Сьюзан Хинтон – Бойцовые рыбки (страница 12)

– Она живет с одним режиссером. Вернее, жила. Она как раз собиралась переехать к художнику, в дом на дереве где-то в горах. Может, уже и переехала.

– Она тебе обрадовалась?

– О да. Вся эта история позабавила ее несказанно. Я и забыл, что чувство юмора у нас с ней одинаковое. Она приглашала меня остаться. В Калифорнии невероятно весело. Даже веселее, чем здесь.

– Хорошо, значит, в Калифорнии? – услышал я собственный голос. Совсем не похожий на мой.

– Калифорния, – сказал он, – как невыносимо красивая девчонка на диком приходе, и ей все по дикому кайфу, и она не догадывается, что на самом деле скоро сдохнет. Даже если ткнуть ее носом в исколотые вены, она только отмахнется.

И он опять улыбнулся. Но когда я спросил: «А про меня она что-нибудь сказала?» – у него снова отключился слух.

– Он никогда мне о ней не говорил, – сказал я Стиву. Мотоциклист шел в нескольких шагах впереди, легко рассекая толпу, никого даже не касаясь. Нам со Стивом приходилось продираться с руганью и пинками, и пару раз меня порядочно толкнули и обматерили в придачу. – А я к нему никогда, конечно, с этим не приставал. Ну откуда мне было знать, что он ее помнит? Шесть лет, что тут можно помнить? Я ничего не помню с того времени, когда мне было шесть.

Перед нами плелся какой-то старый пьянчуга. Мешал проходу. Я озверел и ткнул его кулаком в спину, так, что он отлетел к стене.

– Слышь, – сказал Стив. – Кончай.

Я уставился на него, но почти ничего не видел перед собой от ярости.

– Стив, – сказал я с усилием. – Не нарывайся.

– Ну, не надо бить кого попало.

Я просто боялся, что если я сейчас ему типа врежу, он уйдет домой, а мне не хотелось оставаться один на один с Мотоциклистом. Я сказал: «Ладно». Но все-таки то, что сказал Мотоциклист, меня не отпускало, и я продолжил:

– Вообще-то, как бы могло ему прийти в голову мне рассказать, что он ее встретил в Калифорнии, нет? Потому что, если бы я встретил, я бы ему сказал. Такие вещи надо рассказывать, нет?

Мотоциклист остановился с кем-то поговорить. С кем-то незнакомым. Ну и пусть.

– Да что с тобой такое сегодня? – спросил я его.

Иначе с чего бы вдруг ему понадобилось все ломать. Потому что из-за него весь мой мир был теперь сломанный.

– Ничего, – бросил он на ходу. – Абсолютно ничего такого.

Стив захохотал. Мы остановились и приложились к бутылке.

Стив прислонился к витрине.

– Меня что-то качает, – сказал он. – Это так и должно?

– Ну да.

Я все старался стряхнуть с себя эту тучу. Все же на самом деле так клево, так офигенно клево, с какой радости я буду позволять всяким там мне это портить? И что с того, что Мотоциклист встретился с нашей матерью? Подумаешь.

– Да ну, к черту, – сказал я. – Пошли.

Мы бегом догнали Мотоциклиста. Я стал выделываться, приставать к девчонкам, задирать прохожих, вообще действовать всем на нервы. Я бы классно оторвался, если бы не Стив, который попеременно шарахался, хихикал и блевал. И если бы не Мотоциклист, который внимательно за мной наблюдал – как за чем-то забавным, но не стоящим внимания. Через час Стив сел на ступеньки и заревел, что хочет к маме. Мне его стало жалко, и я погладил его по голове.

Потом мы пристали к какой-то пьянке. Кто-то высунулся из окна и крикнул:

– Заходите все, на всех хватит!

Там и в самом деле было что выпить, и музыка, и девчонки. Стива я через какое-то время нашел в углу, он обжимался с довольно миленькой девчушкой лет тринадцати.

– Респект, чувак, – сказал я ему.

Стив поглядел на меня мутными глазами.

– Это по правде все? По правде?

И когда до него дошло, что он не спит, он пришел в ужас.

На самом деле, все действительно походило на дурной сон. И я так думаю, что даже если бы мы не напились, все равно было бы точно так же.

Потом мы снова оказались на улице, и опять огни, и шум, и толпы, и все больше, больше, больше. Весь мир состоял из шума, музыки и людей.

– Так ярко, – сказал я, глядя на Мотоциклиста. – Так жаль, что ты ничего этого не видишь.

8

Мы смотрели, как Мотоциклист гоняет шары. Не помню, где это мы были и как там оказались, но я точно знал, сколько времени мы там провели. Вечность. Темно, дымно, и полно чернокожих. Меня это никак не беспокоило, и Стива, похоже, тоже. Мы сели на диванчик. Стол был весь исцарапан, а из сиденья через порезанный дерматин лезла набивка. Стив присоединял свои каракули к росписям на столе. Я и не догадывался, что он такие слова знает.

– Ох, ну ты ж погляди только, – сказал тот, кто играл с Мотоциклистом. – Ну, не красавчик ли?

Мотоциклист выигрывал. Обошел вокруг стола, примериваясь к следующему удару. В полутьме, сквозь облака дыма, он выглядел, как на картине.

– Ага, – сказал я. – И я буду точь-в-точь как он.

Игрок смерил меня взглядом.

– И даже не мечтай, детка. Этот чувак – благородных кровей. Король в изгнании. Ты ну ни в жисть не будешь как он.

– Тебе-то откуда знать, – пробормотал я. Я еле шевелил языком.

– Дай-ка сюда вино, – сказал Стив.

– А больше нету.

– Вот, – объявил он, – самая грустная новость, какую я когда-либо слышал.

Мотоциклист выиграл, и они начали новую партию.

– Интересно, есть ли что-то на свете, что ему бы не удавалось? – проворчал Стив. Потом уронил голову на стол и ухватился за края, как будто боялся, что иначе стол из-под него вывернется.

Я откинулся назад и прикрыл глаза на минутку. А когда открыл, Мотоциклиста уже не было. Тут до меня дошло, что если его тут нет, то это не такое уж и клевое место.

– Вставай, – растолкал я Стива. – Пошли.

Он вывалился вместе со мной за дверь. Вокруг было темно. Серьезно темно. Никаких огней, никаких людей, и почти никакого шума. Только какое-то жутковатое как бы шептание в темноте.

– Меня сейчас опять стошнит, – сказал Стив. Он уже два раза блевал за этот вечер.

– Ни фига. Ты не столько выпил.

– Ну, как скажешь, конечно.

Ночной воздух его немного отрезвил. Он огляделся.

– Где это мы? И где наш живой памятник?

– Смылся, кажется.

Этого следовало ожидать. Он, наверное, просто забыл, что ходил с нами. Волосы у меня на шее стояли дыбом, как у собаки.

– Блин, – сказал я. – Куда вообще все делись?

Мы пошли по улице. Я не знал точно, где мы, но похоже, что двигаться надо было к реке. С чувством направления у меня ничего себе. Я обычно правильно выбирал, в какую сторону идти.

– А почему мы идем посреди проезжей части? – спросил Стив через какое-то время.

– Безопасней.

То есть без меня он бы трусил по тротуару, мимо дверей, в которых черт знает кто мог поджидать. Умный, умный, а дурак.

Мне все время казалось, что я краем глаза вижу какое-то движение, но каждый раз, когда я оборачивался, это оказывалась просто тень в проеме двери или в проулке. Я решил срезать и свернул с улицы.

– Мы же собирались держаться больших улиц, – прошептал Стив. Не знаю, почему он шептал, но это как раз было неглупо.