Сюзанна Валенти – Короли карантина (страница 46)
Я прочистила горло, накручивая прядь волос между пальцами, и невинно пожала плечами.
— Я пошла прогуляться, это преступление?
Глаза Сэйнта сузились, как будто он не купился на это, и он шагнул вперед, схватив меня за руки и перевернув их. Я стряхнула с них большую часть грязи, но не настолько, чтобы Повелитель Чистоты не заметил.
— Ты игралась с грязью, Барби? — Спросил он, и в его голосе послышались ледяные нотки.
— Я упала, — сказала я, заставляя себя покраснеть, и мне это тоже чертовски хорошо удалось. Взгляд Киана опустился на мои колени, и я посмотрела вниз, обнаружив, что они чертовски грязные и серьезно помогают моему делу.
Киан зарычал, делая шаг вперед.
— Либо это, либо ты стояла на четвереньках перед кем-то в лесу.
Мои губы приоткрылись, и с моих губ сорвался мрачный смешок.
— Осторожнее, Киан, в твоем голосе прозвучали почти нотки ревности.
— У него есть на это право, — прошипел Сэйнт, поворачивая голову так, чтобы я могла видеть его. — Ты
— Я упала, — огрызнулась я, не моргая. — Все в этой школе игнорировали меня по
На мгновение воцарилось молчание, пока все они смотрели на меня, и голодный блеск в их глазах говорил мне, что все они были бы более чем счастливы стать добровольцами на эту должность.
— Кроме вас всех, очевидно, — поддразнила я, не в силах сдержаться.
— Заткни свой рот, — прошипел Сэйнт. — Если я узнаю, что ты трахалась с деревом всухую, я заставлю тебя пожалеть об этом.
— Вау, ты действительно знаешь, как лишить жизнь удовольствия, не так ли, дьявольский мальчик? Трахаться с деревьями — мое любимое занятие, — невозмутимо ответила я, и Киан фыркнул от смеха, заработав резкие взгляды Сэйнта и Блейка.
— Что? Это дерьмо забавное. — Он пожал плечами, на его губах заплясала ухмылка, и я не могла не ответить ему тем же.
Сэйнт взял меня за подбородок, заставляя снова посмотреть на него, и его ледяное прикосновение проложило дорожку по моей плоти.
— Тебе нужно поработать, кукла Барби. Двигайся.
Он поймал меня за руку, повернулся и потащил за собой. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, как тиски, и я задалась вопросом, держался ли он когда-нибудь с кем-нибудь раньше за руки — не считая трупов, которые он затаскивал в могилы.
Я не стала спорить. Мне нужно было продолжать изображать послушание до конца дня. Надежда горела в моем сердце, как маяк, от осознания того, что у меня осталось всего несколько часов, прежде чем я смогу выбраться отсюда с помощью хитрости и наживки. Мне просто нужно было продержаться еще немного.
Сэйнт повел меня по тропинке впереди других парней, повернув направо, когда мы шли вдоль озера. Издалека нас, вероятно, можно было принять за пару, совершающую неторопливую прогулку. Но вблизи вы бы увидели жажду убийства в глазах Сэйнта и напряжение в моем теле. Романтики здесь, конечно, не было. Если не считать продолжающийся роман Сэйнта с жестокостью.
Он внезапно повернул налево, заставив меня споткнуться, когда повел меня по узкой тропинке на берег озера. Камни ходили ходуном у меня под ногами, пока он тащил меня вперед, затем остановился у кромки воды. Дрожь пробежала у меня по спине, когда я вспомнила ту ночь, и мои пальцы непроизвольно сжались вокруг руки Сэйнт.
Он повернулся ко мне со злобной улыбкой, мгновенно отпустив мою руку.
— Боишься, Барби?
— Нет, — немедленно ответила я, моя спина выпрямилась, когда я почувствовала, что Блейк и Киан приближаются ко мне сзади. Никогда не следует поворачиваться спиной к дикому животному, и прямо сейчас мне казалось, что двое из них вот-вот набросятся на меня и разорвут на части.
Сэйнт глухо рассмеялся, затем полез в карман блейзера и достал колоду карт. Он вытащил их из пачки, тасуя между пальцами, и я сглотнула, ожидая, когда он объяснит, что мы здесь делаем. Ему нравилось мучить меня черными, дерьмовыми заданиями, и я подозревала, что вот-вот столкнусь с еще одной.
Дыхание Блейка коснулось моего затылка, и от его тепла волна жара пробежала по моему позвоночнику.
Я хотела сделать шаг вперед, чтобы отойти от него на некоторое расстояние, но знала, что это покажет, как сильно он на меня влияет. И я не могла позволить этому случиться.
— Ты собираешься сыграть в игру, — сказал Сэйнт, и я скрестила руки на груди, ожидая, когда он продолжит, мое сердце сильно сжалось в груди. — Это называется "Собери Пятьдесят две". — Он повернулся к воде, держа края колоды между пальцами, пока колода не прогнулась и карты не вылетели из его руки, более половины из них рассыпались по воде. Они тут же начали уплывать, и на секунду мои легкие перестали работать.
— Собери их все и верни мне пачку за ужином, — прорычал Сэйнт, вторгаясь в мое личное пространство и наклоняя голову, так что оказался нос к носу со мной. Я почти чувствовала запах обугленного куска угля, который занял место его сердца. — Если хотя бы одной не будет, ты будешь наказана. И я не ограничусь тем, что перекину тебя через колено перед всей школой, Чума. Помни об этом. — Он протиснулся мимо меня плечом, заставив меня снова наткнуться на Блейка, который тут же снова толкнул меня вперед, и я поскользнулась на мокрых камнях и рухнула на колени. Моя кожа треснула в нескольких местах, и я зашипела, когда боль пронзила мои голени.
Тысяча ругательств вертелась у меня на языке, и я сражалась со всей мощью армии, чтобы не дать им вырваться наружу.
Я услышала, как они уходят, и оглянулась через плечо, когда они направились к тропинке. Сэйнт поправил свой блейзер, направляясь к выходу, и две его комнатные собачки последовали за ним.
Как только они оказались вне пределов слышимости, я дала волю своему языку, обзывая их всеми красочными оскорблениями, какие только смогла придумать, сбрасывая блейзер и скидывая туфли.
Сначала я должна была отправиться за картами дальше всех в озере, иначе мне пришлось бы плавать, пытаясь их найти. И после приснившегося мне прошлой ночью сна о том, как я тонула в этой темной воде, я не собиралась допускать, чтобы до этого дошло.
Я оставила свою рубашку и юбку на берегу, затем вошла в воду, ахнув от того, какая она была чертовски холодная.
Я тихо зарычала, заставляя себя двигаться все глубже и глубже, по мере того как мои ноги все больше и больше немели. Яростными движениями выхватила карты из воды, сжала их в одной руке и начала считать в уме.
Единственное, что меня поддерживало — это мой план на сегодняшний вечер, и я представляла, как сижу в машине мамы Проныры, удерживая это видение перед мысленным взором.
Вытащив из воды сорок три карты, я побрела обратно к берегу, дрожа и промерзнув до костей. Я подобрала последние карты на пляже, сложила их вместе и вздохнула с облегчением, выполнив поставленную ими задачу. Это заняло у меня целую вечность, и не один студент останавливался, чтобы поглазеть на меня или сфотографировать. Все они получили мой средний палец и столько ругательств, сколько я могла вместить в предложение, прежде чем они оказались вне пределов слышимости. Может, я и не могла трахаться с Ночными Стражами, но каждый второй придурок в этой школе был честной добычей.
Я сунула ноги в туфли, натянула блейзер и скомкала остальную одежду в руках. Я была насквозь промокла и не видела смысла надевать все это обратно. Я собиралась прямиком в душ, где буду стоять под обжигающе горячей струей, пока снова не почувствую свое тело.
Я позволила Миле отправиться ужинать раньше меня, а затем провела следующие пятнадцать минут, лихорадочно собирая сумку. Сегодня вечером я никак не могла взять с собой чемодан, но была готова отказаться от одежды ради своей свободы.
Я положила самое необходимое в свой рюкзак, затем направилась к выходу из Бич-Хауса, подождала, пока на горизонте не прояснится, и побежала трусцой к задней части здания. Я повесила свой рюкзак на дерево, подальше от посторонних глаз, и поспешила обратно к тропинке с сердцем, бьющимся где-то в горле.
Удача была на моей стороне, потому что рядом никого не было, и мой план, черт возьми, сбывался. Я оставила Миле записку, вложенную в ее учебник английского, чтобы попрощаться. Я не хотела говорить ей правду и втягивать ее в неприятности с Ночными Стражами, если они подумают, что она знала. И она не откроет эту книгу до завтрашнего третьего урока. К тому времени я буду уже далеко. И эта записка послужит доказательством того, что она ничего не знала о моем плане побега.
Я добралась до столовой «Редвуд», черт возьми, вприпрыжку, но мне пришлось придать своему лицу выражение подавленного страдания, когда я протискивалась внутрь.