Сюзанна Валенти – Короли анархии (страница 113)

Сэйнт дернул меня за волосы достаточно сильно, чтобы прервать поцелуй, его дыхание участилось, когда он уставился на меня, пробуя на вкус свои губы. Правила больше не разделяли нас. Он мог бы продолжить, если бы захотел. И я тоже могла. Я хотела этого так сильно, что у меня вырвался сдавленный стон. Он наклонился вперед, наконец-то не убегая, и мое сердце выбило радостную дробь, когда я подумала, не настал ли тот момент, когда он, наконец, потеряет бдительность из-за меня.

Его телефон резко зазвонил на тумбочке, и я вздрогнула от пронзительного звука. Сэйнт с рычанием отпустил мои волосы, поднимая его, его глаза вернулись ко мне, когда он нажал кнопку ответа и поднес трубку к уху.

— Отец, — коротко сказал он, и я внезапно полностью напряглась. Большой палец Сэйнта переместился по экрану, и комнату внезапно заполнил властный голос его отца.

— …звоню, потому что мои люди закончили работу над делом Донована Риверса и, похоже, не хватает некоторых файлов.

— Исчезли? — Холодно спросил Сэйнт, и я нахмурилась. Кто-то покопался в папиных вещах?

— Да, должны быть документы, в которых подробно описан дальнейший анализ подопытного, прошедшего пробную вакцинацию. Очевидно, ты можешь понять важность такой документации, сынок. — У меня перехватило горло, когда я поняла, что, должно быть, это была вакцинация, которую сделали я, папа и Джесс. Среди документов, которые он мне дал, было упоминание об этом, и, похоже, в его рабочих файлах была более подробная информация.

— Конечно, — просто ответил Сэйнт. — Но я не уверен, почему ты звонишь мне по этому поводу. — Последовала пауза, во время которой я подозревала, что Трой обдумывает свои следующие слова, и у меня внутри все сжалось.

— Ну, если я могу предположить, эти файлы были удалены вручную.

— Возможно, Донован удалил их, — предположил Сэйнт, беря меня за руку и переплетая свои пальцы с моими.

— Зачем сохранять остальные ценные документы только для того, чтобы удалить такую важную информацию, как эта? — Спросил Трой. — Кажется, что он почти защищал кого-то…

Мое сердце сжалось в груди.

— Возможно, а может быть, документы были удалены давным-давно, потому что данные были неактуальны. Если бы существовала действующая вакцинация, то наверняка об этом было бы сказано в остальных его файлах? — Спросил Сэйнт.

— Да…возможно, ты прав, — сказал Трой, но не похоже, чтобы он был убежден.

— Ты добился какого-нибудь прогресса в раскрытии этого заговора, отец? Вызывает беспокойство тот факт, что агент ЦРУ мог…

— Насколько я знаю, Мортез не был сотрудником ЦРУ.

— Почему ты не сообщил мне? — Выпалил Сэйнт.

— Ты подросток, а не подчиненный, — просто сказал Трой. — Я буду информировать тебя только обо всем, что тебя касается.

— Челюсть Сэйнта сердито задергалась, но вместо того, чтобы огрызнуться на него, как я ожидала, он просто ответил безжизненным тоном.

— Да, отец.

— Если вспомнишь что-нибудь об этих пропавших файлах, обязательно позвони мне, сынок.

— Я так и сделаю, — глухо сказал Сэйнт.

— И, возможно, ты мог бы поговорить с его дочерью, чтобы узнать, знает ли она что-нибудь о них.

— Конечно, — согласился Сэйнт, после чего линия оборвалась.

На мгновение между нами повисло напряженное молчание, затем я задала ему вопрос, который вертелся у меня в голове.

— Ты удалил эти файлы?

Он кивнул, его пальцы крепче сжали мои.

— Я бы не стал делиться правдой о твоем иммунитете к вирусу «Аид», Татум. Даже если сохранение этого секрета означало, что каждая звезда на небесах упадет и все на земле погибнут в огненном пламени. — Я глубоко вздохнула от удивления, затем наклонилась вперед и обхватила его руками, крепко прижимая к себе.

— Спасибо.

— Я твой Ночной Страж, Татум, — промурлыкал он. — И я буду защищать тебя от всего, от чего смогу.

Я улыбнулась ему, и он снова наклонился, словно для поцелуя, у меня перехватило дыхание. Но затем внизу хлопнула дверь, и до нас донеслись обеспокоенные голоса Киана, Блейка и Монро.

— Где Татум? — С тревогой спросил Блейк, и я отодвинулась от Сэйнта, прикусив губу и глядя на него.

В его глазах была клятва, которая сказала мне, что он собирается показать мне, как всепоглощающе он может обладать мной достаточно скоро. Но не сейчас. И это приводило в бешенство, потому что я отчаянно хотела показать ему, как отчаянно я тоже могу обладать им.

Я сидел за столом напротив Татум в библиотеке, не слишком деликатно наблюдая за ней, пока она работала с Милой над заданием по химии. Предположительно, я разбирался с какими-то электронными письмами на своем новеньком ноутбуке, который школа подарила мне вместе с повышением, но поскольку каждое второе было жалобой от родителей, мне было трудно уделить этому все свое внимание. Почему богатые люди никогда не могут просто перейти к делу? Электронное письмо, которое я сейчас читал, состояло из шести полных абзацев, восхваляющих меня за то, как я справлялся с ситуацией карантина, прежде чем перейти к единственному абзацу, излагающему суть всей этой ерунды. Перл Девикерс получила твердую тройку по английскому, и этот средний балл был не тем, о чем дорогая мамочка хотела сообщать своим друзьям из загородного клуба. Было сделано не слишком тонкое предложение пересмотреть ее оценки на случай, если они могли быть выставлены слишком сурово по ошибке, и школе было сделано очень щедрое пожертвование в знак признательности за трудности, с которыми мы столкнулись из-за вируса «Аид». Неплохо.

Я быстро напечатал ответ, борясь с желанием просто послать названной сучке смайлик в виде кальмара, который, как я чувствовал, лучше бы разъяснил мою точку зрения. Вместо этого я поблагодарил ее за щедрый вклад и заверил, что смогу выделить Перл продвинутые уроки, чтобы дать ей шанс улучшить свои оценки. Это означало для девчонки пять дополнительных часов школьной работы в неделю, но если она хотела улучшить свои оценки, то это было единственное средство, которое я знал. Без сомнения, ее мама пришла бы в ужас, узнав, что я не прочитал между не слишком тонких строк о взятке, которую она только что предложила, но если она ожидала, что я возьму взятку, ей придется предложить что-то более стоящее, чтобы добиться своего.

Библиотека опустела, и мой взгляд скользнул к Татум, которая что-то набрасывала в своем блокноте, прежде чем прикусить кончик карандаша, сосредоточившись. Вид того, как она это делает, заставил меня придумать все то, что я хотел бы сделать с ней в тот момент, когда я заберу ее к себе сегодня вечером.

Было что-то такое в том, что мы проводили вместе только одну ночь каждые четыре дня, что делало ожидание невыносимым, и все же сама ночь была такой чертовски приятной, что было трудно думать о чем-то другом, особенно в те дни, когда я знал, что она моя.

Я просмотрел еще несколько электронных писем, про себя бормоча о заносчивых придурках, которые все время отправляли своих детей в эту школу, а когда я снова поднял глаза, то обнаружил, что мы были последними, кто остался в комнате.

Сегодня светило солнце, в воздухе определенно чувствовалась весна, и я слышал, как несколько ребят говорили о вечеринке в Оук Коммон Хаус. Наверное, мне следовало напомнить им всем о социальном дистанцировании, но на самом деле, когда все мы были заперты здесь, от всего мира, это казалось бессмысленным. И у меня не было ни малейшего желания проводить свой вечер, следуя за кучкой похотливых подростков и пытаясь помешать им перепихнуться.

Нет. У меня были гораздо более привлекательные планы на сегодняшний вечер.

Татум посмотрела на меня, почувствовав на себе мой взгляд, и улыбка, коснувшаяся ее губ, была своего рода обещанием, от которого мой член задергался от идей.

Она изобразила долгий зевок и повернулась к Миле, предлагая закругляться и отправиться на вечеринку. Неудивительно, что Мила тут же отложила книги и разразилась монологом о каком-то дизайнерском платье, которое прислала ей мама и которое только и ждало такого вечера, как этот.

Татум поклялась встретиться с ней там, и Мила выбежала из библиотеки, как женщина на задании, оставив нас вдвоем.

Тишина в комнате казалась многообещающей, и я медленно закрыл свой ноутбук, откинувшись на спинку стула и глядя на существо, которое было послано сюда, чтобы развратить меня. Она была соблазнительницей, сиреной, зудом, которым я никогда не мог насытиться, и идеальной петлей, на которой можно было повеситься.

То, что мы делали, было безумием, но я уже давно перестал пытаться убедить себя остановиться. Боль, которую я испытывал к ней, никогда не утолялась вкусом, и потребность в моем теле становилась только сильнее с каждым мгновением, которое нам удавалось разделить.

Татум бросила на меня обжигающий взгляд и медленно развязала галстук, прежде чем расстегнуть несколько пуговиц на рубашке и показать мне черный бюстгальтер, который был на ней под ним.

Я медленно встал, мой пристальный взгляд был прикован к ней, когда я пересекал комнату, вглядываясь в нее сверху вниз с каждой грязной мыслью, которая горела в моих глазах, чтобы она увидела. Но это было и нечто большее. Я хотел ее физически, как наркоман нуждается в следующей дозе, но мне нужно было защищать ее со свирепостью демона, потому что она была первым человеком, который даже приблизился к познанию истинного меня с тех пор, как у меня забрали мою семью. Она была единственным человеком, которому я полностью доверился, зная, что то, что я рассказал ей о себе, может стать оружием в чужих руках, и веря, что она никогда не использует это против меня.