Сюзанна Валенти – Короли карантина (страница 69)

— Есть еще какие-нибудь личные вопросы, ответы на которые ты не имеешь права знать и которые хочешь озвучить? — Беспечно спросила я, хотя внутри у меня все скрутилось в узел.

— Как часто тебе нужно красить волосы? — Спросил он, очевидно, желая получить эту информацию больше, чем перейти на мой тон.

— Это естественный цвет, — сказала я, перекидывая волосы через плечо. — И ты не будешь их стричь или красить, хозяин. — Я вставила последнее слово, чтобы смягчить только что выдвинутое требование. Я знала, что если бы он этого хотел, то заставил бы меня. Но я бы боролась зубами и ногтями за свои волосы. Это было больше, чем просто волосы, это была моя индивидуальность. Это было единственное, что у меня было общего с моей сестрой.

Внезапно он сжал руку в кулак, дернув так, что я взвизгнула, и прижал меня к себе еще ближе.

— Я сделаю с ними все, что захочу, Барби. Но, к счастью для тебя, мне они нравятся. При условии, что ты ухаживаешь за ними.

Я изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, когда он сильнее сжал мои волосы, пытаясь не показывать ему мою боль.

Он внезапно отпустил меня, и я поборола желание потереть воспаленное место на голове. Он был придурком, который дергал меня за волосы. Неужели он так и не вырос из детских игр? Но, возможно, он знал, что дергать кого-то за волосы унизительно и эффективно принижает их.

— Я хочу получить полный список необходимых тебе средств для стирки. Мне нравится, как ты пахнешь, и я хочу, чтобы ты такой и оставалась. Не пользуйся никакими средствами для душа Блейка или Киана, — приказал он, и я кивнула в знак согласия. Я все равно не хотела пахнуть ни одним из них.

— И просто для ясности, когда мы сказали, что ты принадлежишь нам разумом, телом и душой, мы имели в виду именно это. Что означает, что твое тело принадлежит нам. Таким образом, никому не разрешается прикасаться к нему без нашего разрешения.

Мои губы приоткрылись.

— Так ты собираешься убедиться, что я несчастна и не могу даже потрахаться, чтобы снять напряжение?

Он мрачно усмехнулся.

— О, ты можешь потрахаться, если хочешь, куколка Барби. Просто выбери, какой ненавистный трах ты хотела бы получить от нас в первую очередь. — Его глаза блестели, как ночное небо, и моя верхняя губа от отвращения отвисла.

Я подошла к нему ближе, на этот раз вторгаясь в его драгоценное пространство.

— Я могла бы подыграть в твоей маленькой игре, хозяин, но день, когда я заползу в любую из ваших постелей, будет холодным днем в аду.

Его глаза загорелись от моих слов, как будто я чиркнула спичкой по грубой оболочке его почерневшего сердца.

— Ты не просто приползешь, Татум Риверс, ты придешь умолять, изнывая от боли. — Я открыла рот, чтобы оспорить это утверждение, меня захлестнул прилив гнева, но он отвел взгляд со скучающим выражением лица. — Ты свободна, — он махнул мне рукой, как будто я была какой-то бездомной, выпрашивающей деньги. Не то чтобы я лично стала бы так обращаться с бездомными, но Сэйнт, без сомнения, поступил бы именно так.

Я задержалась там на долгое мгновение, снедаемая яростью, затем вздохнула и направилась к лестнице.

Мне пришло в голову, что Гарри Поттеру жилось легко по сравнению с лордом Волан-Де-Мортом, который в настоящее время превращал мою жизнь в ад. По крайней мере, у Гарри были друзья. И Дамблдор. Чувааак, хотела бы я, чтобы у меня был Дамблдор. Я предполагаю, что Монро в некотором роде считается. Он был как горячий Дамблдор, которого ты хотела затащить в постель как истинный Слизеринец и пососать его Бузинную палочку.

Я помедлила, прежде чем спуститься вниз. Была одна вещь, которую я действительно хотела вернуть из всего, что у меня отняли. В моем рюкзаке был этот долбаный пистолет плюс мои письма Джессике. Я не могу представить, чтобы Сэйнт отдал его мне за что-то меньшее, чем одна вещь. Самая низкая карта, которую я могла разыграть, и в то же время самая сильная, которая была у девочек против мальчиков. У меня месячные.

— Эм, хозяин? — Сладко спросила я, и это слово отдавало кислятиной у меня на языке.

Сэйнт прищурился, не веря в мою чушь.

— Есть ли какой-нибудь шанс, что я смогу забрать свой рюкзак? В нем… ну мои тампоны и…

Он поднял руку, чтобы остановить меня, резко нахмурившись. Да, как и было предсказано, даже Сэйнт Мемфис не собирался вмешиваться в женские дни.

— Киан, верни ей ее чертову сумку. У нее месячные, — крикнул он в комнату.

Киан вскочил, как будто у него под задницей горел огонь, и я побежала вниз, пока он доставал рюкзак из запертого шкафа.

Он протянул его мне, сдвинув брови, и я закатила глаза, схватив его и поспешив прочь в сторону ванной комнаты между его комнатой и комнатой Блейка. Идиоты ха-ха-ха.

Я закрыла за собой дверь, затем опустилась на колени, высыпая содержимое и разыскивая пистолет. Улыбка на моем лице погасла насильственной смертью, когда я обнаружила, что его нет.

Ужас просочился сквозь поры моей кожи.

Он был у одного из этих придурков. Но у кого именно? И почему они, черт возьми, не упомянули об этом?

Я попыталась придумать ответ, но безуспешно. Что они собирались с этим делать? Они не передали бы меня директору Брауну, а он бы исключил меня, и это было бы только к лучшему для меня. Но опять же, они могли бы придержать его, пока не закончат со мной. Тогда сдадут меня и привлекут полицию. Принесение оружия на территорию школы может привести к тому, что я попаду в колонию для несовершеннолетних. На этом их игра заканчивается?

Срань господня. Что, черт возьми, мне делать?

Мое дыхание стало прерывистым, когда я сунула руку в потайной карман на задней стенке сумки, и вздох облегчения вырвался у меня, когда я нашла письма.

Я надежно спрятала их обратно, планируя написать еще одно, как только смогу, сегодня вечером. Мне так много нужно было сказать Джессике. Я просто хотела бы послать их ей по-настоящему…

Мое сердце сжалось, и на мгновение мне показалось, что мной вот-вот овладеет паника, но я закрыла глаза, сосредоточившись на своем дыхании, пока не взяла себя в руки.

В дверь забарабанили кулаком, заставив меня подпрыгнуть, и я застегнула молнию на своей сумке, бросив ее в ванну — ОНА ЖЕ моя кровать — и двинулась открывать дверь.

Блейк стоял там со свирепым выражением лица, его глаза скользили по мне, а верхняя губа отвисла.

— Мы собираемся прогуляться. Следуй за мной. — Он повернулся ко мне спиной и зашагал прочь, а я, нахмурившись, последовала за ним.

Мы направились через церковь к двери, прежде чем Сэйнт крикнул нам вслед:

— Куда вы идете?

— На прогулку, — отрезал Блейк.

— Приведи ее поскорее обратно, — прорычал Сэйнт.

— Она наша. Не твоя, — бросил ему Блейк, затем схватил меня за руку и потащил к двери.

Мое сердце бешено колотилось о грудную клетку, когда он вел меня по тропинке вдоль озера, а пятнистый солнечный свет падал на нас сквозь деревья.

— Как долго Сэйнт позволит нам оставаться снаружи? — Спросила я, добавив немного страха в свой голос для пущего эффекта.

Блейк взглянул на меня сверху вниз с раздражением.

— Это зависит от меня, а не от него.

— Ах, да. Но он же босс, не так ли? — Я невинно захлопала ресницами, и он расправил плечи, его лицо исказилось от раздражения.

— Нет, он не гребаный босс. Мы команда.

— Понятно, — сказала я, как будто ничего не видела, и почувствовала, что его поза становится еще более напряженной. — Так куда мы направляемся?

— На прогулку, — прорычал он, и я внезапно поняла, зачем он привел меня сюда. Это определенно было не из желания провести со мной время. Он доказывал, что я принадлежу ему в той же степени, в какой принадлежу Сэйнту.

Между нами воцарилась тишина, и я уставилась на неподвижную поверхность озера, наблюдая за лебедями и утками, кружащими по спокойной поверхности. Пейзаж был живописным, послеполуденный свет поблескивал на поверхности, делая его похожим на жидкое золото.

— Пойдем сюда. — Блейк схватил меня за руку и потащил по боковой тропинке, которая вела в лес. Мой пульс взлетел до небес быстрее, чем полет "Аполлона-11" к Луне, когда мы свернули с главной траектории, подальше от глаз других людей. Блейк чувствовал себя бомбой, готовой взорваться, и исходящее от него напряжение заставило мои ладони вспотеть.

Мои инстинкты подсказывали мне попытаться разрядить обстановку, поэтому я прочистила горло и подняла подбородок, чтобы посмотреть на него.

— Эй…Блейк?

Он бросил на меня мрачный взгляд, и я почувствовала себя так, словно попала в свет фар встречной машины.

Мой рот открылся и закрылся на секунду, прежде чем я выдавила из себя слова, отказываясь быть куриным дерьмом.

— Между нами действительно все изменилось, да?

Он хмыкнул, продолжая идти и ускоряя шаг. Я тоже ускорила шаг, чтобы держаться рядом с ним. У моего отца часто бывали капризы, когда он из-за чего-то злился, и я знала, как вывести его из них с помощью нежных слов. Я не была уверена, что то же самое применимо к Блейку, но я, черт возьми, собиралась попробовать. Я и раньше чувствовала настоящую связь между нами, и, помимо всего прочего, я хотела получить объяснение, почему он сейчас так ненавидел лично меня. Даже если мой отец был ответственен за вирус, что я все еще категорически опровергала, и это не делало меня виновной.

Самым трудным во всем этом было то, что мне предстояло быть честной и столкнуться с последствиями, если Блейк снова швырнет эту правду мне в лицо. Но он и его друзья поступили со мной гораздо хуже. Так что рискнуть стоило.