Сюзанна Валенти – Короли карантина (страница 65)

— Поселенцы натворили много подобных дерьмовых вещей, когда пришли сюда, — пробормотала она, высоко подняв подбородок и борясь с желанием испугаться этого места.

— Говорят, именно поэтому здешние призраки такие беспокойные. Они вовлечены в вечную войну за место, в котором были похоронены. Это святая земля, но и то, и другое превращает ее в особый вид ада. Вот почему ты сможешь услышать, как они плачут здесь, внизу, умоляя прекратить мучения. — Словно по сигналу, ветер пронесся по коридорам, создавая тот мягкий, навязчивый свист, который преследовал это место. Во время шторма иногда казалось, что катакомбы кричат, если ветер дул в пещеры в дальнем конце этого лабиринта в самый раз.

— Я не верю в привидения, — вызывающе заявила Татум, когда я слегка подтолкнул ее, чтобы она свернула в одну из погребальных камер.

В центре помещения стоял большой каменный гроб, на боку которого было вырезано имя Томаса Смита. Он умер в Мерквелле в возрасте семидесяти двух лет и был мэром еще тогда, когда здесь был город вместо школы.

— Нет? Тогда как насчет дьявола?

Она слегка усмехнулась как раз перед тем, как я выключил фонарик и мы погрузились в темноту.

Татум ахнула, и мое сердце подпрыгнуло от волнения из-за того, что я не мог ее видеть, но я бросился вперед, целясь в то место, где она была, и обнаружил ее теплое тело именно там, где и ожидал.

Я прижал ее спиной к гробу, и ее руки сжали мои бицепсы, когда она вскрикнула, звук прекрасным эхом отозвался в окружающих нас пещерах.

— Такая храбрая, Барби, — промурлыкал я, прижимая ее бедрами к гробу, и ее хватка на моих руках усилилась.

Я держал одну руку у нее на талии, в то время как другой все еще держал фонарик, и ее дыхание касалось моих губ, когда она задыхалась от испуга. Я почти ощущал сладость ее рта в пространстве, разделяющем нас, и, несмотря на то что я ничего не мог видеть, я так остро ощущал ее тело, что был уверен, что мог бы наклониться и найти ее губы без каких-либо усилий вообще, если бы эта мысль захватила меня.

— Есть вещи похуже темноты, — прорычала она, ее хватка на моих руках усилилась так, что ногти впились в мою плоть.

— Не тогда, когда это внутри тебя, — промурлыкал я.

— Тебя заводит пугать людей? — Требовательно спросила она, и я предположил, что она могла чувствовать, как мой член упирается в нее, но то, как она раздвигала бедра, заставило меня задуматься, действительно ли она возражала против этого так сильно, как пыталась показать.

— Я получаю удовольствие от тестирования людей. О том, чтобы выяснить, из чего они сделаны и что именно нужно, чтобы их разрушить.

— Некоторые люди никогда не сломаются, — прорычала она.

— Нет, — согласился я, протягивая руку, чтобы провести по ее щеке и улыбаясь про себя, когда обнаружил ее именно там, где и ожидал. Возможно, мы прятались в темноте, но мое понимание ее было слишком острым, чтобы допустить ошибку в этом. — Но все прогибаются. — Я внезапно толкнул ее вперед, заставляя отступить назад, так что она упала на гроб, ее спина выгнулась дугой, поскольку она была вынуждена согнуть позвоночник и еще больше раздвинуть бедра, чтобы обеспечить движение.

— Сэйнт! — Воскликнула она, и, хотя это было предупреждение, а не поощрение, я не мог не насладиться тем, как прозвучало мое имя, эхом отразившись от стен в темноте.

— Знаешь, что здесь, внизу, есть выход? — Сказал я тихим голосом. — Хотя здесь так много туннелей и переходов, что найти его нелегко. Но если бы ты очень постаралась, то нашла бы вторые ворота. А за ними есть пещера, которая выходит прямо к озеру.

— Зачем ты мне это говоришь? — Она тяжело дышала подо мной, ее руки вцепились в мои плечи, как будто она собиралась оттолкнуть меня, но пока не пыталась.

— Потому что, если ты когда-нибудь захочешь воспользоваться своим шансом сбежать от нас, я подумал, ты захочешь знать, как это сделать… Конечно, монстры лучше всего охотятся в темноте, так что, если ты все-таки попытаешься это сделать, тебе лучше быть готовой к тому, что произойдет, когда мы тебя поймаем.

Татум втянула воздух, и я снова включил фонарик, отступив назад и посмотрев на нее сверху вниз.

Она снова выпрямилась, ее щеки вспыхнули под россыпью веснушек, обрамлявших их, и ее голубые глаза опустились на толстую линию моего члена, прижатого к моим спортивным штанам.

— Соблазнилась? — Я поддразнил ее, и ее пристальный взгляд снова встретился с моим.

— Пошел ты, — прорычала она.

— Пока нет, Барби. Я хочу, чтобы ты умоляла меня об этом, прежде чем я с ненавистью трахну тебя, пока ты будешь пыхтеть.

— Как будто я хочу оказаться где-то поблизости с твоим…

— Хватит валять дурака здесь, внизу, — рявкнул я. — Нам нужно разгрузить припасы.

Я повернулся и направился прочь от нее с единственным источником света, и вскоре она пошла за мной, чтобы не оставаться здесь, в темноте.

Я снова запер калитку и повесил ключ обратно на крючок, но фонарик положил в карман. Если Барби хотела попробовать пробежаться этим путем, она может сделать это в темноте. И я должен был признать, что в некотором роде надеялся, что она попробует это сделать. Потому что мне действительно нравилось ощущать ее тело рядом с моим, пока я ничего не мог видеть там, внизу, и я хотел услышать гораздо больше ее криков, эхом отдающихся в тех туннелях.

Я стояла на кухне, готовя всем завтрак, пока Сэйнт тренировался, а Киан пошел на пробежку с Блейком, затем все они приняли душ. Я потратила почти час на сооружение долбаного трона из туалетной бумаги в центре церкви по приказу Сэйнта. И хотя, по общему признанию, выглядело это довольно неплохо, большое вам спасибо, в то же время это было чертовски нелепо.

К тому времени, когда Ночные Стражи в своей униформе заняли места по одну сторону обеденного стола, я уже расставила тарелки с едой. Папа научил нас с Джессикой готовить, когда мы были помладше. Ему всегда приходилось работать подолгу, поэтому совместные трапезы были довольно редкими. И, очевидно, в детстве я ворчала не на одну няню, которая готовила еду.

Я не была снобом или что-то в этом роде, я просто знала, как мне нравится моя еда. И я была более чем счастлива попасть на кухню и научиться готовить это для себя и своей сестры. Помимо всего прочего, это был еще и навык выживания. В дикой природе Сэйнт Мемфис и его приятели продержались бы меньше недели. Я, с другой стороны, процветала бы, добывая природные ресурсы и живя за счет земли. Это была настоящая сила, когда дело доходило до этого. То, на что никто из них не мог претендовать, если бы их когда-нибудь бросили в пустыню, не имея ничего, кроме двух рук, чтобы постоять за себя. Я должна не забыть загадать это в свой следующий день рождения.

Несмотря на то, что у меня был план уничтожить их, я все равно должна была пока играть по их правилам. Киану нравилось флиртовать, но я не думала, что добилась большого прогресса в том, чтобы проникнуть ему под кожу. Я действительно не понимала, почему Монро думал, что я смогу добраться до него, когда он явно держал свое сердце в железной клетке. Вероятно, оно тоже участвовало в своих собственных незаконных играх, пока находилось там. Но я все еще была полна решимости попытаться расколоть его. Я просто не знала, как мне это удастся.

Из этого безумия в четыре утра вышло одно хорошее: эта маленькая поездка за едой и туалетной бумагой показала мне, как реагировал Сэйнт, когда земля у него под ногами пошатнулась. При малейшем намеке на нехватку продуктов он забирал почти все для себя. В обозримом будущем школе предстояло питаться консервированным супом, картошкой и фасолью, пока не поступит очередная поставка. И когда у них в комнатах и школьных туалетах закончится туалетная бумага, сюда хлынет поток последователей, которые будут предлагать бог знает что в обмен.

Сэйнт позаботился о том, чтобы оставаться королем, в то время как остальной мир вокруг него рушился. Именно такие люди процветали во время мировых катастроф. Он, без сомнения, вышел бы с другой стороны более богатым и могущественным, чем был раньше. И это была печальная правда о жизни. Богатые становились богаче, а бедные беднее.

Я подумывала плюнуть им в еду, но решила, что это не совсем в моем стиле и, по крайней мере, одному из маленьких психов это наверняка понравится. В любом случае, я не хотела, чтобы у них во рту была хоть капля меня. Хотя иногда темная часть меня представляла, как каждый из них проводит языком по моей плоти. Но это было только в моем воображении. Ни за что на свете эти фантазии не воплотятся в жизнь.

Я положила блинчики Блейка, затем яйца Сэйнта с авокадо на тост, затем все жирное, поджаренное Киану. Я приготовила его жаркое в форме смайлика с прожилками бекона на бровях и жидким яйцом вместо носа. Казалось, ему понравился мой юмор, так что, возможно, это был способ расположить его к себе.

Он отрывисто рассмеялся, прежде чем схватил вилку и принялся за еду. Я ухмыльнулась, раздавая им всем кофе, поскольку уже узнала их предпочтения. Блейк пил свой черный, в то время как Киан пил кофе с кучей молока и тремя долбаными кусочками сахара. Сэйнт, конечно, выпил тройную порцию эспрессо — вероятно, ему нужна была передозировка кофеина, чтобы его мертвое сердце продолжало биться.