Сьюзан Деннард – Ведовской дар. Ведьма правды (страница 17)
– Твоя рука! – вдруг заметила Альма. – Ты ранена!
– Все в порядке, – солгала Изольда, пряча руку в складках юбки. – Кровь уже не идет.
– Все равно обработай, – приказала Гретчия тоном, не терпящим возражений.
Кончик носа Изольды дернулся. Перед ней стояли сразу две женщины, чьих нитей она не видела. Девушка хотела попросить несколько минут покоя, чтобы понять и принять все – возвращение домой, преследование колдуна крови, немыслимые совершенства Альмы… Но тут в дверь просунул голову темноволосый мужчина.
– Добро пожаловать домой, Изольда.
У нее по спине побежали мурашки.
– Корлант, – начала она, но мужчина прервал ее, окончательно ввалившись в хижину.
Корлант-из-мидензи почти не изменился с тех пор, как Изольда видела его в последний раз. Волосы его поредели, на висках пробивалась седина, а морщины над бровями были такими же глубокими, как и раньше – параллельные складки, из-за которых он всегда выглядел чуть удивленным.
Сейчас на его лице читалось искреннее удивление: брови были приподняты, а глаза блестели. Он внимательно всматривался в лицо Изольды. Мужчина подошел вплотную, и Гретчия даже не шевельнулась, чтобы его остановить. Альма же вскочила на ноги и шикнула на Изольду:
– Встань.
Изольда поднялась, хоть и не поняла, почему должна это делать. Во главе племени стояла Гретчия, а не этот пурист с медовыми речами, который сеял раздор среди соплеменников все детство Изольды. Никто не был обязан вскакивать перед Корлантом.
Он остановился, в его нитях замелькал зеленый оттенок любопытства и коричневый – настороженности.
– Помнишь ли ты меня?
– Конечно, – ответила Изольда, сжимая руки в кулаки в складках юбки и задирая подбородок выше, чтобы достойно встретить его взгляд. В отличие от остальных членов племени, он остался таким же высоким, каким она его помнила, и даже носил ту же грязно-коричневую мантию и ту же потускневшую золотую цепь на шее.
Весьма неудачная попытка походить на пуристского священника. К этому времени Изольда достаточно нагляделась на настоящих пуристов, прошедших обучение в своих общинах, чтобы понимать, насколько Корлант не похож на них.
Однако это не отменяло того факта, что Альма и Гретчия выказывали ему все возможное почтение. Женщины обменивались напряженными взглядами за его спиной, пока он разглядывал Изольду. Корлант прохаживался вокруг нее, блуждая взглядом по фигуре девушки. От этого волоски на ее руках вставали дыбом.
– На тебе печать внешнего мира, Изольда. Почему ты вернулась?
– На этот раз она останется, – вмешалась Гретчия. – Она снова станет моей ученицей.
– Так ты ждала ее? – Нити Корланта потемнели от гнева. – Ты ничего не говорила об этом, Гретчия.
– Мы не были уверены, – вмешалась Альма, сияя от радости. – Ты же знаешь, Гретчия не любит никого волновать понапрасну. От этого нити в поселении путаются.
Корлант хмыкнул и перевел взгляд на Альму. Его нити подернулись рябью легкой настороженности, а в глубине их затаился похотливый сиреневый. Потом его взгляд устремился на Гретчию, и вожделение вырвалось наружу.
Желудок Изольды сжался. Она не замечала ничего такого, когда уходила из племени. В детстве она считала Корланта занудой. Он вечно твердил об опасностях, что таились в ведовстве. Утверждал, что истинная преданность Лунной Матери заключается в том, чтобы отречься от ведовского дара. Искоренить магию.
Но Изольда не обращала на него внимания, как и все в племени. Да, Корлант околачивался возле их хижины и умолял Гретчию о внимании. Он даже просил ее стать его женой, хотя ведьма не могла выйти замуж. В племени номатси пожениться могли только те, кого связывали нити сердца, а у колдуний их не было.
Поначалу Гретчия просто не замечала ухаживаний Корланта. Потом она воззвала к его разуму, сослалась на законы номатси и самой Лунной Матери. К тому моменту, как Изольда сбежала из племени, Гретчия стала запирать двери на ночь и даже платить нескольким мужчинам, чтобы они не подпускали к ней эту змею Корланта.
Когда Изольда приезжала сюда в последний раз, Корланта уже не было, и она решила, что пурист уехал навсегда. Оказывается, это было не так и ситуация явно изменилась к худшему. Каким-то образом Корлант одержал верх.
– Я оповестил племя о прибытии Изольды, – сказал Корлант, вытягиваясь во весь свой немалый рост. Его голова почти доставала до потолка. – Церемония приветствия вот-вот начнется.
– Как мудро с твоей стороны, – сказала Гретчия, но Изольда заметила, что подбородок матери дрогнул.
Гретчия была напугана.
– Меня так потрясло возвращение Изольды, – продолжала Гретчия, – что я совсем забыла о церемонии. Придется ее переодеть…
– Нет, – возразил Корлант. Он снова повернулся к Изольде, его взгляд стал жестким, а нити налились мрачной враждебностью. – Пусть племя увидит ее такой, какая она есть, испорченной внешним миром.
Он дернул девушку за рукав ученической куртки, и Изольда заставила себя склонить голову.
Может, она не видела нитей матери и Альмы, но эмоции Корланта разбирала отлично. Ему были нужны покорность Изольды и полный контроль. Так что девушка сделала неловкий реверанс и тут же неестественно застонала, прижимая руки к животу.
Это прозвучало ужасно, и на короткое мгновение Изольда отчаянно пожелала, чтобы рядом с ней была Сафи. Повязанная сестра без проблем справилась бы с этим.
Но если Альма и услышала фальшь в ее стоне, то никак этого не показала. Она бросилась к девушке.
– Ты больна?
– Дело в моем лунном цикле, – прохрипела Изольда и в упор посмотрела на Корланта. Его нити, к немалой ее радости, побледнели от отвращения. – Нужно сменить тряпки для выделений.
– Вот бедняжка! – воскликнула Альма. – У меня есть отвар из листьев малины.
– Нужно сжечь окровавленные тряпки и надеть свежее белье, – подхватила Гретчия и тоже посмотрела на Корланта, который уже направился к выходу. – Прошу, закрой дверь, когда будешь уходить, почтенный Корлант. Мы скоро прибудем на церемонию приветствия. Еще раз спасибо за то, что ты сообщил племени о возвращении Изольды.
Брови Корланта взлетели вверх, но он не стал спорить и не произнес ни слова, только выскользнул наружу и с силой захлопнул за собой дверь. Судя по темным следам на ней, засов когда-то был, но потом его сняли.
– Хорошая мысль, – прошептала Альма. В ее тоне не осталось и следа былой радости. – Ты же не на самом деле…
Изольда покачала головой. Гретчия с силой сжала ей руку.
– Нужно действовать быстро, – сказала она. – Альма, принеси одно из своих платьев и лечебную мазь, что сделал колдун земли. Изольда, снимай платок, надо разобраться с твоими волосами.
–Что происходит?– Изольда постаралась, чтобы ее голос звучал ровно, несмотря на усиливающуюся боль под ребрами.– С каких пор Корлант здесь главный? И почему ты зовешь его
– Ш-ш-ш, – прервала ее Альма. – Разговаривай тише.
Она быстро откинула люк и нырнула в подпол.
Гретчия потащила Изольду к своему рабочему столу.
– Все изменилось. Теперь этим племенем управляет Корлант. Он использует магию, чтобы…
– Магию? – изумилась Изольда. – Он же пурист!
– Не совсем. – Мать уже рылась среди камней и катушек разноцветных нитей в поисках боги знают чего. – С тех пор как ты уехала, правила стали строже. Все вокруг в ужасе. Ходят слухи о Кукольнице, а еще было несколько распадающихся. Корланту удалось окончательно подчинить себе племя. Он питается людскими страхами, раздувает их.
Изольда недоуменно подняла глаза:
– Что еще за Кукольница?
Мать не ответила. Ее взгляд наконец-то остановился на том, что она искала: ножницы. Гретчия схватила их.
– Нужно тебя постричь. Ты… выглядишь как чужачка, а если верить Корланту, то и как Кукольница. Слава Лунной Матери, тебе хватило ума прикрыть голову, можно сделать вид, что ты так и пришла, с короткими волосами. – Гретчия жестом велела Изольде сесть. – Мы должны убедить племя, что ты безвредна. Что ты не чужачка.
Гретчия, не дрогнув, выдержала взгляд Изольды. В хижине воцарилась тишина.
Изольда кивнула, соглашаясь и усиленно делая вид, что ей все равно. В конце концов, это всего лишь волосы, она всегда сможет снова отрастить их. Все равно ее старая жизнь в Веньясе закончилась, следовало отпустить ее. Волосы ничего не значат.
Так что она села, и ножницы отрезали первую прядь. Дело сделано. Назад пути не было.
– Корлант только притворялся пуристом, – начала Гретчия. Ее голос стал спокойнее, теперь он больше походил на тот, что с детства помнила Изольда. – Он – пустотник, колдун порчи. Я поняла это уже после того, как ты тут была в последний раз. Когда он рядом со мной, я вижу вокруг тускнеющие нити. Может, ты и сама это заметила.
Изольда кивнула, и по ее шее потекли ледяные струйки пота. Значит, потускневшие нити – дело рук Корланта. Она и не знала, что такое бывает.
– Когда я поняла, что он за чудовище, – продолжала Гретчия, – и увидела, как его сила высасывает мою, я подумала, что могу использовать это как рычаг давления против него. Я пригрозила рассказать племени, кто он такой… Но он, в свою очередь, пригрозил полностью лишить меня ведовского дара. В итоге я попала в свою же ловушку. Теперь каждый раз, когда Корланту что-то надо от меня, он угрожает разрушить мою магию.
Гретчия рассказывала обо всем так спокойно, словно речь шла о самых простых вещах – миске похлебки или просьбе одолжить Рыка на один день для охоты. Но Изольда понимала, о чем говорит мать. Она помнила, как Корлант прятался в тени курятника, чтобы втайне наблюдать на Гретчией. Его пульсирующие пурпурные нити заставили Изольду слишком рано понять, что такое вожделение.