Сьюзан Деннард – Ведьма правды (страница 63)

– Я был рожден с этим титулом, – резко ответил Мерик, притягивая девушку к себе. Принимая ее сочувствие. Ее прикосновения. – И отношусь к этому серьезно – даже если никто этого не видит.

– Но ведь в этом-то все и дело, верно? – По позвоночнику Сафи пробежала дрожь. – Тебе нравится чувствовать себя нужным. Это дает цель в жизни.

– Возможно, – пробормотал Мерик. Близость девушки сильно отвлекала. А его дыхание и ветер теребили пряди ее волос. – Ты говоришь на нубревнийском, как будто он тебе родной, – наконец произнес он, заставляя себя сменить тему. Сосредоточиться на словах Сафи, а не на близости с ней. – Акцента практически нет.

– Годы обучения, – призналась она. – Но в основном – заслуга моего наставника. Он колдун слов, и его дар позволяет говорить на любом языке без акцента. Он часами гонял нас с Из.

– Вот это подготовка! – Мерик покачал головой. – Твой дар, за который любой готов убить, плюс постоянные тренировки в боевых искусствах. Только подумай, на что ты способна, Сафи. Подумай, кем ты могла бы стать.

По ее телу пробежала легкая дрожь, а ноги напряглись.

– Думаю, – сказала девушка в конце концов, – я могла бы стать могущественной доньей, что-то изменить в этом мире или делать то, что делаешь ты. Но я уверена, что проиграю, еще не начав. У меня нет того, что нужно, чтобы вести людей за собой. Я слишком… беспокойная. Я ненавижу стоять на месте, а кроме Изольды в моей жизни не было ничего постоянного.

– Значит, ты вечно будешь в бегах? Даже если кто-то захочет, чтобы ты…

Осталась.

Мерик не закончил. Последнее слово так и не сорвалось с его губ.

Но оно повисло в воздухе между ними, и, когда Сафи повернулась к принцу, ее брови нахмурились. Затем взгляд ее слишком голубых глаз остановился на Мерике – на дюйм ниже его собственных глаз.

Расстояние между ними стало ничтожным. Мощный поток желания, неподвластный Мерику, грозил выйти из берегов. Он не мог думать ни о чем, кроме как остановить коня, оттащить Сафи и…

Нет. Мерик не мог допустить, чтобы рассудок покинул его. Никак не мог. Флирт – это одно, но прикосновения… Он не мог рисковать и понимал, к чему это может привести. Не с доньей из Карторры. Не с невестой императора.

Поэтому Мерик вознес отчаянную молитву Нодену о том, чтобы этот день поскорее закончился, пока он – или его дар – не вышел окончательно из-под контроля.

Глава 34

Когда Изольда добралась до места, где было решено разбить лагерь, солнце уже опускалось в море, а она сама была уверена, что ее ноги навсегда останутся кривыми.

Как и обещал Йорис, ручей оказался чистым и возле него разрослась зелень. Но если бы пошел дождь, вода обязательно вышла бы из берегов. Поэтому, дав лошадям напиться, Мерик приказал разбить лагерь на ближайшем холме, в тени дубов и огромных валунов.

Конечно, Мерику потребовалось немало времени, чтобы отдать этот приказ. По меньшей мере четверть часа они с Эврейн просто смотрели на папоротники и слушали пение ночных лягушек. Их нити светились таким счастьем, что Изольда попросила Сафи просто оставить принца с тетей в покое.

Но рыжей кобыле надоело ждать. Она пожевала плечо Мерика, возвращая его в реальность. Пока Изольда и Эврейн собирали дрова для костра, Сафи и Мерик растирали лошадей.

Над головой щебетали стрижи, казалось, они были рады компании, как и Изольда была рада их гвалту. Она была рада всему, что отвлекало ее от нитей, пульсирующих над Сафи и Мериком. Пока они ехали на одной лошади, их нити были такими яркими, что у Изольды разболелась голова.

Нити Эврейн тоже были ослепительными, и они не переставали пульсировать розовой или зеленой уверенностью с тех пор, как их небольшой отряд покинул Дар Нодена.

Как сразу три человека могут испытывать настолько сильное возбуждение и усталость одновременно, удивлялась Изольда.

Спустившись вниз, она стряхнула кузнечика с упавшей ветки и бросила ее в растущую кучу хвороста. Мерик настоял на том, чтобы костер был небольшим, и у Изольды собралось более чем достаточно дров, но она не торопилась вернуться. Ей нужно было время, чтобы восстановить контроль над своим разумом. Покой настоящей ведьмы нитей.

В конце концов она все же вернулась и помогла Эврейн устроить постели под огромной нависающей скалой. На вершине скалы в лучах закатного солнца сиял пурпурный камень.

Когда наконец все было готово и все поели горячего, Изольда забралась в постель и закрыла глаза, пытаясь вспомнить то прекрасное чувство причастности, которое она ощущала в прохладной, бьющей ключом воде Колодца Истока. Но девушка с сожалением поняла, что, хотя отлично помнит само чувство, она никак не может воскресить его.

Так что она просто лежала, размышляя и анализируя, пока не соскользнула в дремоту.

Где ее уже поджидала Тень.

–Ты здесь! Здоровая!

Тень, казалось, была искренне рада этому, и Изольда представила, что она хлопает в ладоши в реальном мире – в существовании которого ведьма не сомневалась. Этот голос не был воплощением ее самых глубоких страхов.

– Ты права, – промурлыкала Тень. – Я такая же реальная, как и ты. И, знаешь, я позволю тебе на мгновение увидеть мир моими глазами, просто чтобы ты убедилась.

Это выглядело так, словно Изольда вынырнула из глубины. Свет поплыл перед глазами, затем появились цвета – серый и зеленый – и размытые формы… Потом наступила темнота, как будто Тень долго и медленно моргала. И наконец мир обрел четкие очертания. Серые камни, истертые, крошащиеся – вот что увидели глаза Изольды. Нет, глаза Тени, но теперь она могла видеть ими.

Увиденное здание походило на их разрушенный маяк возле Веньясы, только оно стояло не на пропитанном солью берегу, а на поляне, заросшей зеленой травой. Плющ полз по стенам, обвивал их и пробивался внутрь. У основания были густые заросли.

– Иди за мной, иди за мной, – пропела Тень, хотя на самом деле Изольда не могла ни пойти, ни просто шевельнуться. Так же, как видела глазами Тени, она двигалась в ее теле.

– Где мы? – спросила Изольда, пытаясь повернуть голову Тени и увидеть что-то кроме арочного входа в круглую комнату.

Вечернее солнце – ярче, чем в Нубревнии – проникало в комнату через окна с разбитыми стеклами, и Тень направилась к винтовой лестнице, расположенной сзади. Она двигалась странной, подпрыгивающей походкой, как будто ходила на носочках. Как будто собиралась в любой момент кинуться вперед вприпрыжку.

Она действительно начала прыгать со ступеньки на ступеньку, когда оказалась на истертой лестнице. Она поднималась, поднималась, поднималась, не отрывая взгляда от ступеней и не отвлекаясь от своих мыслей. Добравшись до второго этажа, Тень подошла к окну, в железной решетке все еще торчали осколки стекла.

– Мы в Познани, – наконец ответила Тень. – Знаешь, что это? Это столица некогда великой республики Аритуании. Но у каждой страны есть свои взлеты и падения, Изольда. И скоро республика восстанет из пепла. Скоро руины превратятся в города, и на этот раз погибнут другие народы.

Пока Тень говорила, она свесилась с подоконника, и перед глазами появилась широкая улица с сотнями… Нет, сотнями и сотнями людей.

У Изольды перехватило дыхание. Они стояли рядами, мужчины и женщины, и даже в янтарном свете заката невозможно было не заметить их обугленную кожу. Абсолютно черные глаза.

А над головами каждого из них висели три оборванные нити.

– Кукольница, – выдохнула Изольда.

Тень замерла и, кажется, затаила дыхание. Потом она отрывисто кивнула, отчего перед глазами Изольды все закачалось.

–Да, меня называют Кукольницей. Но мне это не нравится. А тебе, Изольда? Так несерьезно. Как будто то, чем я занимаюсь,– детская игра. Но это не так, – произнесла она с нажимом. – Это искусство. Мастерство плетения. И все же никто не назовет меня Ткачихой. Даже король! Это он сказал мне, что я Ткачиха, а теперь отказывается называть меня так.

– Хм, – произнесла Изольда, почти не слушая бредни девушки. Ей нужно было увидеть и посчитать как можно больше распадающихся, когда взгляд Кукольницы оказывался направлен на них. К тому же, похоже, девушка не читала мысли Изольды, она была слишком поглощена своими собственными.

В каждом ряду было по десять человек. Мужчины, женщины… иногда встречалась маленькая фигурка, похожая на ребенка постарше. Но взгляд Кукольницы никогда не задерживался на отдельных людях, и Изольда была слишком занята оценкой численности армии, чтобы сосредоточиться на тех немногих деталях, что она могла уловить. Изольда насчитала около пятидесяти рядов, и это была даже не половина стоящих на аллее. Слова Кукольницы ворвались в ее сознание:

– Ты тоже Ткачиха, Изольда, и когда ты научишься плести, мы вместе примем наше новое имя.

– Вместе?

– Ты не такая, как другие ведьмы нитей, – сказала Кукольница. – Ты жаждешь все поменять, и у тебя достанет для этого ненависти. Ярости, способной расколоть этот мир. Скоро ты сама поймешь. Ты примешь себя такой, какая ты есть на самом деле, а потом придешь ко мне. В Познань.

В желудке Изольды поднялась тошнота – отвратительная, ее почти невозможно было сдержать. Поэтому девушка выдавила из себя лучшую ложь, на которую была способна:

– Ты выглядишь усталой. Мне тебя так жаль. Ткачество выматывает?

Кукольница, казалось, улыбнулась.

– Знаешь, – мягко сказала она, – ты первая, кто спрашивает о таком. Разрыв нитей выматывает, но именно разговор с тобой отбирает больше всего сил. И все же… – Кукольница опустила глаза, и ее усталость стала ощутимой, когда она наклонилась вперед и прижалась лбом к железной перекладине на уровне глаз. Она вздохнула, словно металл успокаивал ее боль. – Разговор с тобой стоит того. В последнее время король так зол, хотя я делаю все, что он требует. Разговор с тобой – единственное светлое пятно в моем дне. У меня никогда раньше не было подруги.