Сюзанна Валенти – Игровая площадка для грешников (страница 94)

Я прошел мимо нее, поймал за руку и снова потащил за собой.

— Я думала, тебе нравится отрубать людям головы? — сказала она ледяным тоном, вырывая свою руку из моей хватки. Если бы я беспокоился о том, что она сбежит от меня, она бы не высвободила руку. Но как бы то ни было, я был уверен, что маленькая мисс Потерянная будет преследовать меня по всему дому, пока не получит то, что хочет.

— Не всегда. — Я пожал плечами. — Требуется много усилий, чтобы разрезать всю эту плоть и кости, понимаешь? Иногда я предпочитаю задушить в них жизнь. Это тише. К тому же более личное. Так что я позабочусь о том, чтобы следующим, кого я убью таким образом, будет мальчик Фокси. Я поцелую его за тебя на прощание.

— Ты, очевидно, побеспокоился о том, чтобы приложить усилия, отрезав головы Родригесу и Пистону, — мрачно сказала она, и я нахмурился, глядя на нее через плечо.

— Кому? — Пробормотал я, хотя на самом деле мне было насрать.

— Парням, чьи головы ты отрубил сегодня ночью возле «Дома Арлекинов», прежде чем написать «война» на воротах, — сказала она с укором.

— Я ни хрена не делал, я был здесь всю ночь. Ты поэтому пришла сюда, красавица, чтобы отчитать меня? Потому что это звучит как напрасное путешествие.

— Я сказала тебе, почему я здесь, — твердо сказала она. — И можем мы, блядь, поторопиться с обменом, потому что это место попахивает дерьмом. Или, может быть, это просто слова, слетающие с твоих губ.

Я развернулся к ней, толкнул ее к стене и оскалил зубы ей в лицо. Я чувствовал, как ее сердце колотится о мою плоть, когда мой член уперся в ее бедро, и она начала задыхаться, как сучка в течке. — Какого хрена мне лгать? Я горжусь каждой смертью «Арлекинов», которую принес. Я объявил войну Фоксу и его маленькой команде давным-давно, и я бы не стал тратить время впустую, чтобы сделать это снова. И поверь мне, если бы я подошел так близко к его дому, я бы прокрался через заднюю дверь и выпотрошил каждого из них в их постелях.

— Похоже на нечестный бой. — Она вздернула подбородок, вся такая язвительная и вызывающая. Это вызывало у меня желание поставить ее на колени и заставить давиться моим членом, пока борьба не иссякнет. Но у меня было ощущение, что для этого потребуется нечто большее, судя по выражению ее глаз.

— Ты не знаешь, как выглядит нечестный бой, красавица, — прорычал я, и ее горло дернулось.

— Хочешь поспорить? — прорычала она, и я склонил голову набок, мое любопытство было задето.

— Кто причинил тебе боль? — Потребовал я ответа, и тьма просочилась в мою кровь и осела там.

— Было бы быстрее перечислить, кто этого не сделал, — огрызнулась она, и дьявол во мне наклонился ближе.

Я оказался с ней нос к носу, вдыхая ее кокосовый аромат и желание, льющееся из ее глаз так же остро, как и ее боль. — Ну, сделай мне одолжение, потерянная девочка. Напомни мне трахнуть тебя, прежде чем ты поднесешь лезвие бритвы к своим запястьям. Будет чертовски обидно, если это тело пропадет, прежде чем я смогу им насладиться.

Она занесла кулак, чтобы ударить меня, но я поймал его с ухмылкой, просунув язык между ее пальцами, а затем оттолкнулся от стены, слыша, как она идет за мной. — Отлично, тогда запиши меня на следующую неделю. Я свободна в любой день, который не заканчивается на «Ь».

Я хмыкнул.

— Когда-то ты бы посмеялся над этим, — пробормотала она.

— В следующий раз я буду смеяться над трупом Арлекина.

— Ух ты, да вы дикарь, мистер Стоун. Тебе действительно стоит подумать о карьере на детском телевидении.

Я отвернул голову, чтобы скрыть улыбку. Чертовски красивая сучка.

— Почему ты все-таки выбрал «Стоун»? Звучит как в каком-то британском детективе. Маверик Стоун днем борется с преступностью, а ночью хихикает над трупами.

— Это была первая фамилия в справочнике фамилий. — Я пожал плечами.

— Справочнике фамилий? — она фыркнула, и я бросил на нее острый взгляд. — Там должно было быть, что-то типа, Аадварк, или что-то в этом роде. Маверик Аадварк, мне даже нравится. Ты знал, что аадварки могут съесть до пятидесяти тысяч муравьев за одну ночь? Это же так много муравьев. Ты можешь себе представить, как можно съесть столько муравьев? (Прим.: Аадварк — второе название американского трубкозуба)

— Нет.

— Однажды я видела колонию муравьев, несущих целый корн-дог. Целый корн-дог, Маверик.

— К чему ты клонишь? — Я повернулся к ней, и мои глаза сузились.

Она пожала плечами. — Просто многовато корн-дога для всех этих крошечных муравьев.

Я нахмурился, увидев так много от девушки, с которой я когда-то смеялся, лежа на пляже, пока солнце таяло в океане, и мы знали, что оно будет восходить снова и снова, веря, что наше время вместе никогда не закончится. Как наивно.

Черт возьми, я мог бы всю ночь болтать своим ключом у нее над головой. И заставлять ее плясать под мою дудку, столько сколько смогу, прежде чем она поймет, что я никогда не дам ей того, чего она хочет. К тому времени, как я трахну ее и оставлю измученной с постоянной болью между бедер, я заберу ее ключ себе. И пройдет совсем немного времени, прежде чем я выдавлю местонахождение остальных ключей из уст одного из ее бойфрендов, пока он будут смотреть, как его братья истекают кровью. Потому что содержимое того склепа было моим. И ни одна давно потерянная девушка не сможет отнять этого у меня.

— Мне сказали, что ты был единственным, кто пытался последовать за мной, — сказала я тихим голосом, когда Маверик открыл сейф, спрятанный в стене, отпер его и достал свой ключ изнутри.

Я дала ему информацию об «Арлекинах», которую он хотел, и теперь была его очередь расплачиваться этим маленьким кусочком металла в кулаке.

Он устроил целое представление, практически спев и станцевав, надевая серые спортивные штаны, прежде чем вывести меня из своей комнаты и спуститься вниз в огромный кабинет, который когда-то предназначался для менеджера курорта, но Маверик присвоил его для своих криминальных дел. Мне стало интересно, какие сделки он заключал здесь, сидя за большим дубовым столом и договариваясь с самыми разными сомнительными личностями. Мысль о том, что он вообще сидит здесь, казалась слишком утонченной для этого дикаря передо мной. Я не могла представить, чтобы он проводил встречи или обсуждал деловые вопросы спокойно и цивилизованно. Так что, возможно, он этого и не делал. Возможно, все его сделки были скреплены кровью и оплачены украденными вещами и незаконными действиями.

При моих словах он застыл на месте, а ключ, за которым я пришла сюда, зажал в кулаке, глядя в сейф и позволяя мне увидеть пачки наличных и несколько пистолетов внутри.

— С тех пор как они мне это рассказали, я не могу не задаваться вопросом, насколько по-другому могли бы сложиться наши жизни, если бы…

— С таким же успехом Лютер мог бы застрелить меня в тот день, — прорычал он, поворачиваясь ко мне, и в глубине его темных глаз заплясали тени.

Он оставил сейф открытым и подошел ко мне, его пристальный взгляд пробежался по мне, снова впитывая мои татуировки, как будто они очаровывали его больше, чем любые другие изменения во мне.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что мальчик, которым я был, умер той ночью. Я потерял всех, кого когда-либо любил, — выдавил он. — Каждый из них решил бросить меня и показать мне мою истинную ценность.

— Не я, — выдохнула я, его слова показались моему разбитому сердцу такими знакомыми, что они могли бы быть моими собственными. — Ничто из этого не было моим выбором.

Маверик снова вторгся в мое личное пространство, протянув руку, чтобы заправить прядь волос пастельного цвета мне за ухо, прежде чем сжать ее в кулак и заставить меня запрокинуть голову назад. Боль пронзила мой череп, и я ахнула от внезапной перемены в нем.

— Рик, — прорычала я, хватая его за запястье и впиваясь ногтями, пытаясь оторвать его от себя.

— Это не имеет значения, — прорычал он. — Кем была ты, кем был я. Те дети умерли давным-давно, не так ли? И с того места, где я стою, кажется, что эти годы испортили тебя почти так же глубоко, как и меня. Ты просто испорченная маленькая потерянная девочка, вернувшаяся в ад в поисках мальчиков, которых, как ты помнишь, любила, и нашедшая на их месте демонов. Больно возвращаться и видеть, насколько все это разрушено? Я знаю какого это, потому что, когда я вышел из тюрьмы и вернулся сюда, мне показалось, что с меня сняли пелену. И как только я смог увидеть всю грязь, покрывавшую это место, я забыл о какой-либо красоте, которая здесь когда-то была.

— Когда-то мы были счастливы, — выдохнула я, отказываясь бороться с ним и протягивая руку, чтобы обхватить его заросшую щетиной щеку.

Маверик замер на месте от соприкосновения, все еще крепко держа меня за волосы, все еще склоняясь надо мной, и все же между нами произошло нечто большее, чем эта гребаная игра во власть, что заставило мое сердце сжаться от силы этого чувства.

— Нет. Мы были просто глупы. Жили во лжи о мечте, и ждали, когда наступит реальность и отымеет нас по полной программе, как и всех остальных ублюдков в этом месте. Скажи мне, Роуг, когда тебя трахнула эта реальность, ты плакала? И как скоро ты перестала плакать и научилась просто лежать и терпеть? — Его слова были мрачными и резкими, и глубоко ранили мое сердце, но в них была темная и безнадежная правда, которую я не могла отрицать.