Сьюзан Деннард – Ведьма правды (страница 3)
Сафи кивнула и, поморщившись от боли, размотала плащ, который прежде заменял ей юбку. Когда обе девушки избавились от промокших тряпок, Изольда приготовилась к броску.
– Готова? – спросила она.
– Готова, – кивнула Сафи.
Первый коричневый комок ткани взлетел в воздух, второй последовал за ним.
А девушки одновременно спрыгнули с камня и исчезли под водой.
Пока Изольда-из-мидензи освобождалась от пропитанных соленой водой рубахи, сапог, штанов и, наконец, нижнего белья, боль усиливалась. Под каждой снятой полоской ткани обнаруживался десяток порезов и царапин, оставленных известняком и ракушками, а при очередном порыве ветра начинала ныть еще дюжина.
Этот древний полуразрушенный маяк годился как убежище, но только на время прилива. А потом тут будет небезопасно. Но пока вода доходила до груди, хотелось надеяться, что и глубина, и грохот волн, отделявшие маяк от болотистого берега, скроют девушек от колдуна крови.
Внутри это строение по размеру было не больше, чем спальня Изольды на чердаке над кофейней Мэтью. Солнечный свет проникал сквозь покрытые водорослями окна, а ветер заносил морскую пену в арочную дверь.
– Прости меня, – глухо произнесла Сафи из-под промокшей рубахи.
Наконец она полностью выпуталась из одежды и швырнула ее на подоконник. Обычно смуглая кожа Сафи побледнела на фоне веснушек.
– Не извиняйся. – Изольда собирала брошенную одежду. – Начнем с того, что это я рассказала тебе об игре.
– Так и есть, – ответила Сафи дрожащим голосом.
Она прыгала на одной ноге, пытаясь избавиться одновременно и от штанов, и от сапог. Изольда про себя отметила, что подруга вечно так делает, и в очередной раз удивилась тому, что девушке, дожившей до восемнадцати лет, не хватает терпения, чтобы нормально раздеться.
–Но именно
– Пришлось бы жить вместе с крысами, – перебила ее Изольда. Она нашла самый сухой и солнечный угол и перебралась туда. – Правильно, что тебе захотелось найти что-то еще. Может, обошлось бы дороже, но оно того стоило.
–«
Слова пульсировали в голове Изольды в такт биению ее сердца. В такт толчкам крови.
Изольда никогда раньше не встречала колдунов крови или вообще кого-то, чья магия произрастала из Пустоты. Они обитали исключительно в страшных сказках, то есть были ненастоящими. Они не охраняли гильдмейстеров и не пытались проткнуть тебя мечом.
Не то чтобы девушки часто устраивали набеги. Так, изредка, и грабили они исключительно тех, кто этого заслуживал.
Людей вроде тех двух подмастерьев, что испортили партию шелка у гильдмейстера Аликса и пытались свалить вину на Сафи.
Или вроде тех бандитов, что вломились в дом Мэтью, пока того не было в городе, и украли его столовое серебро.
Было еще четыре случая, когда игра в карты таро заканчивалась для Сафи драками и пропажей денег. Разумеется, следовало восстановить справедливость и в особенности следовало вернуть похищенное.
Однако сегодня им впервые понадобилось залезть в аварийный мешок за лекарствами.
Порывшись среди запасной одежды и курдюков с водой, Изольда нашла две тряпки и тюбик ланолина. Она подхватила брошенное оружие и потащила все обратно к Сафи.
– Давай почистим клинки и придумаем план. Мы должны как-то вернуться в город.
Сафи сняла второй сапог, взяла меч и нож. Обе девушки уселись со скрещенными ногами на грубый пол, и Изольда погрузилась в привычный запах оружейной смазки.
– А как выглядели нити колдуна крови? – тихо спросила Сафи.
– Не успела заметить, – ответила Изольда. – Все произошло слишком быстро.
Она с силой полировала сталь. Следовало защитить от ржавчины чудесные клинки, выкованные в империи Марсток, – подарок Габима, повязанного брата Мэтью.
В каменных руинах воцарилась тишина. Слышался шорох ткани по стали, пока девушки натирали клинки, да нескончаемый грохот волн Джадансийского моря. Изольда знала, что выглядит невозмутимой, но была абсолютно уверена, что ее нити окрасились во все оттенки страха, как и у Сафи.
Изольда была ведьмой нитей, а значит, не могла видеть свои собственные нити, как и нити других таких же колдуний.
Ей было девять, когда ведовской дар проявился впервые. Изольде тогда показалось, что сердце вот-вот взорвется и превратится в пыль. Она ощутила миллионы чужих связей. Всюду, куда ни глянь, были нити: они сплетались и расплетались, возникали и исчезали снова. И ни одна не была ее собственной. Она так и не смогла увидеть, как сама вплетается в этот мир.
Поэтому, подобно всем ведьмам нитей из народа номатси, Изольда научилась сохранять голову холодной, когда сердце пылало, а кончики пальцев – неподвижными, когда все тело дрожало. И не обращать внимания на эмоции, которым поддавались другие.
– Думаю, – произнесла Сафи, прервав задумчивость Изольды, – колдун крови знает, что я – ведьма правды.
Изольда замерла.
– И почему, – произнесла она твердым, как сталь в ее руках, голосом, – ты так решила?
– Из-за его улыбки. – Голос Сафи дрогнул. – Он почуял мой дар в крови и теперь, как в сказках, может выследить меня где угодно.
– То есть он может прямо сейчас охотиться на тебя.
По спине Изольды пробежал холодок, плечи напряглись. Она еще сильнее сжала клинок.
Обычно чистка оружия помогала обрести баланс. Мысли замедлялись, и девушка опять начинала размышлять здраво. Изольда была прирожденным тактиком, зато именно у Сафи появлялись идеи, служившие толчком к действиям.
Вот только сейчас Изольда не была в состоянии предложить ни одного решения. Они с Сафи могли затаиться и бегать от городской стражи пару недель, но было невозможно скрыться от колдуна крови.
Особенно если он точно знал, как выглядит Сафи, и мог продать ее тому, кто больше заплатит.
Когда человек стоял прямо перед Сафи, она могла отличить правду от лжи, реальность от иллюзии. И насколько удалось выяснить Изольде во время занятий с Мэтью, последняя зарегистрированная ведьма правды умерла сто лет назад – ее обезглавил император Марстока за сотрудничество с королевой Карторры.
Если о даре Сафи узнают, ее станут использовать как инструмент в политических играх…
Или уничтожат как политическую угрозу.
Дар Сафи был крайне редким и ценным, поэтому она всю жизнь хранила его в тайне. Как и сама Изольда, Сафи была еретичкой, то есть незарегистрированной ведьмой. На тыльной стороне ладони не было татуировки, извещавшей окружающих о ее даре. Однажды кто-нибудь еще, кроме самых близких друзей, догадается, кто она такая, и тогда солдаты ворвутся в гостевую комнату гильдмейстера Шелковой гильдии и уведут Сафи, закованную в цепи.
Вскоре клинки девушек были вычищены и заново наточены, и Сафи устремила на Изольду один из своих самых мрачных взглядов.
– Давай уже, – велела Изольда.
– Наверное, нам придется бежать из города. Покинуть империю Дальмотти.
Изольда сжала просоленные губы и постаралась не хмуриться. Не чувствовать.
Одна мысль о том, чтобы покинуть Веньясу… Нет, Изольда бы не смогла. Столица империи Дальмотти была ее
Жители Северной пристани уже перестали замечать ее бледную кожу и чуть узкие глаза – прямое свидетельство того, что она была номатси.
И ей потребовалось шесть с половиной лет, чтобы стать там своей.
– Пока, – тихо произнесла Изольда, – давай подумаем о том, чтобы незаметно попасть в город. И помолимся, чтобы этот колдун не учуял твою кровь.
Сафи устало вздохнула и устроилась под лучами солнечного света. От них кожа засияла, а волосы заблестели.
– Кому следует помолиться?
Изольда почесала нос, благодарная хотя бы за то, что тема разговора сменилась.
– Нас чуть не убил монах ордена Кар-Авена, так почему бы не Колодцам Истока?
Сафи слегка вздрогнула:
– Не хочу молиться тому же, чему молится этот колдун. Как насчет того нубревнийского бога? Как там его зовут?
– Ноден.
– А, точно. – Сафи прижала руки к груди и уставилась в потолок. – Ноден, бог нубревнийских волн…