Сюзанна Валенти – Короли карантина (страница 91)

— Значит, ты думаешь, что лучше прогуливаться по жизни без какого-либо плана, кроме как посмотреть, каких придурков ты сможешь избить в следующий раз? — Недоверчиво спросил я.

— По крайней мере, я нашел лекарство от пустоты внутри себя, — прорычал он.

— Это не лекарство, — вмешался Блейк. — Это гребаное отвлечение. Ты жаждешь борьбы, потому что не хочешь смотреть на то, кто ты есть без нее. Ты не хочешь рисковать, чувствуя что-то настоящее, поэтому ты подавляешь все это насилием.

— Так кто же я тогда без этого? — Спросил Киан, от пота на его коже заблестели татуировки. Он всегда утверждал, что изображения на его теле ничего не значат, но я не был уверен. Либо он просто не хотел говорить нам, что за ними стоит, либо его подсознание подталкивало его выбирать татуировки, которые отражали его тьму. Боль. То, что мы все знали о его прошлом, но никогда не обсуждали.

— Ты мог бы стать кем захочешь, — прорычал Блейк. — Но ты просто все время выбираешь легкий путь. Ты думаешь, что то, что ты самый крутой мудак в комнате, делает тебя дерьмом, но ты все равно гребаный трус. Ты не делаешь ни единого гребаного выбора, который не был бы эгоистичным.

— Я ничего не могу поделать, если Татум выберет меня, а не вас, придурки, — огрызнулся Киан, игнорируя большую часть того, что сказал ему Блейк. — И я не собираюсь извиняться за то, что пригласил ее на свидание прошлой ночью.

— Она могла сбежать, — прорычал я. — И что бы мы тогда делали?

— Она этого не сделала, — легкомысленно ответил он.

— Она наша девушка, — сказал Блейк, проводя пальцами по волосам и пытаясь сохранять спокойствие. — Что означает, что нам нужно принимать решения о том, что она делает, как единое целое, а не просто делать с ней все, что, черт возьми, мы захотим, и вызывать такого рода передряги!

— Это невозможно, и ты это знаешь, — отрезал Киан. — Возможно, у нас много общего, но мы хотим от нее разных вещей. Для начала этот сраный наряд гребаной деловой женщины.

— Нет, — согласился я. — Ты бы предпочел нарядить ее как уличную шлюху и трахнуть точно так же. Не пытайся притворяться, что дело не только в этом.

— И все же ты не слышишь, чтобы я жаловался, когда ты заставляешь ее стоять на коленях на гребаном полу по полтора часа каждое утро. Или как ты заставил ее следовать твоему гребаному распорядку в точности, чтобы убедиться, что ты получаешь все свои гребаные блюда в ту минуту, когда ты их захочешь, — огрызнулся он.

— Какая разница, будет ли она следовать распорядку дня Сэйнта по утрам? — Потребовал Блейк, соглашаясь со мной.

Лицо Киана потемнело при признаках того, что мы объединились против него.

— Никаких, — отрезал он. — Но это не то, чего я хочу от нее. Это то, чего хочет Сэйнт. Как она может быть нашей девушкой, если она всего лишь выполняет его приказы, а не наши?

— Раньше у тебя никогда не было проблем с тем, что я главный, — прорычал я.

— У меня никогда не было проблем с тем, что ты натравливал меня на своих врагов и просил выбить из них все дерьмо, потому что я хотел это сделать. Когда это я подчинялся приказу, с которым не был согласен? — Требовательно спросил Киан.

И пошел он к черту, но это была правда, и мы все это знали. Возможно, это означало, что я вообще не был главным. Но от одного только намека на это мое сердце бешено заколотилось, а ладони стали скользкими.

— Так чего ты от нее хочешь? — Я зарычал.

Наша ссора украла беспокойную энергию, которая танцевала под моей кожей, но это не могло изгнать чувство бессилия, которое пришло из-за того, что мой ритуал был сорван. В моем сознании бушевала буря эмоций, и большая их часть были темными, и я был уверен, это развратит меня до глубины души.

— Все, что она дала мне прошлой ночью, — ответил он, предупреждающе сверкнув глазами.

Что, черт возьми, это значило? Что она дала ему прошлой ночью? Что, блядь, было такого особенного в их маленькой вечеринке, что он подумал, что стоило так поступить со мной и Блейком?

— Ты трахнул ее? — Внезапно спросил Блейк, и я стиснул зубы, ожидая услышать ответ на это.

— А что, если бы я это сделал? — Прорычал он. — Мы никогда не говорили, что не будем ее трахать.

— Она это сказала, — прорычал я. — Это было ее единственное условие. Мы теперь нарушаем свое гребаное слово, Киан? Кто мы, блядь, такие, если делаем это?

Киан насмешливо фыркнул, его пристальный взгляд медленно скользнул по мне.

— Я не трахал ее, — сказал он, и я медленно выдохнул, задаваясь вопросом, испытываю ли я облегчение от этого, потому что ревную к тому, что она у него есть, или к тому, что она отвлекает его внимание от меня. — Но я никогда не соглашался не делать этого. Я согласился не принуждать ее к этому. Что было не совсем сложно, потому что у меня никогда в жизни не было желания принуждать девушку к сексу. Но мы никогда не соглашались не делать этого, если она этого хочет.

Я прикусил язык, читая между строк то, что он говорил. Он явно думал, что она этого хотела. Я просто не знаю, что делать с этой информацией.

— Тогда почему бы нам просто не решить это сейчас? — Спросил Блейк. — Мы просто договоримся не трахать ее.

— Нет, — немедленно зарычал Киан, и мой гребаный член тоже не хотел заключать эту сделку. Хотя мне казалось довольно трудным поверить, что она когда-нибудь захочет лечь в мою постель после того дерьма, которое я только что вытворил. И если она не оседлает мой член, я определенно не хотел, чтобы она это делала с другими.

— А что, если я прикажу? — Спросил я убийственным тоном.

— Ты можешь приказать метле забраться тебе прямо в задницу, но я сомневаюсь, что эта штука прыгнет туда по твоей прихоти, — ответил Киан, пристально глядя на меня. — Кроме того, ты хочешь сказать, что твое слово нихуя не значит? Поскольку я видел, как ты смотришь на нее, совершенно очевидно, что ты тоже хочешь ее.

Мое сердце подпрыгнуло от этого обвинения, и не только потому, что оно было правдой, но и потому, что он обвинял меня в моем собственном дерьме, и мне это чертовски не понравилось.

— Нам нужны правила, — настаивал Блейк. — Правила о том, что мы можем с ней делать и когда.

— Я не соглашусь, чтобы вы сажали меня в клетку, — выплюнул Киан.

— Не те правила, чего мы не можем делать, — прорычал Блейк. — Просто способ сделать это для всех равномерно. Чтобы это дерьмо больше не повторилось. Она не гребаная жевательная игрушка, из-за которой мы можем драться, как дворняжки.

Нет, не была. Татум Риверс была чем-то гораздо более важным, но никто из нас не собирался даже пытаться назвать, чем именно.

— Тогда какие правила? — Рявкнул Киан.

В нем было слишком много животного для подобных дискуссий. Он был зверем, управляемым инстинктами; он делал то, что хотел, когда хотел, и не любил следовать правилам. Но я был гребаным королем правил, так что если это было то, что нам было нужно, то я, безусловно, мог бы с этим справиться.

— Например, где она спит, — мрачно сказал я. Потому, что из всех гребаных фотографий, которые он прислал мне прошлой ночью, эта беспокоила меня больше всего. Не тот факт, что он подверг ее опасности на своем мотоцикле, и даже не тот факт, что он позволил ей драться, как уличной кошке, в той богом забытой нелегальной бойцовской яме, которую он так любил, не то, как он одел ее, как гребаную байкерскую телку из порнофильма, или как он окутал ее своим ароматом, завернув в свою куртку, а затем уложив в постель в своей футболке с гребаным засосом. Нет. Все эти вещи подстрекали меня, но тот факт, что в конце концов он затащил ее в свою постель, был тем, что ослепило меня.

— Она не вернется в ту ванную, — мгновенно заявил Киан. — Я полностью за то, чтобы подразнить ее, но это дерьмо просто злобное. Если что-то принадлежит мне, я забочусь об этом. А это значит, что ей нужна кровать.

— Ну, здесь всего три спальни, придурок, и я не собираюсь спать с тобой, чтобы отдать ей одну, — фыркнул Блейк.

— Есть более простое решение, — перебил я. — Она будет чередовать.

— Ты хочешь сказать, что она спит с каждым из нас по очереди? — Спросил Блейк, и я был удивлен, увидев, что это не вызвало у него такого отвращения, как я ожидал.

— Да.

— В таком случае, в те дни, когда она со мной, ей не нужно идти и становиться на колени перед гребаным склепом в шесть утра, — мгновенно сказал Киан, и я скривил губы в ответ. — Если она согревает мне постель, я хочу, чтобы она была рядом, когда я проснусь.

— В этом есть смысл, — разъяренно добавил Блейк, и я стиснул зубы.

— Ей все еще нужно встать, чтобы приготовить завтрак, — сказал я, отказываясь сдвинуться с места.

— Очевидно, — добавил Блейк, и часть напряжения покинула мои плечи.

— Если я захочу пригласить ее куда-нибудь на ночь, я могу сделать это, не отчитываясь ни перед кем, — хладнокровно добавил Киан.

Мне это чертовски не понравилось, но что я должен был сказать?

— Мы здесь в карантине из-за этого ублюдочного вируса, — сказал я. — Выходить прошлой ночью было действительно чертовски глупо по многим причинам, помимо шанса на ее побег.

— Полиция все равно закрыла это место, — сказал Киан, пожимая плечами. — Так что я не вернусь туда в ближайшее время и могу согласиться остаться в кампусе до окончания карантина.

— Хорошо. Мы можем встречаться с ней по отдельности, — уступил я.