Сюзанна Валенти – Короли анархии (страница 95)

— Что? — Татум ахнула, но ее глаза горели, как будто ее шок был скорее от счастья, чем от ужаса.

— Ну, я бы хотел, чтобы он сначала допросил его, — огрызнулся я, раздраженный тем, что мы упустили такую возможность.

— Я передам ему сообщение, чтобы он сделал это в следующий раз, — предложил Киан. — Но тебя заранее предупреждали, что насильники были для него больной темой, так что тебе действительно не стоит удивляться.

Монро покачал головой, как будто не знал, смеяться ему или нет, и Блейк весело ухмыльнулся.

— Как бы не заслуживали они смерть, я настаиваю на том, чтобы следующая жертва гнева твоего дяди была полностью допрошена перед казнью, — твердо сказал я.

Киан поморщился при мысли об этом, но вслух не отказался, поэтому я воспользовался возможностью вычеркнуть этот вопрос из своего списка.

— Не думай о Найле как о собаке, которую держишь на поводке, — предупредил Киан. — Потому что он в мгновение ока оторвет тебе голову, чтобы доказать, что ты неправ. Все, что он делает для нас в этом, потому что он сам так решил. Так что прояви к нему уважение, которого он требует, потому что мы не хотим, чтобы он обратил свой гнев в нашу сторону.

— Не беспокойся об этом, — пренебрежительно ответил я. — У меня много практики в том, как приручать диких собак.

Киан рассмеялся, как будто это был комплимент, и я открыл рот, чтобы продолжить, но вместо этого Татум сунула кусок гребаной пиццы мне в рот.

Ее глаза заискрились весельем, когда моя обязанность следовать правилам заставила меня откусывать и пережевывать, и я бросил на нее убийственный взгляд поверх сыра, на что она закатила глаза.

— То есть, по сути, ты хочешь сказать, что еще не накопал достаточно информации о том, кто управляет приютом для психов, и нам нужно продолжать ждать, прежде чем мы сможем предпринять какие-либо дальнейшие шаги? — Блейк вмешался, пока я не мог говорить, и мое настроение еще больше омрачилось.

— Я бы хотел посмотреть, как ты сделаешь хотя бы половину того, что я должен, чтобы выследить членов элитной секретной организации, в то время как вся страна находится в карантине, — зарычал я на него.

— Спасибо тебе, Сэйнт, — прервала Татум, как будто могла видеть, что ситуация быстро ухудшается, и я снова отвлекся от своего гнева, когда ее рука опустилась на мое бедро, и она протянула мне еще один кусок пиццы, чтобы я его съел. — Мы действительно ценим твои криминальные замашки, — добавила она, и я фыркнул от смеха. Не то чтобы это было неточно, но я не совсем официально присвоил себе этот титул. Хотя я не мог сказать, что мне это нравилось.

— Хорошо, — выдавил я. — Я буду держать вас в курсе, когда узнаю больше. Также стоит сообщить вам, что некоторые места, где были произведены платежи, вызвали у меня подозрения, чего я не ожидал, но, вероятно, должен был.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Блейк.

— То, что некоторые организации связаны с моим отцом. Не настолько что бы я смог с легкостью доказать это, но я более чем достаточно знаком с его финансами, чтобы заметить эти связи. Возможно, это просто тот случай, когда богатые старые ублюдки случайно пользуются услугами одних и тех же отмывателей денег, но после обнаружения его связей с «Серенити Фармасьютикалс»…

— Что? — Монро надавил, оживившись достаточно, чтобы моя интуиция обратила на это внимание. Он был таким, когда я рассказал ему о том, как мой отец жестоко обошелся со мной, и это не осталось незамеченным. По какой-то причине Нэш Монро был заинтересован в моем отце. Я просто не мог понять, что именно это значило. Может быть, мне пора выделить несколько часов, чтобы разобраться в этом.

— Его паучьи чувства обострились, — подсказал мне Киан, и хотя я ненавидел, когда он называл меня персонажем комиксов, я кивнул один раз, чтобы показать свое согласие.

— У меня есть подозрение, что здесь есть какая-то связь, — признался я. — И я не часто ошибаюсь, когда испытываю подобные чувства. Но я изучу это подробнее, прежде чем делать какие-либо окончательные оценки.

— То есть ты хочешь сказать, что твой отец член клуба богатых психов? — Монро надавил. — Почему я не удивлен?

— Я ничего подобного не предполагаю. И не подразумеваю. Я просто излагаю факты по мере того, как я их нахожу. Остальное будет зависеть от дальнейшего расследования, и мы разберемся с этим дальше. Я буду держать вас в курсе.

Монро бросил многозначительный взгляд в сторону Татум, и я не потрудился скрыть тот факт, что заметил это. Если бы я был склонен принять предложения Киана о «Паучьих чувствах», тогда я должен был бы признать, что они снова покалывали. Все же у нашей девушки и нашего тренера был секрет. И я собирался докопаться до сути.

Я вернулся к своему списку, который оставил мне еще одну проблему, с которой нужно было разобраться.

— Ты составил план на две темы? — Спросил меня Блейк с усмешкой, заглядывая в мой блокнот, и я подавил желание рассердиться на него и просто пожал плечами.

— Никогда не нельзя быть слишком организованным. Не то чтобы это была концепция, с которой ты, похоже, когда-либо был знаком. Но я могу только надеяться, что, если я буду подавать пример достаточно долго, в конце концов это дойдет до тебя.

Он усмехнулся, но я проигнорировал его, сменив тему.

— Нам нужно обсудить проблемы в нашей группе. Киан нарушил баланс сил, женившись на нашей девушке. Правила почти ежедневно нарушаются определенными членами группы, и наказания за такие нарушения в лучшем случае являются наполовину шутками и никоим образом не являются сдерживающим фактором для повторных правонарушений, — сказал я.

— Ну, она моя жена, и такой и останется, — вставил Киан. — И просто, чтобы вы все знали, я принял во внимание ваши соображения о том, что ее имя должно вернуться обратно на Татум Риверс в школьном реестре, и решил отказаться от этого. У Татум Роско просто слишком хорошее кольцо, чтобы менять его на прежнее.

Мой кулак ударил по столу как раз в тот момент, когда Блейк запустил пустой пивной бутылкой ему в голову, и Монро обругал его. Татум, казалось, тоже была раздосадована этим, но, на мой взгляд, она недостаточно протестовала.

— Это неприемлемо, — прорычал я.

— Ну, это единственный способ уберечь ее от моей семьи, — самоуверенно заявил Киан, как будто то, что кровожадный сукин сын угрожает жизни единственной девушки, на которую ему когда-либо было не наплевать, было своего рода победой в его расчетах. — Кроме того, мне чертовски нравится иметь жену. Никогда по-настоящему не думал, что я из таких, но оказалось, что меня это до чертиков удовлетворяет. Ты не можешь просить меня бросить ее. Я не буду. Я не могу.

Наступила тишина, и я зарычал себе под нос, но, как бы это ни приводило в бешенство, я уже пришел к выводу, что он был прав, по крайней мере, в одном. На данный момент это был единственный способ обезопасить ее от Лиама О'Брайена, и поэтому я не стал бы настаивать на разводе, пока он все еще был проблемой.

— Я думаю, мы все можем согласиться, пусть и неохотно, что безопасность Татум является нашим приоритетом, и поэтому мы позволим ей оставаться твоей женой, — сказал я, стиснув зубы.

— Вы знаете, меня уже тошнит от вас, ребята, предполагающих, что вы все время что-то там мне позволяете, — проворчала Татум.

— Тогда тебе не следовало клясться, что ты будешь нашей навсегда, — пренебрежительно сказал я. — В любом случае, это не обсуждается. Дело в том, что мы все должны согласиться с тем, что означает этот брак.

— Ты такой засранец, — пробормотала она, но я проигнорировал ее и продолжил.

— Насколько я понимаю, брачный союз — это контракт, который обеспечивает безопасность Татум от семьи О'Брайенов. Кроме этого, это ничего не значит…

— Неправильно, — прервал меня Киан со своей самой дерзкой гребаной улыбкой. — Это значит, что она надела чертовски горячее белое платье, прошла по проходу в большой церкви, посмотрела мне в глаза и поклялась принадлежать мне вечно, в то время как я клялся ей в том же, черт возьми. На самом деле, Найл был настолько любезен, что переслал мне фотографии сегодня утром. Сейчас покажу. — Он вытащил свой мобильный телефон из кармана и открыл оскорбительные фотографии, прежде чем увеличить ту, на которой они целовались перед священником с такой страстью, что казалось, что они были всего в нескольких секундах от того, чтобы выебать друг друга прямо здесь и сейчас.

Ярость скопилась у меня внутри, и я выругался себе под нос, прежде чем покачать головой и смахнуть его телефон со стола взмахом руки.

— Это не имеет значения, — рявкнул я. — Когда мы вчетвером поклялись стать Ночными Стражами, мы поклялись быть вместе во всем. Когда Татум поклялась быть Связанной Ночью, она поклялась принадлежать всем нам в равной степени. Нет никакого способа изменить это соглашение, и я не верю, что кто-либо из нас хочет этого, кроме тебя, и это только потому, что ты ослеплен ею и хочешь эксклюзивного доступа для своего члена.

— Эй, — пожаловалась Татум, как будто это было чем-то оскорбительным, и я повернулся к ней с мрачным взглядом, наклонившись ближе, так что мои слова были произнесены, когда наши губы почти соприкасались.

— Это не оскорбление, Татум, — прорычал я. — Я думаю, совершенно ясно, что все мы четверо хотели бы получить эксклюзивный доступ к твоей киске и любой другой части тебя, если бы могли. Это вполне естественно для мужчины заявить права на свою женщину и отпечатать на ней свое имя, чтобы держать подальше всех остальных ублюдков. Но это не та ситуация, в которой мы все вчетвером находимся.