мразь, Глубокая глотка, сделала со мной. Всю свою жизнь я подвергался всевозможному дерьмовому дерьму, столько раз становился свидетелем смерти и насилия, что не могу сосчитать. Но я мог сосчитать, сколько раз я оказывался уязвимым и неспособным защититься, находясь во власти какой-нибудь гребаной девчонки, о которой я даже не задумывался, не говоря уже о том, что видел в ней угрозу. Но разве не так жизнь любила подшучивать над тобой? Мне были даны все инструменты, необходимые для победы почти над всеми мыслимыми демонами, а затем произошло то, что чуть не повергло меня в прах, чего я даже представить себе не мог. Какая-то гребаная богатая девчонка, привыкшая получать все, что, блядь, она хотела, и отказывающаяся слышать слово «нет». Мысль о ее руках на моем теле, пока я был без сознания, заставляла мою гребаную кожу покрываться мурашками, мысль о том, что еще могло произойти, вызывала у меня гребаную рвоту.

Я нашел бутылку «Джека Дэниэлса» и, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, открутил крышку и опрокинул виски между приоткрытыми губами, наслаждаясь его обжигающим вкусом.

Мой стояк быстро угасал при мыслях об этой сучке. Глубокой глотки было более чем достаточно, чтобы заглушить его, и я дал себе несколько минут, чтобы остыть, пока пил.

Когда я проглотил примерно четверть бутылки, я завинтил крышку и поставил ее туда, где нашел, прежде чем подняться наверх с согревающим алкогольным туманом, заглушающим неприятное покалывание, которое ползло по моей коже.

Я плюхнулся прямо на диван, засунув свой альбом для рисования между подушками, прикрыв одной рукой глаза, а другую засунув в штаны, чтобы обхватить свои причиндалы.

Сон, по крайней мере, был забвением, на которое я мог положиться, и мое дыхание стало глубоким через нескольких минут, когда я отдался темноте и позволил ей увести меня от реальности.

***

Я проснулся от тепла мягкого тела, прижимающегося ко мне ночью, моя голова покоилась у нее на коленях, когда она полусидела, и ее пальцы запутались в моих волосах.

Татум что-то сонно пробормотала, когда я повернулся, чтобы посмотреть на нее, ее голова откинулась на подушки, поскольку она крепко спала на диване рядом со мной.

Я понятия не имел, когда она появилась, и вопроса «почему» было достаточно, чтобы у меня сжалось в груди. Почему ей не насрать на меня после всего, что я ей сделал? Зачем ей было приходить сюда, чтобы утешить меня, когда она точно знала, каким чудовищем я был?

Она заерзала на своем месте, пока я наблюдал за ней, ее шея откинулась назад под неловким углом, и я вздохнул, поднимаясь на ноги.

Я наклонился, чтобы поднять ее, и она что-то сонно пробормотала, свернувшись калачиком у меня на груди.

— Расскажи мне об этом, детка, — пробормотал я, неся ее обратно через церковь в свою комнату.

Я положил ее на кровать и сделал движение, чтобы снова уйти, но ее пальцы поймали мои прежде, чем я успел куда-либо уйти.

— Останься, — выдохнула она, ее ресницы сонно затрепетали, когда она посмотрела на меня, и когда она потянула меня за пальцы, я обнаружил, что сдаюсь и позволяю ей опустить меня на кровать рядом с ней.

Она отодвинулась, освобождая для меня место, и в тот момент, когда моя голова коснулась подушки, она прижалась ко мне всем телом, ее голова оказалась у меня на груди, нога обвилась вокруг моей, а кончики пальцев мягко коснулись моей челюсти.

Я хотел возразить, но мои глаза уже закрывались, когда я притянул ее ближе, и аромат цветочного меда с ванилью окутал меня, а ее золотистые волосы защекотали мой нос. Что-то в этом запахе было успокаивающее, и мои возражения потерпели неудачу еще до того, как они слетели с моих губ.

Я не собирался превращать это в привычку. Но и бороться с этим на одну ночь я тоже не собирался.

***

Я проснулся от звука выкрикиваемых Сэйнтом проклятий, а из динамиков доносилась отдаленная запись дрочащего Блейка, и я рассмеялся про себя, натягивая подушку на голову. На самом деле я не хотел просыпаться, но теперь, когда проснулся, я понял, что чего-то не хватает. Или кого-то. В ванной рядом с моей комнатой работал душ, и я тихо застонал, отбросив подушку в сторону и проведя рукой по лицу.

Кровать рядом со мной была пуста, и часть меня задавалась вопросом, действительно ли я заснул с Татум Риверс в объятиях или мне это просто приснилось. Но опять же, если бы Татум навещала меня в моих снах, я мог бы гарантировать, что мой член возбудился бы гораздо больше.

Я заставил себя сесть на краю кровати как раз в тот момент, когда Татум вошла в комнату, завернутая в полотенце, ее пристальный взгляд скользнул по мне, когда я посмотрел на нее.

Между нами повисло долгое молчание, и она медленно прикоснулась пальцами к татуировке фломастером, которую я сделал ей прошлой ночью. Я был удивлен, что она не смыла ее в душе, и чуть было не спросил ее, почему нет, но слова просто застряли у меня в горле.

— Доброе утро, — проворчал я, поднимаясь на ноги.

— Доброе утро, — ответила она, сжимая полотенце так, словно либо следила, чтобы оно не упало, либо собиралась его уронить. И если бы она это сделала, то каждая последняя трещинка в моей броне рухнула бы.

Я обошел ее и направился в ванную, с резким щелчком захлопнув дверь, направляясь отлить, зевая сквозь тупую головную боль, которую виски преподнесло мне в качестве прощального подарка.

Блейк постучал в дверь со своей стороны ванной, и я проворчал, чтобы сказать ему, что это я, прежде чем он вошел.

— Я так чертовски возбужден, — пожаловался он, сжимая член через боксеры, когда пересек комнату и включил душ.

— И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — Спросил я сквозь очередной зевок, закончив мочиться и направляясь мыть руки.

Блейк повернулся, чтобы посмотреть на меня, прищурившись и склонив голову набок, прежде чем драматично вздохнуть.

— Ничего. Даже с полузакрытыми глазами и твоими по-девичьи длинными волосами я не могу убедить себя, что ты девушка. Ты чертовски большой.

Я разразился лающим смехом, когда он просто стоял там со стояком в боксерах и надутыми губами, а я начал чистить зубы. Я не спрашивал его, почему он просто не пошел и не потрахался. Мы не потрудились поговорить об этом, но было очевидно, почему. Девушка в моей спальне была единственной, кого мы оба хотели в данный момент, хотя я был почти уверен, что это означало, что нашим яйцам суждено было остаться синими. Моя жизнь была бы намного, блядь, проще, если бы я мог просто трахнуть его вместо этого. Хотя, я итак уже любил его, но, с чем мне действительно нужно было разобраться, — это с сногсшибательной проблемной блондинкой, у которой между ног ничего не болталось, и все было бы в порядке.