Сьюзан Хинтон – Прощай, Золотой лев! (страница 4)
И вот сижу я там, читаю меню, слышу голос: «Могу я принять ваш заказ?», и вижу ну очень хорошенькую девчонку. Она мне широко улыбается и говорит: «Привет, Брайон! Что ты здесь делаешь?» Я начинаю ломать себе мозг, вспоминая, откуда я ее знаю. Она и правда мне показалась знакомой, и чтобы выиграть время, я сказал:
– Пришел проведать свою старушку. Ей только что сделали операцию. Я не знал, что ты тут работаешь.
– Только на этой неделе начала. Но ты же знал, что я вернулась, да?
– Ага, – сказал я. Мозги у меня кипели, я не мог вспомнить, кто она.
У нее были кайфовые длинные темные волосы с угольным отливом – длинные волосы с челкой меня просто сводят с ума. Не очень-то многим девчонкам идет такая прическа. И большие красивые глаза, темно-серые, с черными ресницами; ресницы у нее были реально длинные, но настоящие. Я долго изучал девушек и в таких вещах разбираюсь.
– Ничего себе ты вырос, – сказала она. – С нашей последней встречи, наверное, на целый фут.
– Давно это было, – сказал я. Ну раз уж я вырос на целый фут, видимо, и правда давно. – Как у тебя дела?
– Хорошо, мне повезло с этой работой. Слушай, сделай уже заказ, я не могу просто стоять тут и разговаривать с посетителями.
– Да, конечно, я буду гамбургер и «Пепси».
Она ушла, а я чуть умом не тронулся, пытаясь вспомнить. Я с ней не встречался. Я много с кем встречался, но точно вспомнил бы всех, если б увидел. И потом, она вела себя дружелюбно, а после того, как ты расстался с девчонкой, она обычно не станет вести себя дружелюбно. Она выглядела очень знакомо, я был готов поклясться, что видел ее не так давно. В общем, кем бы она ни была, я хотел увидеть ее снова. Я уже заметил, что она не носила на шее кольцо или еще какой-нибудь знак, что она чья-то собственность – я привык обращать внимание на такие вещи. Я уже не раз попадал в те еще переделки с парнями, о чьем существовании даже не подозревал.
– Твой гамбургер.
Я посмотрел на нее, и она мне улыбнулась, и улыбка у нее была такая крутая, что осветила всё лицо. Я совсем недавно видел эту улыбку, и тут до меня дошло, кто она, и я так удивился, что сказал вслух: «Кэти!»
– Ну да, – она, похоже, удивилась не меньше моего. – А ты думал, кто?
– Когда мы виделись в прошлый раз, у тебя была короткая стрижка и брекеты, – сказал я, забыв, что сердцеед никогда на напоминает девушке о тех временах, когда она была тощей и стремной или толстой и стремной, или носила короткую стрижку и полный рот железа.
– Это правда. Брайон, хочешь сказать, ты меня не узнал?
– Не-а.
Не знаю, почему это так ее потрясло. Даже во времена короткой стрижки и брекетов мы были не то чтобы лучшие друзья. Я никогда особо не обращал на нее внимания.
– Я тебя узнал только потому, что ты когда улыбаешься, становишься очень похожа на Эмэндэмса.
– Буду расценивать это как комплимент, – сказала она, отдавая мне чек. – Эмэндэмс – прекрасный ребенок, и улыбка у него тоже прекрасная, как его душа.
– Он хороший малыш, – согласился я.
Она повернулась и собралась уходить, но я сказал:
– Подожди!
Я еще не успел придумать, что сказать, так что когда она повернулась, я слегка замямлил.
– В смысле… Мы так давно не виделись… Я бы хотел как-нибудь еще с тобой поболтать…
Как-то я не дотягивал до собственного представления о себе. Я же никогда не мямлю.
– Хорошо, – сказала она, – как-нибудь поболтаем.
Я хотел спросить, когда, но не стал. С девчонками важно не переусердствовать, а то они начинают воображать неизвестно что.
Я подождал Марка, но он всё не появлялся, так что я поднялся на лифте обратно на мамин этаж. Я прошел в палату напротив маминой, где должен был быть этот парень. Парень там был, а вот Марка не было. Парня этого отделали как следует. У него были повязки по всей голове и еще одна на глазу, швы на нижней губе, и обе руки висели на перевязях.
– Привет, ты Брайон?
Он посмотрел на меня здоровым глазом.
– Марк сказал подождать его, он скоро вернется. Он пошел в магазин купить мне комиксы.
По тому, как он разговаривал, я понял, что он из района вроде моего. Оно и понятно – это была благотворительная больница.
– Заходи, – сказал он, – бери стул.
Я так и сделал. Я не знал, что ему сказать.
– Ты брат Марка? Вы не очень-то похожи.
На мгновение мне стало очень приятно, что Марк сказал ему, что мы братья. Конечно, мы были не похожи: Марк с его золотыми волосами, странными золотыми глазами и легким сильным телом, и я – крупный и рослый, с карими глазами и каштановыми волосами. Так что я сказал: «Ага, не похожи».
– У меня тоже есть брат, старший, и мы с ним тоже не очень-то похожи.
Я огляделся в поисках таблички «Не курить».
– Тут можно курить?
– Конечно, если тебя не засекут. Не возражаешь, если я затянусь пару раз?
– О’кей, – сказал я, зажег сигарету и вложил ему в рот. Когда я вытащил ее, он сказал:
– Спасибо. Я уже неделю не курил. Меня зовут Майк Чемберс.
– А меня Брайон Дуглас. Чувак, выглядишь ты жутко. Что случилось?
Я уже начинал радоваться, что все-таки зашел к нему. Жестко, наверное, валяться в больнице, от которой тебя трясет, и даже поговорить не с кем.
– Избили меня, – сказал он с кривой улыбкой.
Я не верил своим ушам: думал, он попал в аварию или что-то в этом роде.
– Я бы посмотрел на чувака, который был с другой стороны, – в конце концов сказал я.
– Это долгая история, – сказал Майк. – У тебя есть время на долгую историю?
– Конечно, – сказал я. Я люблю послушать про то, что происходит с людьми. Наверное, поэтому я люблю читать.
– В общем, если тебе начнет казаться, что я никогда не заткнусь, просто скажи. До того, как вы с Марком зашли, я уже сто лет ни с кем не разговаривал. С медсестрами-то особо не поболтаешь.
Это я понимал. О чем вообще говорить с медсестрами?
– В общем, – начал Майк, – у меня всегда была слабость к девчонкам. Я всегда строил из себя этакого Сэра Галахада [5], открывал им двери, делал комплименты даже тем, кто на самом деле так себе, и обошел в этом деле кучу парней, которые выглядят куда лучше меня, – они никак не могли понять, как мне это удавалось. Но это был не просто образ; я, видимо, тот еще простофиля – не раз попадался, одалживал денег девчонкам, которые рассказывали свои слезовыжимательные истории, но я всегда верил в лучшее в каждой девчонке, пока не убеждался в обратном, такой у меня принцип.
И принцип этот объясняет мое поведение той ночью. Мы с парнями тусовались в магазине, и тут заходит какая-то черная девчонка купить сигарет. Ну а я просто вижу красотку с офигенными глазами чернильного цвета, очень нежными. Я, видимо, странный какой-то, потому что ничего против темнокожих не имею. В смысле, бывает, увидишь черного парня с белой девчонкой – и мне вообще пофиг, а большинство белых парней просто видеть такое не могут. Например, мои ребята – она только вошла, а они уже напряглись, потому что там, где я живу, редко увидишь черного, что парня, что девчонку. Думаю, она работала в центре, поздно закончила и по пути на остановку решила заскочить за сигаретами. Может, она мне это потом рассказала, точно не помню.
И вот берет она свои сигареты и направляется к двери, и тут пара ребят перегораживает ей путь. Вообще-то парни, с которыми я сейчас тусуюсь, отличные ребята, разве что пара умников найдется на всю банду, но дело в том, что ничего не происходило, они заскучали, ну и стали прикапываться к девчонке, называть ее черной красоткой и всякими другими кличками. Они всё не успокаивались, и мне стало жалко девчонку. Она стояла, опустив глаза, и только повторяла: «Отпустите меня, пожалуйста», – очень мягко. Парни стали толкать ее туда-сюда, больно ей не было, но перетрусила она будь здоров. Обеими руками вцепилась в свою сумку, как будто изо всех сил старалась не броситься бежать, и это было правильно. Убегаешь – будь готова, что они бросятся за тобой, и если поймают, то уже не в освещенном магазине. Старик, который работает в магазине, слился. Он жутко боится ребят, уж не знаю почему. Мы ему ничего плохого не делали.
И вот когда один из парней схватил ее и реально разошелся, я решил, что хватит. Я подошел к нему и сказал: «Отпусти ее», – так, что он понял, что я это всерьез. Они все смотрели на меня какое-то время, прикидывали, накинуться на меня или нет. Обычно мы друг друга не трогаем, но бывало и такое. В конце концов они решили, что нет. Моего старшего брата в нашем районе знают, он парень суровый. Он сейчас в тюрьме, поэтому не заходит ко мне. Это из-за него они ко мне не полезли, у меня-то самого никогда такой репутации не было.
В общем, они бросили девчонку и снова взялись за комиксы, а я вывел ее на улицу. Она так отчаянно озиралась, что я сразу понял, что ее автобус ушел. Я сказал: «Слушай, если ты пропустила автобус, я могу тебя подвезти домой».
Она даже глаз не подняла и сказала кое– что – но это, брат, я повторять не стану. Она решила, что у меня дурные намерения. Я ее не виню. Да если б я такое пережил, что она только что, я б тоже был злобным и подозрительным.
Я сказал: «Слушай, я не буду к тебе клеиться, ничего такого…» Она так странно на меня посмотрела, что я быстро добавил: «Не в смысле, что ты некрасивая или что просто тебе тут придется час стоять и ждать следующего автобуса, а я уеду, и уж не знаю, что этим ребятам в голову взбредет».