Сьюзан Деннард – Ведьма правды (страница 57)
– Ноден улыбнулся нам в этом году, Ваше Высочество, и только глупец пренебрегает его дарами.
Утреннее солнце слепило Мерика, тень принца ложилась на выбеленные временем сосновые пни и пыльную желтоватую землю. Сафи держалась в десяти шагах позади, не отставая от Изольды, а Эврейн пристроилась сзади.
Мерик с облегчением обнаружил, что может спокойно игнорировать донью, пока она оставалась вне пределов слышимости и видимости.
Или пока она не лежала на нем.
Правда, каждые несколько минут он оглядывался, чтобы убедиться, что женщины не отстали. Хотя Изольда ни разу не пожаловалась и не замедлила шаг, она еще не до конца исцелилась. Ведьма нитей хранила невозмутимое выражение лица, но Мерик заметил, как сильно девушка стиснула зубы.
С другой стороны, на «Джане», когда она набросилась на него с теми странными вопросами, ведьма выглядела не менее невозмутимо. Трудно было сказать, что она чувствовала – и чувствовала ли вообще.
К радости Изольды и Эврейн, излишне преданные охранники Йориса исчезли в безмолвном лесу еще на первой миле их похода. К радости Мерика, те же самые охранники сейчас рассыпались по лесу на расстоянии около тысячи акров.
Если Сафи решит сбежать, люди Йориса настигнут ее в считаные минуты.
Однако Мерик не ожидал, что Сафи сбежит. Тем более что Изольда еще не исцелилась.
Группа уходила все дальше, а беззвучный пейзаж вокруг не менялся. Все так же тянулось бесконечное кладбище из сломанных деревьев и выбеленных солнцем стволов, птиц и сухой, как камень, земли. Когда Мерик бывал здесь, он всегда говорил тихо и склонял голову.
А вот Йориса ничего не смущало. Он громко рассказывал Мерику о людях, с которыми тот вырос. Людях, которые когда-то жили и работали в поместье Нихар. Похоже, теперь все перебрались в новый дом вместе с Йорисом и его солдатами.
Несмотря ни на что, Мерик все еще надеялся найти хоть какой-то признак жизни. Кусочек лишайника, клочок мха – он был согласен на что угодно, лишь бы оно было зеленого цвета. Но все оставалось прежним, как он и говорил Каллену: ничего не изменилось. Можно было идти на восток или на запад, ничего не менялось в этом мире смерти и яда.
Когда Йорис добрался до развилки – тропа справа продолжала петлять вдоль Джадансийского моря, а слева сворачивала вглубь страны, – Мерику пришла в голову тревожная мысль.
– Если все ушли из имения, то где мать Каллена? Он хотел навестить ее.
– Карилл осталась в поместье, – сказал Йорис, – так что Каллен найдет ее там же, где оставил. Она была единственной, кто не присоединился к нам. Впрочем, Нубревния никогда не была для нее домом. В душе она все еще аритуанка.
Мужчина отцепил флягу от пояса и, покачивая головой, шагнул влево от развилки.
Мерик последовал за ним, замедлив шаг, чтобы убедиться, что Сафи, Изольда и Эврейн тоже идут следом. Они свернули за мужчинами.
– Воды? – спросил Йорис.
– Пожалуйста.
Губы Мерика были как бумага, а язык едва ворочался. Сухой воздух, казалось, высосал всю жидкость из его тела прямо через поры.
Но парень старался не пить слишком много. Кто знает, сколько у Йориса очищенной воды?
– Это ваше новое место, – начал Мерик, возвращая флягу, – явно неблизко от поместья Нихар. Стоило ли переезжать так далеко?
– Да, – ответил Йорис с хитрой ухмылкой. – Но больше я вам ничего не скажу. Я хочу, чтобы вы сами увидели Дар Нодена. Когда мои старые глаза впервые разглядели это чудо, я плакал, как младенец.
– Плакал? – скептически повторил Мерик. Он не мог представить слезы на лице егермейстера, как не мог представить листья на этих дубах и соснах.
Трехпалая рука Йориса взметнулась вверх.
– Клянусь Коралловым троном Нодена, что я плакал и стенал, принц. Немного терпения, и вы увидите все сами. Интересно, сможете ли вы не разрыдаться. – Улыбка Йориса исчезла так же быстро, как появилась. – Как здоровье короля? До нас редко доходят новости, но несколько недель назад я слышал, что ему становится хуже.
– Все без изменений, – только и сказал Мерик.
Резким движением Мерик стянул с себя плащ и смахнул пот с глаз. Он кипел. Задыхался. Он пожалел, что не оставил проклятый мундир на «Джане». Какая жестокая шутка. Каждый луч, отразившийся в позолоченных пуговицах – пуговицах, которые он так тщательно чистил и которые обозначали его ранг командующего Королевским флотом, – был похож на вспышку ухмылки Вивии.
Йорис и Мерик свернули с тропинки, и мертвая земля уступила место бесплодному склону. Мышцы Мерика начали пылать уже через десять шагов, а сапоги слишком легко скользили по насыпям. Он остановился на полпути, чтобы вытереть пот и проверить, как там женщины.
Сафи встретила взгляд Мерика. Ее губы шевельнулись, и она помахала рукой.
Мерик притворился, что не видит, и перевел взгляд на Изольду. Челюсти девушки были по-прежнему сжаты, а внимание приковано к земле. По ее лицу струился пот, и в черном платье ведьмы нитей она наверняка страдала от жары.
Наконец внимание Мерика переключилось на Эврейн. Как и парень, она сняла плащ и несла его в одной руке. Принц был уверен, что это противоречит монастырскому уставу, но едва ли мог винить тетю за это.
Как раз в тот момент, когда Мерик открыл рот, чтобы объявить короткую передышку, шаги Эврейн замедлились. Она сказала что-то и указала на восток. Сафи и Изольда тоже остановились, следя за пальцем Эврейн. На их лицах появились улыбки.
Мерик перевел взгляд влево, и его собственные губы тоже растянулись в улыбке. Он был так сосредоточен на движении вперед, что не удосужился взглянуть на восток. Там высился далекий черный пик, выделяющийся на фоне оранжевого предрассветного неба. Из-за двух выступов по бокам он напоминал лисью голову.
Там находился Колодец Воды, Колодец Истока Нубревнии. Много веков назад он был гордостью этого народа, и самые могущественные колдуны воды рождались именно в Нубревнии. Но люди ушли, и Колодец умер. Теперь, если на континенте и остались сильные колдуны воды, то уж точно не в Нубревнии.
– Поторопитесь, принц! – крикнул Йорис, врываясь в мысли Мерика.
Каблуки скользили по камням, колени ныли… Но вот он оказался на вершине холма. У него от удивления отвисла челюсть, а ноги чуть не подкосились. Чтобы не упасть, Мерику пришлось ухватиться за плечо Йориса.
Внизу все было зеленым.
Живой лес – совершенно здоровые деревья сгибались на ветру у подножия холма, где обрывался черно-белый мир. Заросли тянулись вдоль реки. Когда глаза Мерика привыкли, он разглядел пастбища, где гуляли овцы.
В его груди рождался смех. Он моргнул, потом еще раз. Это была земля его детства. Густые заросли, жизнь и движение. Он был дома.
– Река не отравлена. – Йорис указал на извилистый ручей в лесу, где птицы – настоящие птицы – с щебетом перелетали с ветки на ветку. – Она протекает прямо мимо нашего поселения. Видите? Вон тот просвет в деревьях.
Мерик всматривался, пока не заметил просвет в лесу, к югу от пасущегося скота. На поляне виднелись плоские крыши и… корабль.
Перевернутый корабль.
Мерик достал подзорную трубу и поднес ее к глазам. В центре поселения лежал перевернутый корпус какого-то выцветшего на солнце судна.
– Откуда взялся этот корабль? – недоверчиво спросил он.
Прежде чем Йорис успел ответить, за спиной Мерика послышались шаги и чье-то тяжелое дыхание. Рядом оказалась Сафи, она жадно глотала воздух и кричала, чтобы Изольда дождалась ее внизу, она сама вернется за ней.
Пальцы Мерика сжались вокруг подзорной трубы. Донья жадно разглядывала все вокруг. Принц повернулся к ней, уже готовый потребовать вести себя смирно.
Но Сафи улыбалась.
– Так вот какой он, ваш настоящий дом, – мягко произнесла она. Нежно. – Бог услышал ваши молитвы.
У Мерика пересохло во рту. Ветерок, шелест ветвей, хруст под ногами Эврейн и Изольды, все это превратилось в далекий шум.
Сафи отвернулась, и голос ее упал до шепота, как будто она говорила не с Мериком, а с собой:
– Не могу поверить, но это так. Бог в самом деле услышал.
– Именно так, – сказал Йорис.
Мерик вздрогнул, он забыл о присутствии Йориса. Забыл, что Эврейн и Изольда идут следом. Все его мысли были поглощены улыбкой Сафи. Правдой, прозвучавшей в ее словах. Ноден услышал его.
– Этот корабль, – продолжал Йорис, – упал с неба почти год назад, каким-то образом занесенный бурей. Он ударился о землю с таким шумом, что его услышали повсюду. А в его трюме был груз – еда.
Мерик тряхнул головой, возвращаясь в реальность.
– А что… с командой?
– На борту никого не было, – ответил Йорис. – Но остались следы распадающегося. Несколько пятен черной гнили, которые мы оттерли. И еще зазубрины от зубов на корпусе, думаю, морских лисиц. Это все.
Позади Мерика раздался крик. Он обернулся – это Эврейн поднялась на холм и увидела оживший лес и реку.
Она упала на колени, прежде чем Мерик успел ее подхватить. Но монахиня только отмахнулась. Она молилась, на ее глаза навернулись слезы. Они текли по грязным щекам.
У Мерика загорелись глаза. Случилось то, ради чего он трудился. То, ради чего трудились, потели и за что боролись все, кто окружал его с детства: Эврейн, Каллен, Йорис.
–Но как?– шептала Эврейн, прижимая к груди свой измятый плащ и качая головой.–