Сьюзан Спанн – Клинок самурая (страница 13)

— Доброе утро, Асикага-доно. Примите мои соболезнования.

Отец Матео подошел ближе к Хиро и прошептал:

— Доно? Не сан?

Хиро перешел на португальский.

— "Сан" подразумевает неполноценность говорящего по отношению к тому, к кому он обращается. Вежливое самоуничижение, если тебе будет угодно. "Доно" предполагает равенство... менее вежливо, но допустимо, когда самурай обращается к женщине.

Мальчик шагнул в сторону Акиры.

— А как же я? —  спросил он. —  Я потерял отца. Меньшее, что ты можешь сделать, —  это поклониться.

Хиро попытался скрыть удивление, когда Акира выполнил требование ребенка.

— Мои соболезнования, юный господин Асикага.

Мальчишка оценивающе наблюдал за поклоном Акиры. Похоже, он не собирался возвращать поклон, но жена Сабуро посмотрела на сына, и тот изящно наклонился вперед.

Выпрямившись, он заметил отца Матео. У парня отвисла челюсть. Он поспешил к иноземному священнику. Сократив расстояние до комфортного, чтобы можно было разговаривать, мальчик вытянул руки вдоль боков и поклонился.

— Bun dia, —  сказал он по-португальски с сильным акцентом. —  Вы не отец Вилела, хоть, мне кажется, и из его страны.

Над произношением мальчика нужно еще работать и работать, да и имя отца Вилелы он исковеркал, но очень немногие японцы вообще говорили на португальском.

— Bom dia, —  сказал отец Матео.

Мальчишка склонил голову набок и стал похож на птичку, с интересом разглядывающую семечко.

— Bom dia, —  повторил он. На этот раз его произношение было идеальным.

— И вам. —  Иезуит низко поклонился и перешел на японский. —  Меня зовут отец Матео.

— Я Асикага Ичиро, единственный сын Асикаги Сабуро. Это моя мать, леди Нецуко. —  Спустя мгновение он добавил: —  Я прежде вас здесь не видел.

— Я работаю в другой части Киото, —  ответил отец Матео, —  рядом с храмом Окадзаки.

Глаза мальчишки распахнулись.

— Так в Киото два христианских храма? —  Он посмотрел на Акиру. —  А ты знал об этом?

— Влиятельный только один. —  Акира одарил иезуита недобрым взглядом. —  Эти люди помогают нам найти убийцу вашего отца.

Ичиро посмотрел на Хиро.

— А вы? Как вас зовут?

Синоби поклонился.

— Я Мацуи Хиро, писарь и переводчик отца Матео.

Мальчик перевел взгляд с Хиро на священника.

— Он неплохо говорит на нашем языке.

— Простые фразы, да, —  предоставил Хиро простое объяснение. —  Но часто не понимает более тонких оборотов.

Ичиро задумался. Спустя мгновение он кивнул и продолжил:

— У вас акцент Провинции Ига. Вы знакомы с Ито Казу? —  мальчишка нахмурился. —  Казу не убивал моего отца.

Хиро с удивлением воззрился на Ичиро.

— А кто-то сказал, что он это сделал?

Прежде чем парень успел ответить, его мать предупреждающе опустила руку ему на плечо.

— Мой сын, должно быть, услышал слова посланника, —  сказала она, —  того, который доставил вести о смерти мужа. Он заявил, что Сабуро был убит кинжалом Казу.

— Казу этого не делал. —  Ичиро говорил и выглядел как маленький самурай.

Хиро решил так к нему и относиться.

— Почему вы считаете, что он невиновен?

Первой заговорила Нацуко.

— Казу был репетитором Ичиро.

— Он им и остается. А я не нуждаюсь в том, чтобы женщина говорила за меня. —  Ичиро стряхнул с плеча руку матери. —  Вы не знаете Казу так же хорошо, как я. Он достойный человек.

Ладони Ичиро сжались в кулаки. Он посмотрел на каждого из мужчин по очереди, осмелятся ли они оспорить его слова.

— Неужели? —  Хиро решил, что реакция мальчишки весьма интересна. Несмотря на свои размеры, Ичиро не выглядел ребенком.

— Вы мне не верите. —  Ичиро расправил плечи. —  Мне четырнадцать. Я готов для гэмпуку.

Он помолчал. Кулаки сжались крепче, а губы вытянулись в тонкую линию, когда юноша сделал глубокий и медленный вдох.

— То есть, был бы готов, если бы мой отец был жив и одобрил бы рекомендации Казу.

— Мне очень жаль, —  сказал Хиро. —  Пожалуйста, примите мои соболезнования.

Синоби поразила сдержанность мальчика, особенно учитывая сложившиеся обстоятельства.

— Спасибо, —  ответил Ичиро. —  Я рад, что мне выпала возможность поговорить с людьми, расследующими смерть отца. Я не поверю в виновность Казу. Я знаю его лучше, чем вы все вместе взятые, и я уверен, что он этого не делал.

Хиро решил, что такая преданность удивительна, тем более, что Казу никогда не рассказывал про Ичиро. Однако он никогда не рассказывал про работу. Синоби и не должен.

Хиро ощутил укол сожаления, что позволил Казу сбежать. Невиновный должен был остаться и защищать себя. Но в предрассветной путанице казнь казалась неизбежной. Сейчас Хиро был уже не так в этом уверен. Однако и в невиновности Казу он больше уверен не был.

Отец Матео поклонился Акире.

— Благодарю вас за помощь. Мы оставим вас, чтобы вы могли сопроводить семью Асикага-сан, а сами вернемся после полудня, чтобы продолжить работу.

Мужчины обменялись поклонами, и Хиро с отцом Матео покинули комплекс.

Весь путь до реки Камо они проделали в молчании. Когда они шли по мосту, отец Матео спросил:

— Что думаешь? Мальчик прав насчет Казу?

Именно этот вопрос терзал Хиро всю дорогу от сёгуната.

— Казу заявляет, что Сабуро не убивал. Пока у меня нет оснований думать, что он лжет. Я больше волнуюсь о том, что нужно найти убийцу до того, как прибудет посол господина Оды.

— Три дня, —  сказал отец Матео. —  Может, сёгун даст больше времени?

— Шансов нет, —  ответил Хиро, —  и если мы не найдем настоящего убийцу, Хисахидэ казнит меня.

"А, вероятно, еще и тебя".

— Тебя? —  всплеснул руками отец Матео. —  Он такого не говорил.

— Не открыто, но смысл был ясен. Сёгун желает получить труп убийцы, чтобы впечатлить посланников господина Оды. А невиновный труп выглядит так же, как и труп виновного.

— Но почему именно ты? —  спросил отец Матео. —  Я знаю, закон разрешает возлагать вину на родственников того, кто виновен. Теоретически, клан должен заплатить за преступление, но вас с Казу ничего не связывает.

— Мы оба из Провинции Ига, мы дружим. Этого достаточно.