— Но я думала… Тебя не волнуют правила Идун? — Спросила я.
— Если бы Идун было на нас не наплевать, она не стала бы постоянно связывать нас обещаниями, которые мы не хотели давать. Она знала, кем ты была для меня, когда ты давала свою клятву. Принуждать нас держаться порознь, — забавляет ее. Не было причин, по которым она не могла бы снять с нас это ограничение, — прорычал он, и его глаза опасно сверкнули.
— Но зачем ей это делать? — Я не понимала, что выиграет от этого богиня, играя с теми, кто пытался выполнить ее желания.
— Потому что она может. Она ревнива и капризна и, без сомнения, презирала саму мысль о том, что я вожделею кого-то, кроме нее. Не то чтобы она желала меня для себя. Моя жизнь для нее — просто игра. — Магнар скатился с меня и положил затылок на руку, лежа рядом со мной и глядя на звезды, которые, пока мы смотрели на них, перекатывались и буйствовали в небе над головой. — Ей нравится испытывать мою преданность. — Он почесал кожу над сердцем, где должна была быть татуировка.
— Почему у тебя нет этой татуировки здесь? — Спросила я.
Я могла сказать, что ему не нравилось говорить об этом, но это явно было что-то важное для него, а меня тошнило от секретов и полуправды. Моя жизнь была наполнена ими, когда я росла в Сфере, и я просто хотела честности от мира, в котором я сейчас оказалась. Даже когда эта правда, как правило, содержала в себе целую кучу дерьма.
Магнар вздохнул, и я знала, что он не хотел отвечать, но, к моему удивлению, он ответил. — Перед тем, как я уснул, я был обручен с женщиной, которую не выбирал для себя.
Небо внезапно посветлело, и я села, обнаружив, что нахожусь у огромного костра в окружении большего количества брезентовых палаток, чем я могла сосчитать: целый лагерь викингов развернулся вокруг нас всего лишь от одной мысли Магнара. Под моей задницей образовалось деревянное бревно, и мы уселись на него, пока люди Магнара двигались вокруг нас, смеялись и ели, а перед моими глазами оживал целый мир. Мир, который для меня умер тысячу лет назад, но для него казалось, что прошло не больше нескольких месяцев.
Между двумя палатками по другую сторону костра прошла женщина и направилась к нам. Ее темные волосы были изящно заплетены в косу, которая опускалась с одной стороны головы, а голубое платье облегало ее фигуру так, что все в ней казалось тщательно продуманным, в контрасте с жестоким военным лагерем, через который она шла. У нее были глубокие глаза и полные губы, которые растянулись в улыбке, когда она приблизилась к Магнару, но он не удостоил ее таким взглядом в ответ.
— Вот ты где, муженек. Прошлой ночью я искала тебя в твоей палатке, но, должно быть, разминулась с тобой. Ты снова гулял под дождем? — Ее тон был игривым, и она опустилась на свободное пространство между нами, вынуждая меня подвинуться, иначе ее задница приземлилась бы мне на колено. Я нахмурилась, переводя взгляд между ними, и от этого названия у меня внутри все сжалось, когда подозрение закралось во мне.
Она положила руку на бедро Магнара, с намеком наклонившись к нему, и я неловко напряглась, когда осознание пришло ко мне. Она была красива, каждое ее движение казалось отработанным, безупречным и рассчитанным на привлечение внимания. Ее бледная кожа была такой безупречной, что не было видно даже намека на веснушки, а голос был низким и соблазнительным.
— Я же просил тебя не называть меня так. Я еще не твой муж, — ответил Магнар, и хотя он казался расслабленным, я была уверена, что уловила раздражение в его тоне.
— Что ж, если ты заставишь меня ждать еще дольше, мне, возможно, придется назначить дату самой. Прошло три года, Магнар. Ты не можешь продолжать прятаться за желанием отомстить. — Ее рука переместилась выше по его бедру, и я удивилась, как она умудряется продолжать свою мысль, в то время как его лицо становится каменным, а воин в нем поднимается на поверхность. Я наполовину ожидала, что он ударит ее ножом в любой момент, но должна была признать, что она была упорна и отказывалась отступать, несмотря на предупреждающие знаки, которые он подавал. — Твой отец хотел бы, чтобы ты был счастлив, он бы не хотел, что бы ты так долго откладывал свою собственную жизнь на потом…
— Не думай, что знаешь, чего хотел бы мой отец, — отрезал Магнар, сбрасывая ее руку со своей ноги. — И ты забываешь, что теперь я ярл. Я решаю, когда должны заключаться браки, и не было никаких знаков, указывающих на то, что я должен уделять приоритетное внимание нашему браку. Боги требуют справедливости для нашего народа, они не заинтересованы в нашем союзе.
— Ты дал мне клятву, — прошипела она, и волосы у меня на затылке встали дыбом от внезапной смены ее тона. У меня возникло отчетливое ощущение, что она не из тех, кто отступает перед кем-бы то ни было, и что этот спор был не первым у них на эту тему.
— И у меня есть шрам, подтверждающий это, — выплюнул он. — Я не нарушал своего слова. Мы обручены, как и предсказывал пророк. Но пока я не избавлю мир от Восставших, я не намерен продолжать это соглашение.
Магнар встал и зашагал прочь. Женщина смотрела ему вслед, высоко подняв подбородок. Вместо слез, которых я ожидала, в ее взгляде появилась ледяная сталь, как будто она обдумывала свой следующий шаг, строила планы, вместо того чтобы отступать. У меня сложилось впечатление, что она не собиралась принимать этот ответ без боя.
Она исчезла, и я вздрогнула, обнаружив Магнара, сидящего по другую сторону от меня. Он больше не был погружен в воспоминания, но сидел, выжидающе глядя на меня, как будто ему было интересно, что я думаю о женщине, с которой он был обручен.
— Почему ты не хотел жениться на ней? — Спросила я.
— По многим причинам. Но главная из них заключалась в том, что я ее не любил. Брак кажется мне адской клеткой, в которую можно запереться не с тем человеком. Боги потребовали моей помолвки, и этих цепей было достаточно. — Он пожал плечами и отвернулся от меня, хмуро глядя в огонь, а его челюсть двигалась от раздражения.
— Значит, когда ты пытался предупредить меня, что принятие моей клятвы может означать, что мне придется принять мужа, которого я не выбирала, это было потому, что ты знал, каково это?
— Твое сердце должно принадлежать тебе, чтобы ты могла решить отдать его или нет. Независимо от того, какой путь ты выберешь в этой жизни.
Поднялся ветер и подхватил мои волосы, разметав их по лицу. Он откинул их в сторону, прижав к моей щеке свою мозолистую ладонь. Костер исчез, и палатка снова возникла вокруг нас, оставив наедине.
— Если бы мне позволили выбирать, я бы выбрал свой собственный путь. Тот, который ни к чему меня не принуждал и требовал только крови моих врагов.
Я посмотрела в его золотистые глаза, и мое тело изнывало от желания снова ощутить вкус его губ. Я прикусила губу, пытаясь сдержать желание последовать этому импульсу.
— Почему здесь так легко забыть обо всем, что между нами было? Я знаю, что злюсь на тебя за эту херню с контролем, знаю, что мне должно хотеться ударить тебя не меньше, чем прикусить твою губу вместо своей, и все же, прямо сейчас вариант «Б» намного перевешивает остальные.
— Это потому, что сны, как правило, бывают либо хорошими, либо плохими. Возможно, если бы ты пришла ко мне в кошмарном сне, все могло бы сложиться по-другому, но если ты не превратишь его в нечто подобное, я думаю, ты будешь умолять меня снова попробовать твою сладкую киску в считанные секунды…
Я ударила его кулаком прямо в грудь только за то, что он был самоуверенным мудаком, затем забралась к нему на колени и прикусила его губу так сильно, что пошла кровь.
Магнар рассмеялся мне в рот, его руки обхватили мою задницу, и он прижал меня к себе, двигая бедрами так, что я почувствовала, как каждый его твердый дюйм упирается в мой клитор.
Каждая клеточка моего тела ожила под прикосновением его губ к моим, вкус его крови окрасил мой язык. И я жаждала большего от него, снедаемая желанием отдаться этому чувству. Я стояла на краю пропасти, и мне потребовались все силы, чтобы не броситься вниз.
Я провела кончиками пальцев по его челюсти и улыбнулась, когда его щетина коснулась моей кожи. Он был совершенным грехом, просто ждущим, когда я паду у к его ногам.
Его руки проникли под мои кожаные штаны, скользя по коже у основания позвоночника, и я выгнула спину, прижимаясь к нему всем телом.
Я отстранилась и выругалась, глядя ему в глаза.
—
— Но ведь все это не по-настоящему, правда? В реальности я не могу произнести твое имя или сделать это… — Я провела рукой вниз по его груди, удерживая его взгляд, когда скользнула по его поясу, и его хватка на мне усилилась.
— Это кажется вполне реальным, — возразил он.
Я положила кончики пальцев на пряжку его ремня. — Но это не так.
Его взгляд скользнул по мне, и он хмыкнул в знак согласия. — Нет. Это не так. Но ты не похожа ни на одну из когда-либо рожденных истребительниц, дракайна хьярта. Если ты сможешь научиться использовать свои дары, мне не придется долго тебя учить. И как только ты перестанешь быть моей послушницей, можешь забраться ко мне на колени и умолять меня сделать все, что взбредет в твою грязную головку.
— Я не устану повторять тебе, что ты будешь единственным, кто будет умолять, засранец. — Я закатила глаза, но мой разум пошатнулся от последствий того, что он сказал. Если это правда, то, возможно, я смогу освободиться от его контроля над собой раньше, чем надеялась.
