Сюзанна Валенти – Короли карантина (страница 85)

— Киан! — Воскликнул он, как будто мы были старыми друзьями. У него не хватало двух передних зубов, а живот низко нависал над поясом. Он заметил Татум и, сняв свою выцветшую бейсболку, низко поклонился ей. — И ты привел сюда настоящую леди!

— Нет, она такая же грязная, как и я, правда, детка?

— Грязнее, — согласилась она, и ее глаза загорелись, когда она посмотрела на круг.

Вокруг него были сложены тюки сена, чтобы сдерживать толпу, и на грязном деревянном полу виднелось немало брызг крови. Это было так чертовски красиво, что я чуть не расплакался.

— Ты хочешь подождать следующего раунда? — Спросил Майк. — Я обещал следующий раунд в парном выходе. Или ты можешь просто выбрать товарища по команде, если хочешь пойти прямо сейчас?

— Я сделаю это, — внезапно сказала Татум, ее взгляд снова метнулся к нам.

Майк невесело усмехнулся.

— Ты можешь попытать счастья в женском поединке, если действительно думаешь, что сможешь постоять за себя, но такой милой крошке, как ты, лучше подождать здесь, пока твой парень закончит. Ты сможешь поцеловать его получше, когда он выйдет победителем.

— К черту это. Я хочу участвовать, — потребовала Татум, и опасный взгляд в ее глазах сказал, что она не шутила. Клянусь, мой член был запрограммирован на этот гребаный взгляд.

— Это не какая-то милая драка по правилам, детка, — предупредил я ее, оглядывая с ног до головы. — Здесь нет ни перчаток, ни каппы, никто не скажет, что ты не можешь сломать несколько костей.

— В чем дело, Киан? — Насмешливо спросила она. — Ты просто боишься, что я докажу, что мои яйца больше твоих? Или ты на самом деле маленькая сучка Сэйнта и боишься привести меня к нему с синяками и разбитыми костяшками пальцев?

Я зарычал от этого предложения. И, честно говоря, мысль о ней с синяками и разбитыми костяшками пальцев просто заводила. К черту то, что Сэйнт сказал по этому поводу. Я повернулся к Майку с улыбкой, которая не сулила возражений.

— Ты слышал девушку, она в деле. И если ты хочешь, чтобы я дрался сегодня вечером, никаких претензий по этому поводу не будет.

Лицо Майка побледнело, когда его взгляд скользнул по маленькой фигурке Татум, и она агрессивно выгнула бровь. Он бросил взгляд в сторону двух здоровенных ублюдков, которые только что вышли на ринг с противоположной стороны, нервно облизнув губы.

— Ты принимаешь на себя ответственность за это, Киан, — предупредил он. — Я не хочу, чтобы ты кричал мне в лицо, когда ей будет больно.

— Я бы больше беспокоилась об этих парнях, — усмехнулась Татум, и, черт возьми, в тот момент я хотел ее больше, чем когда-либо хотел какую-либо девушку.

— Это моя проблема, — согласился я, отворачиваясь от Майка и снимая кожаную куртку.

Татум последовала моему примеру, и я упивался видом ее в этом самодельном укороченном топе, когда она подняла руки, чтобы завязать свои длинные волосы в узел, и подарила мне вид на основание лифчика и изгиб ее полных сисек. Я встал так, чтобы я был единственным, кто видел это искушение, и она закатила глаза, как бы говоря, что это моя вина, что она так одета. Так оно и было. И я тоже был чертовски рад этому.

Я поднял для нее канат, чтобы она могла выйти на ринг, и сфотографировал ее, чтобы потом подразнить Сэйнта. Или, может быть, подрочить. А может, и то и другое.

Я бросил свой мобильный на стул рядом с нашими куртками, прежде чем последовать за ней, не беспокоясь о том, что кто-нибудь их украдет. Никто здесь не был настолько глуп, чтобы шутить со мной.

Майк оценил шансы, когда толпа обезумела при виде привлекательной блондинки, выходящей на ринг с выражением лица, которое говорило, что она собирается хорошенько надрать кому-нибудь задницу.

— Думаешь, ты сможешь работать со мной, чтобы выиграть это, детка? — Спросил я ее, подходя ближе, пока она разглядывала соперников.

— Думаю, ты можешь помочь, если хочешь, — поддразнила она, и я рассмеялся. Действительно чертовски рассмеялся. На самом деле я почти весь вечер ухмылялся в ее компании, и это было не то чувство, к которому я привык.

Команда Майка, наконец, перестала принимать ставки, и выражение его лица говорило о том, что это был исключительный улов, который идеально подойдет мне, поскольку я нуждался в этих деньгах.

Он протянул руку, чтобы позвонить в колокольчик, и при этом чертовски восхитительном звуке я ринулся в бой.

Татум была прямо рядом со мной, бросаясь с кулаками на своего парня с рычанием ярости, которое заставило меня задуматься, не вообразила ли она, что это я, или Блейк, или Сэйнт. В любом случае, было чертовски горячо.

Я сосредоточился на своем противнике, когда он замахнулся на меня, с дикой самоотверженностью ударяя кулаками по его плоти, пока зов жажды крови доносился до меня.

Я свободно погрузился в блаженство причинения и получения боли, ощущая эту прекрасную боль, когда мои костяшки пальцев треснули, соприкоснувшись с его лицом.

Через несколько минут он истекал кровью, и я купался в ней, нанося удары снова и снова, пока он бесстрашно отбивался.

Крик боли привлек мое внимание, когда другой ублюдок сбил Татум с ног, ее нижняя губа была разбита, и красные губы стали еще краснее.

Я отвернулся от своего парня, чтобы помочь ей подняться, но она не нуждалась во мне, вскочив на ноги и ударив своим тяжелым ботинком прямо в живот парню, когда он сделал выпад. Он закашлялся, когда воздух вышел из его легких, и она бросилась вокруг него, ударив кулаком в висок достаточно сильно, чтобы он отлетел в сторону.

Он рухнул на землю как раз в тот момент, когда мой парень пришел в себя достаточно, чтобы снова напасть, и я отшатнулся на шаг назад, когда он воспользовался тем, что я отвлекся. Я яростно отбивался, но он поймал меня на задней ноге, и я снова отшатнулся, ударившись спиной о тяжелую стойку, которая отмечала угол ринга.

Он взревел мне в лицо, нанося удар в челюсть, но я увернулся, прежде чем схватить его за футболку и дернуть к себе, ударившись лбом о его переносицу.

Последовавший за этим щелчок был почти заглушен его криками, когда он упал на землю, а я начал пинать его ногами.

На другой стороне ринга Татум оседлала своего противника и несколько раз ударила его кулаками в лицо, пока он пытался блокировать ее атаки.

Майк начал считать, пока два придурка оставались на полу, и через три долгих секунды раздался великолепный звук конца поединка, и толпа взревела от нашей победы.

Я оставил придурка, который стонал подо мной, и направился прямо к Татум, поднимая ее на ноги и ухмыляясь ей. Я подхватил ее на руки и усадил себе на плечи, пока мы кричали о нашем триумфе толпе, и она победно вскинула руки, наплевав на кровь, стекающую с ее губы.

Эта девчонка, эта гребаная девчонка! Я светился изнутри и гудел, как будто был под кайфом от чего-то, но единственное, из-за кого это могло быть, была она. И я не мог насытиться.

Прежде чем мы закончили наше празднование, над толпой пронесся новый звук, и я замер, когда в воздухе эхом разнесся вой полицейских сирен.

Все мгновенно замолчали, и в этой паузе между всеобщим хаосом чей-то голос обратился к нам через мегафон.

— Это полиция штата! Вы все нарушаете приказ о карантине, установленный губернатором Секвойи!

— К черту это, — пробормотал я, стаскивая Татум с плеч, когда толпа начала кричать и разбегаться ко всем выходам.

Я схватил ее за руку и потащил обратно к Майку, схватив наши куртки и свой телефон, прежде чем взять пригоршню выигрыша, которую он протянул мне. Он исчез прежде, чем я успел моргнуть, и я потащил Татум в толпу, пока мы выбирались отсюда другим путем.

— Они нас поймают? — Выдохнула она.

— Черт возьми, нет, — засмеялся я, притягивая ее быстрее, и мы побежали дальше.

Люди кричали, плакали, полиция кричала и выдвигала требования, некоторые бедняги упали и их затоптали, но все это не имело значения. Только я и Татум Риверс имели значение.

Мы подбежали к заброшенному бару, я поднял ее и перекинул через него, прежде чем последовать за ней. Я открыл потайную дверь за баром, где они прятали выпивку. Я трахал Дениз здесь не один раз и знал путь к отступлению, когда заканчивал с ней.

Татум позволила мне провести ее через темное помещение, захлопнув за нами дверь, и я провел ее мимо ящиков с пивом и виски, прежде чем добрался до маленькой двери сбоку здания.

Я на мгновение притормозил, приоткрывая дверь, чтобы проверить, нет ли копов, прежде чем выдернуть Татум из кладовки позади себя и броситься наутек.

— Вы там! — Рявкнул офицер позади нас. — Стойте!

— Пошел ты! — Я крикнул в ответ, и Татум дико захохотала, когда мы умчались прочь.

Я не знал, бросился ли он в погоню, но у меня не было времени проверять.

Мы просто бежали и бежали, пока не достигли парковки, где сотни людей ныряли в машины и пытались скрыться, несмотря на то что полиция явно перекрыла дорогу, которая вела сюда.

Мы добрались до моего байка, и я бросил куртку Татум ей в руки, когда она запрыгнула на него, накинув и свою, прежде чем засунуть наличные и мобильный телефон в карман и достать оттуда ключи от байка.

— Я сказал, стоять! — Взревел полицейский как раз в тот момент, когда я завел свою малышку, и она взревела достаточно громко, чтобы перекрыть остальные его слова.

Я показал ему палец, когда он побежал к нам, и Татум снова рассмеялась, когда мы рванули прочь.