Сюзанна Валенти – Короли анархии (страница 56)

Его глаза притягивали меня, как магнит, и он зашагал через комнату со свирепым выражением лица. Он злился из-за того, что я держалась от них подальше? Я бы не смогла с этим смириться, если бы он был таким. Я была недостаточно сильна, чтобы спорить прямо сейчас.

— Мне не нужна лекция, — выдавила я, мой голос дрогнул, когда он приблизился ко мне, его тень окружила меня.

Он наклонился, без единого слова подхватил меня на руки и понес к большому столу в задней части комнаты, где стояла модель школы. Он отодвинул часть конструкции и усадил меня на голом месте, прижав руки по обе стороны от меня и наклонившись близко к моему лицу.

— Я здесь не для того, чтобы читать тебе нотации, детка. — Он взял меня за подбородок, приподнимая мою голову, чтобы я посмотрела на него, и, нахмурив брови, окинул взглядом мои опухшие глаза и заплаканные щеки.

— Мне нужно побыть одной, — прохрипела я, но он покачал головой.

— Нет, не нужно, — просто сказал он. — Тебе нужен хороший мужчина и теплые объятия. Но тебе придется пойти на компромисс и взять сукина сына и грязного трахальщика. — Его шутливый тон вызвал улыбку на моих губах, и он вздохнул. — А, вот и она. — Он наклонился вперед и нежно поцеловал меня. Это было не похоже на то, как он обычно целовал меня, с собственническим жаром, который проникал прямо в мою душу. Все это было отдачей, ничего не требовалось. Киан страдал из-за меня?

Он, нахмурившись, посмотрел на коробку, которую я сжимала в руках, и я отвернулась от него, не желая жалости. Но я не знала, чего именно я хотела. Может быть, ничего. Может быть, заставить его уйти, а может быть, свернуться калачиком в его объятиях. Но я устала распадаться на части и снова собирать себя воедино. Это было бесконечное изнурение.

— Кремация всегда казалась мне лучшим вариантом, — задумчиво произнес он, и я нахмурилась, мой интерес был подогрет странным комментарием.

— Почему? — Спросила я.

— Лучше, чем быть закопанным в землю и съеденным червями. — Он пожал плечами. — По крайней мере, ты можешь быть уверен, что мертв, когда сгоришь дотла.

Я издала вздох веселья. Типичный Киан — думать о смерти подобным образом.

— Наверное.

— В любом случае, я полагаю, это не имеет особого значения.

— Потому что ты мертв и тебя больше нет рядом, чтобы волноваться? — Спросила я с горечью в голосе, еще крепче сжимая коробку, словно защищая. Я никогда не посещала церковь и по-настоящему не верила в бога как такового, но я надеялась, что есть что-то за пределами этой жизни. Хотя бы для того, чтобы утешить меня, когда я потеряла Джесс, чтобы я могла писать ей и надеяться, что она каким-то образом получает эти сообщения. Но, возможно, в глубине души я знала, что это все. Утешение.

— Нет, — сказал он, качая головой. — Я имею в виду, единственное, что имеет значение, это то, как ты ушел, верно? Например, мне очень нравится идея погибнуть в огне перестрелки. Похоже, твой старик ушел довольно эпично.

Он был так откровенен во всем этом, что это каким-то образом помогло мне снова не развалиться на части. Заставил меня взглянуть на это по-новому, о чем я никогда не задумывалась, даже если все сводилось к тому же самому.

— Я думаю…

— Нет, детка, подумай об этом. Есть миллион способов умереть, и он принял смерть викинга. Если Валгалла существует, то сейчас он пьет мед с богами из золотой чаши.

— Киан, — мой голос дрогнул, когда хлынуло еще больше слез. Однако я улыбалась, нарисованный им образ давал мне возможность сосредоточиться на чем-то хорошем.

— Татум, — тяжело произнес он, наклоняясь, чтобы поцелуем смахнуть мои слезы. — Тебе действительно стоит перестать плакать. Твои слезы разжигают во мне жажду крови, и я могу устроить резню по всему кампусу. Будет так много тел, детка, и я не хочу, чтобы на твоих руках было еще больше крови.

Смех клокотал у меня в горле, и он одобрительно зарычал от этого звука, потершись своим носом о мой.

— Иди сюда. — Он поднял меня на ноги, обнял за плечи и повел к балконной двери. Мы вышли на свежий воздух, и я посмотрела на теперь уже чистое небо, бесконечную россыпь звезд, смотрящих на нас сверху.

Мы подошли к краю балкона, и я просто уставилась на невероятно большую вселенную, раскинувшуюся надо мной, напоминая мне о том, какой маленькой я была, и все же моя боль была достаточно сильной, чтобы заполнить все это.

— Кто-то однажды сказал мне, что люди, которых ты любишь, становятся звездами и присматривают за тобой после смерти, — сказал Киан, и я удивленно посмотрела на него. — Я выбил из него все дерьмо, чтобы доказать, что он неправ, и показал ему, что даже его покойной бабушке было все равно. Но мне все равно нравится эта концепция.

Я фыркнула от смеха, и он посмотрел на меня сверху вниз с ухмылкой. О, Киан. В каком-то смысле это были идеальные слова, потому что от них тяжесть в моей груди уменьшилась, и сокрушительное горе немного ослабило свою власть надо мной.

Киан крепче прижал меня к себе, пока холодный ветер бушевал вокруг нас. Весна была в самом разгаре, но зима оказывала хорошее сопротивление. Я думаю, что потеря тоже была такой. Жизнь всегда продолжала двигаться, даже когда ты ожидаешь, что она остановится или что мир вокруг тебя увянет. Все просто продолжало двигаться вперед и тащить тебя за собой. Но отпускать эту боль было похоже на предательство. Двигаться дальше казалось, что он не имеет значения. И я была полна решимости, что он всегда будет иметь значение.

Я вздрогнула, когда прохладный ветер коснулся обнаженной кожи выше носков до колен.

— Тебе холодно, детка? Я тебя согрею, — прорычал он.

— Я не в настроении, Киан, — вздохнула я, и он напрягся.

— Я не имел в виду секс. — Он развернул меня лицом к себе, расстегнул свой блейзер и обернул его вокруг меня, так что тепло его тела окутало меня. Прах моего отца лежал между нами, и он не слишком сильно прижимался ко мне, следя за тем, чтобы его не раздавили. — Я не хочу, чтобы ты думала, что все это для меня.

— Я так не думаю, — серьезно сказала я, но он все еще хмурился. — Я чувствую, что дело не только в этом.

— Что ж… Я тоже хочу это доказать, — серьезно сказал он. — Я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного. Я бы умер за тебя, детка. И я не имею в виду это в каком-то дерьмовом романтическом фильме, я серьезно. Я бы за тебя всадил нож себе под ребра до самого сердца. — Огонь в его глазах заставил мои губы приоткрыться, и я протянула руку, проводя пальцами по его лицу, чтобы запомнить, как он выглядел прямо сейчас. Как монстр, которому только что вернули его душу.

— Я бы сделала то же самое для тебя, Киан. Если с тобой когда-нибудь что-нибудь случится, я… — Я покачала головой, от этой мысли мое сердце сжалось, а паника разорвала грудь на части.

— Со мной ничего не случится, — прорычал он. — Я — худший кошмар девяноста девяти процентов людей.

— Но последний процент — это все опасные придурки, которых ты, вероятно, разозлил, — поддразнила я, и он криво усмехнулся.

— Вот почему я ношу с собой нож. — Он ухмыльнулся, и я покачала головой.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я позволила себе потеряться в медленных движениях его языка, в нежности, с какой он впервые прикоснулся ко мне. Все это было так ново для нас обоих, и я чувствовала, как сильно он действительно хотел доказать, что это была не просто интрижка.

— Мой папа однажды сказал мне, что единственные вещи, которые стоит любить в жизни, — это те, на которые ты можешь положиться и которые останутся с тобой навсегда. Например, порно с оплатой за просмотр и посредственный кофе.

Я снова рассмеялась.

— Твоя семья действительно знала, как воспитать ребенка.

— Да, к счастью, Марта взяла на себя изрядную часть роли, иначе я бы, наверное, сейчас дрочил на дерьмовую чашку кофе, вместо того чтобы держать на руках свою девочку, — пошутил он, и я улыбнулась ему. — Тогда мне пришлось бы выпотрошить его за то, что он заставил меня упустить тебя.

— Если бы это было так, ты бы не понял, что я пропала из твоей жизни, — заметила я.

— Нет, я нуждался в тебе всю свою жизнь, Татум Риверс. Эта дыра во мне становилась бы все шире и шире, наполняясь виски и второсортной киской, пока я не приставил бы пистолет к своей голове просто от скуки.

— Господи, не говори так. — Я шлепнула его по руке, и он широко улыбнулся.

— Я не буду приукрашивать правду. Никогда. — Он пожал плечами, затем запустил пальцы в мои волосы, пристально глядя на меня, впитывая меня. — А суть ее в том… Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. И я не отпущу тебя. Я твой похититель, детка, но и ты мой тоже. И я предлагаю нам обоим выбросить ключ и навсегда остаться в клетках друг друга.

***

— Я даже не понимаю, как они могут так на нее набрасываться. Особенно Блейк. Ради бога, его мама умерла от вируса «Аид», — донесся до меня голос Перл Девикерс со стеллажей, когда я сидела на своем любимом месте в библиотеке у большого окна, выходящего на озеро.

Мила тоже подняла голову, услышав ее, и, нахмурившись, посмотрела на меня через стол. Здесь мы были вне поля зрения, их разговор явно должен был остаться между ними.

— Я знаю, — фыркнула Джорджи. — Вот и рушатся мои мечты стать королевой выпускного бала с Кианом Роско.

— Во-первых, я бы была королевой бала, — пошутила Перл. — А Блейк был бы моим королем. Я бы выбрала Сэйнта, но я не особо увлекаюсь причудами, а Кэндис Норрингтон сказала, что два года назад он так жестко трахал ее в рот, что ей пришлось удалить миндалины, и у нее до сих пор есть проблемы с глотанием. Так что это не для меня.