Сьюзан Райт – Услуга (страница 80)

Несмотря на то, что я знала, что мое присутствие, вероятно, не будет желанным, я проскользнула внутрь домика. Развалившись на ротанговом диване со стаканом в руке, он встретился со мной взглядом. Его глаза были такими напряженно пустыми, что у меня зачесалась кожа.

Я посмотрела на полупустую бутылку виски на столе рядом с ним. Беспокойство пронзило меня. Дейн не был большим любителем выпить. Он выпивал максимум бокал, но я никогда не видела, чтобы он сидел с бутылкой.

Я открыла рот, собираясь сказать, что пришла проведать его, но потом передумала. Ни один взрослый мужчина не хотел, чтобы его проверяли. А учитывая настроение, в котором был Дейн, это только разозлило бы его.

Его непоколебимый взгляд ни разу не оторвался от моего — даже когда он сделал еще один глоток виски. Я не могла понять, о чем он думал.

Я стояла напротив него, не зная, что сказать или сделать. Хоть я и чувствовала себя незваной гостьей, мне не хотелось оставлять его одного. Он, вероятно, не желал находиться в чьей-то компании, но также, казалось, не желал возвращаться в дом.

Поэтому я подошла к дивану и села рядом с ним, держась на расстоянии в несколько сантиметров, чтобы он не чувствовал себя стесненным. Я ничего не говорила. И он тоже. Мы просто сидели, уставившись на рябь воды в бассейне.

Почувствовав небольшой холод, я подтянула ноги к груди и обхватила их руками.

Дейн испустил тяжелый, подавленный вздох.

— Иди в дом.

О, он заговорил. Хорошо, что внятно. Я положила подбородок на колени.

— Мне и здесь нравится.

Между нами снова воцарилось молчание. Напряженная тишина действовала мне на нервы.

Проходили бесконечные минуты, пока он лениво потягивал свой напиток, погруженный в собственные мысли. Может, дело было в виски или же в том, что он был полностью одет, но прохладный вечерний воздух, казалось, совсем его не беспокоил. Я не могла похвастаться тем же: мои руки и ноги покрылись мурашками.

Ветерок снова шевельнул занавеску и со свистом ворвался внутрь. Холодны воздух ударил по моей голой коже, и по моему телу пробежала легкая дрожь.

Он испустил еще один недовольных вздохов.

— Иди. В. Дом.

Я посмотрела на него, но он не встретился со мной взглядом.

— Я пойду, если и ты пойдешь.

Он сделал еще один глоток виски.

— Мне и здесь хорошо.

— Тогда я остаюсь, — я ожидала, что он съязвит в мой адрес. Вместо этого он потер висок, выглядя усталым. Мою грудь сдавило. Прежде чем у меня было бы время передумать, я оседлала его колени и прильнула к его теплу, положив голову ему на грудь.

Он напрягся.

— Виена.

— Я знаю, что тебе комфортнее находиться в одиночестве, Дейн, но ты не обязан всегда быть один.

Он не обнял меня. Не прикоснулся ко мне. Он сидел очень тихо, напряженный, как лук. Язык его тела кричал: «Отвали от меня и уходи». Но я этого не сделала. Я прижалась к нему, как котенок, надеясь, что он не спихнет меня со своих колен.

Будь он кем-то другим, я бы успокаивающе погладила его по груди. Но интуиция подсказывала мне, что сейчас Дейн резко отреагирует на любое проявление сочувствия или утешения.

Мне ужасно хотелось узнать, что его гложет, но не осмеливалась спросить. Этот вопрос мог подождать до завтра, когда он придет в себя. Поскольку подобная трансформация происходила каждый год, как по волшебству.

Он глубоко вздохнул и положил руку мне на поясницу. От такого простого прикосновения мне захотелось улыбнуться.

Мы просидели так некоторое время, ничего не говоря. Постепенно и неспешно напряженность покидала его тело. Я бы не сказала, что он расслабился окончательно, но он больше не походил на камень.

Он провел рукой по моей спине и обвил ее вокруг моего затылка.

— Уже поздно. Тебе нужно вернуться в дом.

Я не собиралась оставлять его здесь на холоде и в темноте.

— Только если ты пойдешь со мной, — я могла поклясться, что слышала, как он заскрежетал зубами.

Он зарыл руку в волосы, крепко сжал их в кулак и откинул мою голову назад. Я вздрогнула, и его зрачки расширились. Более того, его член дернулся и начал твердеть.

Он зарычал, его глаза были холодными и каменными.

— Если я сейчас пойду с тобой наверх, то трахну тебя. Яростно. Что принесет удовольствие только мне, а не тебе. Мне было бы все равно, понравилось тебе или нет, кончила ты или нет, причинил ли я тебе боль или нет. Все, о чем я бы заботился, — это заставить свои мысли на время отключиться. Я не хочу использовать тебя таким образом. Так что нет, Виена, я не пойду с тобой, — он грубо отпустил мои волосы. — А теперь иди в гребаную постель.

Мое сердце едва не разбилось. Он избегал меня всю ночь, потому что не хотел использовать или причинить боль. И теперь он сидел здесь, один в темноте, погруженный в мысли, которые, очевидно, разрушали его.

Было печально, что его первым инстинктом заполнить пустоту внутри был секс. Его когда-нибудь обнимали? Прижимали к себе? Утешали? Я так не думала.

Если секс был единственной формой утешения, которая могла ему помочь, то я была готова дать ему это. Я трахну его сама, поскольку он был бы слишком груб, а потом пожалел бы об этом и ходил бы злой на нас обоих. Но я утешу его тем способом, который может ему помочь.

Я сползла с его колен, встав прямо. Затем опустилась на колени между его ног.

Он выпрямился, мышцы его бедер напряглись.

— Виена.

Я расстегнула молнию, выудила его член из боксеров и обхватила его рукой. Даже полутвёрдый, он был впечатляющим.

Я иногда делала ему минет, но он всегда останавливал меня в какой-то момент, желая трахнуть.

— Виена, — это было предупреждение.

Я наклонила голову и лизнула его от основания до кончика.

— Ты не хочешь, чтобы я отсосала тебе?

Его глаза вспыхнули. Он положил руку мне на голову, словно хотел оттолкнуть, но затем снова зарычал.

— Не начинай это, если не готова пойти до конца, — другими словами, он хотел бы кончить мне в рот.

Я облизала шелковистую головку языком.

— А ради чего, по-твоему, я тогда это начала? — я сомкнула губы вокруг кончика и сильно пососала.

Он резко вдохнул через нос и прошептал проклятие, но я не была уверена точно. Да и мне было все равно. Он позволил мне помочь ему и не собирался меня отталкивать. И это было самое главное, потому что я не могла оставить его одного в таком состоянии.

Застонав, я наклонилась ниже, беря больше его длины в рот, а затем отстранилась. А затем повторила. И еще раз. И еще. Его член стал тверже, больше и толще, растягивая мои губы. Я сжала его немного крепче, наслаждаясь тем, как он пульсирует в моей хватке.

— Другой рукой, Виена. Я хочу видеть твои кольца, пока ты сжимаешь пальцы вокруг моего члена.

Мои соски напряглись. Черт… хорошо. Я поменяла руки, а затем снова сомкнул губы вокруг толстой головки.

Дейн намотал мои волосы и собрал их в пучок на макушке.

— Вот так, малышка, продолжай сосать мой член.

Я ожидала, что он возьмет вверх, будет направлять мои движения. Но он, казалось, был доволен, просто наблюдая, как моя голова покачивается вверх-вниз по его длинному, толстому члену.

Я брала его в рот снова и снова, продолжая сильно всасывать, скользя кончиком языка по всей длине. Он шептал похвалы и ободрения; они струились по коже и проникали под нее.

— Мне не нравится знать, что у моей жены во рту были члены других мужчин, — в этот момент его член уперся в заднюю стенку моего горла. Он застонал и впился кончиками пальцев в кожу моей головы.

Я взяла его немного глубже, но не смогла заглотить целиком. Поэтому добавила немного действий: крепко обхватывала его рукой, немного сжимая, пока сосала.

Иногда я двигала ртом и рукой одновременно. Иногда просто обхватывала пальцами основание, концентрируясь на головке: облизывая, посасывая и обдувая ее прохладным воздухом; дразня его.

Время от времени я останавливалась, чтобы покрутить языком вокруг кончика, погрузить язык в щель, чтобы зачерпнуть каплю предэкулята, или щелкнуть по чувствительному месту. Все это время я крепко сжимала его член в кулаке, наслаждаясь его теплотой и ощущением тяжести в ладони. А потом снова брала его в рот.

Чувствуя, как его член пульсирует и утолщается внутри, я знала, что он был близко к разрядке. Я обхватила его губами и пососала так сильно, что мои щеки впали.

Он с шипением выдохнул.