Сьюзан Деннард – Ведьма правды (страница 54)
– Кланяйся маме, а если я понадоблюсь, бей в барабан. Большую часть пути до Лейны мы будем держаться побережья.
– Хорошо. – Рука Каллена опять легла ему на грудь, и он устало кивнул. – Счастливого пути, Мерик.
– И безопасной гавани, – ответил Мерик и вышел из каюты.
Оказавшись наверху, адмирал крикнул Райбер, чтобы та разбудила пленниц. Он намеренно назвал их пленницами. Не гостями, не пассажирками.
Изольда шла за Сафи, та – за Эврейн, а та – за Райбер. Процессия двигалась через темный трюм к трапу. Двое матросов уставились на Изольду, когда ее нога коснулась первой ступеньки. Они что-то бормотали себе под нос, их нити дрожали от неприязни.
Сафи – в типичной для нее манере – бросила взгляд на матросов и медленно провела большим пальцем по шее.
Их нити вспыхнули серым от страха.
Изольда скрипнула зубами и бросила взгляд на Эврейн, надеясь, что монахиня ничего не заметила. Та не заметила, но все равно девушке придется в тысячный раз напомнить Сафи, чтобы она не проявляла так откровенно своих чувств. Сафи хотела как лучше, но ее угрозы лишь привлекали внимание к тому, насколько другой была Изольда, а от этого ни проклятий, ни серых нитей вокруг не становилось меньше.
Обычно Сафи понимала, что не стоит постоянно угрожать людям, но сейчас все было иначе. С тех пор как она побывала в кандалах, в нитях девушки не переставало биться ржавое чувство вины. Золотой стыд. Голубое сожаление.
Изольда раньше не видела ничего подобного. Не подозревала, что ее повязанная сестра может так сильно переживать из-за того, что причиняет кому-то неприятности – по крайней мере, кому-то кроме Изольды.
Девушки вышли на пустую палубу «Джаны». Внезапно нити Сафи вспыхнули новыми красками. Иссиня-зеленый ужас. Голубая печаль. Все это тут же переплелось с чувством вины, стыда и сожаления.
У подножия высокой скалы, нависшей над «Джаной», лежал безмолвный серый галечный пляж. Только шаги моряков нарушали ритм волн и ветра. Не было слышно ни щебета ласточек, ни криков наглых чаек. Ни пеликанов, сидящих на скалах, ни буревестников, проносящихся мимо, – ничего. Птицы были, но они больше не могли петь или летать. Тушки и голые скелеты устилали берег или качались в тихих волнах отлива. Были и сотни мертвых рыб, выброшенных на песок. Их до костей высушило солнце.
Сколько тысяч трупов скопилось здесь за годы Перемирия? А сколько еще их приносит волнами каждый день?
Изольда перевела взгляд на Эврейн, гадая, что чувствует монахиня при виде измученной родины. Но нити женщины оставались спокойными, в них лишь мелькнула грусть.
Изольда откашлялась и изо всех сил постаралась не заикаться.
– Я думала, только вода в реках отравлена. А не рыба.
– Рыбы, – ответила Эврейн, переходя на другую сторону от Изольды, – плавают в отравленной воде и умирают. А потом птицы едят рыбу и тоже умирают.
Сафи прислонилась к фальшборту, ее лицо и нити превратились в комок ужаса.
Изольда замерла, сожалея, что не умеет так же открыто показывать чувства, как Сафи. Ей бы хотелось дать понять Эврейн, что у нее тоже болит сердце при виде погубленной земли, а ребра сжимаются и превращаются в стальную клетку. Но у девушки не было ни сил, ни слов, она так и осталась стоять на месте.
Уголком глаза ведьма заметила вспышку, и ей даже не понадобилось поворачиваться, чтобы понять, кто спускается по трапу. Кто подошел к Эврейн и вынул подзорную трубу.
Нити между Мериком и Сафи переплелись еще сильнее и представляли собой запутанный узел противоречий. Они тянулись друг к другу, как щупальца морской звезды, и были окрашены в пурпурный цвет голода. Страдание цвета красного вина с синей ноткой сожаления.
И очень много пунцовой страсти.
«Этот узел может стать взрывоопасным», – подумала Изольда, яростно потирая переносицу.
– В чем дело? – спросила Сафи.
Изольда вздрогнула. Она была так увлечена нитями, что не заметила, как подруга повернулась к ней.
– Ничего, – пробормотала Изольда, хотя знала, что Сафи сразу различит ложь.
– Она босая! – вдруг воскликнула Эврейн, чем удачно отвлекла Сафи.
Ноздри Мерика расширились, и, хотя губы Сафи приоткрылись – скорее всего, чтобы заявить, что она прекрасно обходится без обуви, – он ее опередил:
– Райбер! Принеси донье обувь!
Девушка выскочила на трап, закусив губу.
– Я могу раздобыть сапоги, адмирал, но ей лучше вернуться со мной в трюм. Быстрее подберем подходящие.
– Действуй.
Мерик пренебрежительно махнул рукой, снова направляя подзорную трубу на берег.
Сафи взглянула на Изольду.
– Хочешь пойти с нами?
– Я останусь.
Если она присоединится к Сафи, то та закидает ее вопросами. Вопросами, которые могут привести к связывающим этих двоих нитям…
Или еще хуже – к голосу Тени из ночных кошмаров Изольды.
– Я хочу побыть на свежем воздухе, – поспешно добавила девушка.
Сафи не поверила. Она бросила взгляд на ближайших матросов, которые карабкались вверх по мачтам. Потом перевела скептический взгляд обратно на Изольду.
– Ты уверена?
– Со мной все будет в порядке, Сафи. Ты забыла, что это я учила тебя искусству боя.
Сафи насмешливо хмыкнула, но ее нити вспыхнули розовым цветом – смех.
– Неужели, дорогая ведьма нитей? Ты уже забыла, что именно меня называли в Веньясе Великим Потрошителем?
Сафи драматично взмахнула рукой, изобразив нападение на Райбер.
Теперь Изольде не нужно было заставлять себя улыбаться.
– Ты хорошо расслышала? На самом деле тебя называли Великим Поглотителем, Сафи. Очень уж ты поесть любишь.
Сафи остановилась, достаточно близко, чтобы ткнуть пальцем в сторону Изольды.
В ответ та сделала вид, что сейчас откусит его.
Изольда посмотрела на трап, где стоял, нахмурившись, Мерик и давилась смехом Эврейн. Девушка обрадовалась, видя смех монахини, и тепло разлилось у нее в груди.
– Рада видеть, что тебе лучше, – сказала Эврейн.
– Да, хорошо чувствовать себя лучше, – ответила Изольда, перебирая в голове, чего бы такого умного добавить. Да хоть бы что, если уж честно.
Но ничего подходящего не нашлось, и в воздухе повисла неловкая тишина. Изольда начала потирать правый локоть, просто чтобы чем-то заняться.
От этого нити Эврейн вспыхнули зеленым светом.
– У тебя болит рука, а я, идиотка, оставила свои мази в трюме.
Она поспешила прочь, оставив Изольду с Мериком.
С принцем, который мог стать мужчиной, связанным нитью сердца с ее повязанной сестрой, то есть практически членом семьи, но мог оказаться и врагом. С принцем, который теперь диктовал, куда и как отправятся Изольда и Сафи.
Не успела она понять, что делает, как изо рта вылетели слова:
– Вы женаты?
Это был первый вопрос, который задавала ведьма нитей, приступая к созданию камня нитей. В детстве Изольда слышала его от Гретчии тысячу раз.
Пальцы Мерика сжались на подзорной трубе, а нити вспыхнули от удивления.
– Э-э… нет.
– Есть любовница?
Мерик опустил подзорную трубу, его нити пульсировали неприязнью.