Сюзанна Кларк – Дамы из Грейс-Адье и другие истории (страница 31)
Поскольку Давиду предстояло задержаться в Торсби до утра, мистер Уинстенли послал слугу, чтобы тот предупредил мистера Монктона.
Незадолго до полуночи жители Торсби собрались у «Колеса Фортуны». Ради такого случая даже мистер Уинстенли облачился в выходное платье. Как ни удивительно, но в халате он выглядел гораздо внушительнее, словно атмосфера трагизма и романтический ореол, который окутывал хозяина Микелгрейв-хаус, улетучился, стоило тому надеть сюртук и панталоны. Мистер Уинстенли взобрался на трехногий табурет и обратился с речью к потрепанной толпе. Он призвал горожан возблагодарить достойного и щедрого джентльмена, который согласился построить в Торсби мост и вскоре предстанет перед ними, чтобы принять благодарности.
Однако Том так и не появился. Не было и миссис Уинстенли, что весьма разозлило ее мужа. Мистер Уинстенли даже велел Люси сбегать за госпожой.
— Я заинтригован предложением вашего друга построить мост за одну ночь, — обратился он к Давиду. — Он ведь о чугунном мосте? Совсем недавно такой мост построили в Шропшире. Весьма впечатляющее строение. Наверное, чугунный мост действительно можно возвести так быстро. Или ваш друг имел в виду деревянный? Деревянный мост есть в Кембридже…[31]
Тут с побелевшим от страха лицом появилась Люси.
— Наконец-то! Где ваша хозяйка? — спросил мистер Уинстенли.
— Что случилось, Люси? — встревожился Давид. — Кто вас напугал?
— Ах, сэр! — воскликнула Люси. — Я бежала по главной улице, но тут из ворот нашего дома выскочили львы и зарычали на меня!
— Львы? — изумился Давид.
— Львы, сэр! Они шныряли прямо у меня под ногами и скалили свои острые клыки! Если бы они не загрызли меня до смерти, то уж с ног бы наверняка сбили!
— Что за чушь! — возмутился мистер Уинстенли. — В Торсби никогда не было львов! Если ваша хозяйка не считает нужным присутствовать, пусть пеняет на себя. Однако я ее поведения не одобряю. Грядет самое знаменательное событие в истории Торсби! — И мистер Уинстенли удалился.
— Люси, какого размера были эти львы? — спросил Давид.
— Ну, чуть больше спаниеля, — отвечала Люси.
— Странно! Обычно львы крупнее. А ты уверена…
— Ах, да не все ли равно, какого размера были эти ужасные звери! — нетерпеливо воскликнула Люси. — Они так рычали и скалили клыки, что показались мне в три раза больше! Видит Бог, я струсила и бросилась наутек. А что будет, если моя бедная госпожа выйдет из дома и львы накинутся на нее! Вдруг она не заметит их в темноте? — и Люси зарыдала.
— Тише, детка, не плачь. Я схожу туда и найду твою госпожу, — сказал Давид.
— Но дело не только в них, — добавила Люси. — Весь город стал другим. Везде цветы, и птицы поют!
Выходя из таверны через парадную дверь, Давид неожиданно стукнулся обо что-то головой. Оказалось, что о ветку. Рядом с таверной стояло дерево. Еще утром оно было самого обычного размера, а сейчас так разрослось, что затеняло весь дом.
«Как странно» — подумал Давид.
С веток свисали налитые яблоки.
«Яблоки в июне, — снова удивился Давид про себя. — Что за чудеса!» — Затем всмотрелся в ветку.
«Да еще на конском каштане! Вот уж действительно чудеса!»
В лунном свете Торсби представлял удивительное зрелище. С буковых веток свисали фиги, кусты бузины украшали гранаты. Под тяжестью спелых ягод ежевики плющ почти отрывался от стены. Все, в чем теплилось хоть какое-то подобие жизни, цвело и плодоносило. Старые высохшие оконные рамы сочились живицей и покрывались побегами, листьями, цветами и плодами. Дверные рамы так раздались, что из стен вылетали кирпичи, грозя обрушить дома. Повозка посреди рыночной площади превратилась в рощицу серебристых березок. Разбитые колеса заплели кусты шиповника, оттуда раздавались трели соловья.
«Что это Том надумал?» — недоумевал Давид.
Добравшись до усадьбы, Давид увидел двух маленьких львов, которые прогуливались у ворот. В лунном свете то, что они сделаны из камня, просто бросалось в глаза!
«Если эти звери — Томовых рук дело, — рассудил Давид, — они не причинят мне вреда».
Тут львы разверзли пасти и издали весьма пугающий рык — словно мраморные плиты разбивались на куски. Давид шагнул вперед. Львы прыгнули к нему, зарычали и угрожающе замахали каменными лапами.
Давид развернулся и побежал. Когда он достиг «Колеса Фортуны», часы пробили полночь.
В восьмидесяти милях от Торсби, в Кембридже, некий студент (звали его Генри Корнелиус) внезапно очнулся от сна. Студент попытался снова заснуть, но обнаружил, что сон (а снился Генри мост) не выходит у него из головы. Генри Корнелиус встал с постели, зажег свечу и уселся за стол. Он попытался зарисовать свое видение, но ничего не получалось (хотя он был уверен, что совсем недавно видел мост воочию).
Тогда Генри натянул панталоны, ботинки и сюртук и отправился поразмышлять на свежем воздухе. Не успел он отойти далеко он дома, как его глазам предстало удивительное зрелище. Книготорговец Эдвард Джексон стоял на пороге своей лавки в одной сорочке. На голове вместо почтенного седого парика был натянут засаленный ночной колпак. В одной руке книготорговец держал том ин-кварто, в другой — медный подсвечник.
— Сюда! — воскликнул Эдвард Джексон, завидев Генри Корнелиуса. — У меня есть то, что вы ищете! — И он впихнул книгу в руки студента, чем несказанно удивил последнего. Генри прекрасно помнил, что совсем недавно книготорговец поклялся больше не давать книг в долг, пока Генри не заплатит то, что уже задолжал.
Луна светила так ярко, что Генри на ходу принялся за чтение. Некоторое время спустя он поднял глаза от страницы и обнаружил, что стоит в конюшне местной таверны. Самый красивый и быстрый в Кембридже конь по кличке Юпитер маячил в луче лунного света. Конь был оседлан и с нетерпением ждал седока. Не помедлив и мгновения, Корнелиус вскочил в седло, и Юпитер пустился в галоп.
Студент, не торопясь, переворачивал страницу за страницей. Он был так поглощен чтением, что не обращал внимания на дорогу. Лишь однажды всадник бросил взгляд вниз. Серебристые и синие тени чередовались на фоне темной земли. Сначала Генри решил, что это иней, затем вспомнил, что на дворе июнь. Больше всего пейзаж напоминал залитые луной поля, фермы, леса и дороги, обозреваемые с громадной высоты. Впрочем, это открытие совсем не впечатлило Генри Корнелиуса, и он снова погрузился в книгу. Юпитер летел под звездами и луной, его копыта не издавали ни звука.
— Нашел! — воскликнул Генри однажды, а затем: — Ага, понятно. — И немного погодя: — Но ведь на это уйдет уйма камня!
Через несколько минут Корнелиус и Юпитер стояли у реки. На другом берегу лежал городок Торсби.
— Вот оно что, — тихо промолвил Корнелиус. — Так я и думал. Он еще не построен.
Перед Генри Корнелиусом предстала картина лихорадочного строительства. На берегу уже лежали цельные стволы и каменные глыбы, а лошади тянули все новые. Вокруг сновали толпы рабочих. Кто-то передвигался верхом, кто-то тянул лошадей в поводу. Некоторые выкрикивали команды, другие привязывали к деревьям фонари. Однако больше всего поражала пестрота одежд собравшихся: кто в ночных сорочках, кто в панталонах и сюртуках, кто в ночных колпаках, а кто в шляпах. Один малый так спешил, что второпях натянул платье и чепец жены и подоткнул подол.
Посреди этого хаоса, погрузившись в беседу, стояли двое.
— Вы архитектор? — крикнул Генри Корнелиусу один из них. — Меня зовут Джон Элфретон, я старший над каменщиками. А это Уокли, знаменитый инженер. Мы ждали только вас. Хотели узнать, что будем строить.
— Я нашел это здесь, — Корнелиус показал книгу («Воображаемые темницы» Джамбатисты Пиранези).[32]
— Темницу?
— Нет, всего лишь мост. — Корнелиус показал на массивный мост, ведущий к тоскливому тюремному зданию. Подняв глаза, он заметил на другом берегу зловещую молчаливую толпу и спросил: — Кто эти люди?
Мистер Элфертон пожал плечами.
— Бездельники всегда собираются поглазеть на тружеников. Просто не обращайте на них внимания, сэр.
Около часа ночи реку перегородили деревянные леса. Установленные на них фонари и факелы отбрасывали странный мерцающий свет на дома и молчащую толпу. Казалось, рядом с Торсби приземлился светлячок размером с собор Святого Павла.
К двум часам ночи Генри Корнелиус впал в отчаяние. Река оказалась мелкой для моста Пиранези. Мост получался недостаточно высоким. Однако мистера Элфертона это не смутило.
— Не расстраивайтесь, сэр, — сказал он. — Мистер Уокли что-нибудь придумает.
Мистер Уокли стоял в нескольких шагах. Парик он сдвинул набок, чтобы удобнее было чесать в затылке. Инженер что-то лихорадочно писал в записной книжечке.
— У мистера Уокли полно идей, — продолжил Элфертон. — Мистер Уокли построил множество известных навигационных сооружений и виадуков на севере. Выдающийся талант. Он не слишком разговорчив, но, похоже, доволен нашими успехами. Не сомневайтесь, мы справимся!
К четырем мост был построен. Две тяжелые полукруглые арки соединили берега. Каждую поддерживали грубо отесанные каменные глыбы. Все сооружение навевало мысли об античности, ос Италии. Такой мост ошеломил бы даже лондонцев, а в Торсби он подавлял все вокруг. Городок терялся на фоне величественного строения. Между арками красовалась каменная табличка с надписью огромными буквами: