Сюзанна Валенти – Короли карантина (страница 53)

Я заметила другого охранника, уводящего Наживку вправо от озера, и отчаянно окликнула его.

Он оглянулся, его лицо было бледным, а глаза полны страха.

Я хотела извиниться, но не смогла вымолвить ни слова, так как мои конвоиры потащили меня по тропинке налево. Я знала, куда направляюсь, задолго до того, как мы туда прибыли.

Навязчивая классическая музыка поднималась в воздух из Храма, словно предупреждение о том, что ждало меня внутри.

Вскоре меня бросили на колени на входе церкви, и я боролась с желанием задрожать, когда один из охранников постучал в дверь.

Во рту у меня пересохло, сердце билось слишком быстро. Я не могла ни дышать, ни думать, ни управлять ничем, кроме как стоять на коленях на этой замерзшей земле, ожидая своей участи. Я была вся в грязи и окровавленных царапинах. Мое отчаянное желание сбежать было написано на всем моем теле. И теперь они знали, как сильно я хотела освободиться от них, как далеко я могла зайти, как боялась все это время. И я была уверена, что эта ночь станет самой длинной в моей жизни. Даже хуже, чем шторм на пляже.

Я уставилась в землю под собой, когда дверь распахнулась, отказываясь смотреть вверх, когда их три тени упали на меня.

— Она вышла за ворота, — сказал один из придурков-охранников.

— Я понял, — сказал Сэйнт едва слышным шепотом, в этих двух словах было столько опасности, что я не смогла этого вынести.

— Спасибо, что вернули нашу собственность, — сказал Киан, и я услышала, как охранники уходят.

Блестящие туфли Сэйнта появились у меня под носом, и я почувствовала себя маленькой, как муравей, которого вот-вот раздавит его каблук.

— Ты действительно думала, что сможешь сбежать от нас, Чума? — Спросил он ровным, но острым как бритва голосом.

— Да, — призналась я, и мое сердце забилось еще сильнее.

— И что ты теперь думаешь? — Промурлыкал Сэйнт.

Я молчала, плотно сжав губы.

— Отведите ее внутрь, — потребовал Сэйнт, уходя, и сильные руки Киана и Блейка подняли меня на ноги.

Я не смотрела ни на кого из них, стиснув зубы. Я была зла на себя за то, что все испортила, но больше всего я была зла на них за то, что они сделали побег таким невозможным.

— Сюда, — указал Сэйнт, и меня швырнули на каменные плиты у его ног. Я стояла на коленях перед старым каменным алтарем в задней части церкви. Сэйнт прислонился к ней спиной, как будто это место было построено для поклонения ему, а не Богу, и страх просочился глубоко в корни моей души.

— Вставай, — потребовал он от меня, и я поднялась на ноги, облизывая ужасно сухие губы, пока его глаза оценивали мой внешний вид. — Ты, должно быть, хочешь пить, — выдохнул он, протягивая руку и поднимая меня. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, как тиски, и он потянул меня в угол комнаты, где стояла большая каменная купель. Мое мутное отражение пристально смотрело на меня, когда Сэйнт держал меня перед собой, и я ненавидела то, сколько страха было в моих глазах. В тот момент я не могла найти способа замаскировать это; мои слои бравады были сорваны моей неудачей и ужасающей реальностью, что надежды больше не было. Я принадлежала им. Целиком, полностью, бесповоротно. Выхода не было.

Другая рука Сэйнта скользнула мне в волосы, и у меня было полсекунды, чтобы набрать воздуха, прежде чем он опустил мое лицо в воду. Паника расцвела в моей груди, и я схватилась за края каменной чаши, отпихиваясь назад в отчаянной попытке освободиться. Сэйнт был ужасающе силен, и он вдавливал мою голову все глубже, пока все мои волосы не погрузились в воду.

Одна секунда, две, три, четыре, пять…

Он выдернул меня обратно, и моя кожа головы взвыла от боли, когда я захрипела и закашлялась.

Его губы прижались к моему уху, и у меня внутри все сжалось от напряжения.

— Во имя отца, сына и святого духа. Да осветится твое гребаное имя.

Он снова погрузил мою голову под воду, и страх взял меня в заложницы, пока он удерживал меня все дольше и дольше. В ушах звенело, легкие горели.

Я собиралась умереть. Этот псих собирался убить меня нахрен.

С моих губ сорвался поток пузырьков, и меня внезапно вытащили из купели. Я шлепнулась на землю задницей, голова кружилась, мысли разбивались вдребезги. Я наполовину осознавала, что кто-то кричит, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что это Киан.

— …не хочу, чтобы у меня на руках было чье-то гребаное тело, идиот, — прорычал он.

— Не будь такой королевой драмы, — рассмеялся Сэйнт.

Я смахнула воду с глаз, вдыхая глоток за глотком воздух. Кто-то тронул меня за руку, и я испуганно вскрикнула, инстинктивно выбросив кулак и ударив им его по голове.

— Черт, — рявкнул Блейк, и я оскалила на него зубы, вызывая его снова прикоснуться ко мне своими скользкими руками.

Я поползла назад, пока не уперлась спиной в алтарь, и подтянула колени к груди, уставившись на трех монстров передо мной.

Вода пропитала мою одежду и волосы, и я не знала, переросла ли моя дрожь в озноб, но внезапно мои зубы застучали, а по телу побежали мурашки. На полсекунды я подумала, что у меня в сумке есть пистолет, прежде чем поняла, что эта мысль была безумной.

Они не могли убить меня. Возможно, они были достаточно черствы, чтобы сделать это, но это было не то, чего они хотели. Они хотели, чтобы я была закована в цепи и вынуждена подчиниться. И я не видела никакого возможного способа избежать этой участи сейчас.

— Отведи ее в свою ванную, — скомандовал Сэйнт. — И вымой ее, черт возьми. Я не хочу, чтобы эта грязная сучка устроила здесь бардак.

На этот раз Блейк не подошел ко мне. Киан шагнул вперед, и я плотнее прижала ноги к телу, когда он приблизился ко мне.

— Вставай, — потребовал он, а когда я не сделала этого, опустился рядом и заключил меня в свои объятия. Я напряглась, когда он прижал меня к своей груди, отказываясь смотреть на него, пока он нес меня по коридору, проходя через спальню в большую ванную комнату без окон. Она была безукоризненно чистой, с белоснежной мраморной плиткой и огромным душем с одной стороны и ванной на ножках-когтях в центре.

Он поставил меня на ноги, прошел через комнату, запер дверь с другой стороны и, сунув ключ в карман, направился обратно к другому выходу.

Он задержался в дверях, указывая на душевую кабину.

— Смой грязь до последнего дюйма, — прорычал он. — Если на тебе останется хоть одно пятнышко, когда я вернусь, ты за это заплатишь.

Я стиснула челюсти, ничего не сказав, когда он захлопнул дверь, и от этого звука все мое тело дернулось. В замке повернулся ключ, и я упала на колени, мое сердце разрывалось прямо посередине. Навернулись слезы, но я прижала руки к лицу, чтобы их не было слышно, поскольку их падало все больше и больше.

Я думала, что я сильная, но оказалось, что я сделана из стекла. И в конце концов они ударили меня достаточно сильно, чтобы я разлетелась вдребезги.

Сказать, что я проснулся, предполагало, что я спал. И я был чертовски уверен, что это не так. Зная, что она находится по другую сторону двери в ванную.

Мы порылись в ее сумке, побросали ей одежду и зубную щетку, но и только. Она немного покричала, постучала в дверь, включился душ, а потом стало устрашающе тихо. Как будто ее там вообще не было. Но она была. Я практически чувствовал ее там. Я представлял себе ее дыхание на моей щеке всю ночь напролет, ее шепот мне на ухо, ее фальшивые улыбки и красивую ложь…

В своих прерывистых попытках заснуть я провел ночь, постоянно погружаясь в сны, которые были чертовски отвлекающими и все были сосредоточены вокруг одной девушки. Татум Риверс. Только что я фантазировал о том, как трахну ее, как после вечеринки посвящения. Ее тело было горячим и влажным для моего, она кричала от удовольствия, когда я глубоко входил в нее и разрушал ее. В следующую минуту я представлял, каково это — обвить руками ее стройную шею и сжимать, сжимать и сжимать, пока она не перестанет брыкаться подо мной.

Хуже всего было, когда фантазии расплывались, и я представлял, как трахаю ее, одновременно душа. Слушал, как она умоляла о большем, царапая мою руку так сильно, что пошла кровь. Я хотел сделать это с ней на каком-то глубоком, первобытном уровне, где обитал демон во мне. Но только если она тоже этого хотела. Я хотел, чтобы она умоляла меня причинить ей боль, пока я доставляю ей удовольствие. Я хотел, чтобы она признала, что должна понести наказание за преступления своего отца, и упала передо мной на колени, умоляя меня позаботиться о том, чтобы она заплатила.

Я никогда ни о чем не мечтал так сильно, как об этом. И я не знал, было ли это просто результатом моего горя из-за потери мамы или это была порочность, которая всегда жила в моей плоти и проявилась только сейчас, в мой самый темный час.

Я всегда пытался понять, почему Киан сказал, что ему нужна боль, чтобы испытывать истинное удовольствие. Но я начал понимать, к чему он клонит. Все, что у меня было сейчас, было покрыто слоем боли, и единственный выход, который я мог найти для нее, был тогда, когда я переносил ее на кого-то другого. На кого-то конкретного.

Я сидел в затемненной комнате, слушая утреннюю музыку Сэйнта, эхом доносящуюся из склепа, когда он изводил свое тело физическими упражнениями.

Иногда мне приходилось задумываться о нас троих. На первый взгляд, мы были самыми везучими сукиными сынами, которых я знал. У нас были деньги, влияние, власть. Все материальные блага, о которых мы только могли попросить, и девушки, ежедневно умоляющие нас попробовать наши тела. Но мы были и самыми ебанутыми людьми, которых я знал. Три монстра, которые обитали во тьме, будучи покрытыми золотом.