Сьюзан Деннард – Испытание молчанием (страница 13)
Однако чем больше Винни варилась в этих вопросах, тем больше страх, что ее поймают Вторниганы-«лямбды», преобразовывался в гнев.
Пылающий, вулканический гнев, который заполнял собой каждую каплю ее существа. Потому что если папу подставили – зачем он тогда убежал? Если он невиновен – зачем оставлять после себя набор мудреных подсказок, с которыми должна разбираться его
Разве так поступают? Разве невиновный человек бросит жену собирать по кусочкам его разбитую семью? Разве вынудит раскрывать преступление, в котором его ложно обвинили, своего ребенка?
Чем дольше ярость кипела и булькала, превращая Винни в миниатюрный Везувий, готовый извергнуться, тем больше Винни осознавала, что нет никакого смысла идти по папиной карте в лес. Теперь, когда ее саму и ее близких практически вернули в стан светочей, доказательство папиной невиновности ничего не изменит. Это лишь будет доказательством папиной трусости.
Вот почему Винни засунула воспоминания, подсказки и гнев в ящик и запихнула его глубоко-глубоко. Вот почему она выкинула ключ от этого ящика и почти не смотрела в его сторону целых девять дней.
Потому что ей хочется послать этого типа на хрен: вот на чем он тогда смылся, на том пусть и катится! Папа ей не нужен. Ее семья как-то выстроила новую жизнь без него. И все, что он хотел заставить ее искать в лесу, может оставаться спрятанным там до конца времен.
Но теперь…
Теперь, когда этот неизвестный
Придется ей открыть ящик с надписью «Папа» и выпустить все его содержимое на свободу.
Винни лишь остается надеяться, что она выживет при извержении.
ТЕСТОВЫЙ ПОРТАЛ ЦУГУТА-ФОЛЛЗ
8 АПРЕЛЯ (ПОНЕДЕЛЬНИК)
РЕЗУЛЬТАТЫ ТЕСТОВ ЗА ПРЕДЫДУЩИЙ ДЕНЬ
Проведенные тесты: 19.
Положительные результаты: 0.
ДОСТУПНЫЕ ТЕСТОВЫЕ ПЛОЩАДКИ:
Больница Понедельниксов: только по записи.
Актовый зал в усадьбе Воскресенингов: только для несовершеннолетних.
Плавучий карнавал: скоро открытие.
Выполните свой гражданский долг и сдайте анализ, как только рядом с вами появится площадка!
Глава 11
Трупное дежурство после воскресной ночи проходит совсем не так, как после охоты Средансов, и Винни это поначалу раздражает. То, что участники собираются в другом месте (не прямо в лесу, а в усадьбе Воскресенингов), – это еще полбеды. Главное – старший дежурный растерян и бестолков.
Старший дежурный, четырнадцатилетний Финн Воскресенинг, возится с планшетом, на котором есть все координаты кошмарьих трупов с прошлой ночи. В этот раз обошлось без погибших нонов. Винни сама удивилась тому, каким это стало для нее облегчением. Раньше она никогда не думала о нонах и не переживала об их смертях…
Теперь она понимает, что это делало ее бесчувственным монстром. Но ведь она такой не родилась. Ее учили не чувствовать ничего к нонам с самого ее рождения. Культура гуще крови и все такое. Даже теперь у Винни звучит в ушах голос Чада Среданса, который потешался над ней в ее первое утро трупного дежурства:
– Так, – мямлит Финн, скользя пальцами по планшету. Солнце едва заявило о намерении подняться, и свет экрана ложится на детскую мордашку Воскресенинга, делая его похожим на привидение. – Думаю, начать можем около парковки, с вот этой… э-э-э, сильфиды. А потом вот эта кучка мантикор на берегу… Мы сделаем крюк и подберем их. Хотя стопэ, тут еще рука тролля.
Винни приходится прикусывать язык, чтобы не вмешаться.
Или не сказать, что Финн неправильно произносит слово «дролль». «Первая буква – не Т, а Д. Чем ты слушал на уроках?» Хотя, что за глупый вопрос? Ведь из-за четырехлетнего отставания Винни в усадьбе Воскресенингов определили к восьмиклассникам. Так что она может сделать выводы на основе собственных наблюдений: Финн ничем не слушал.
Он, помимо прочего, еще и дружок ее кузена Маркуса, что автоматически делает его ненадежным человеком.
Хотя у Винни нет никакого желания привлекать к себе внимание в это утро (и вообще когда-либо), когда Финн заканчивает свою сумбурную летучку, так толком и не раздав инструкций, смолчать она тоже не в силах. В конце концов, у них три квадроцикла, и ребятам надо точно знать, куда ехать. А еще хуже то, что Финн отметил не
Наука – против нее не попрешь.
В итоге Винни рявкает:
– О господи, дай же сюда!
Она выхватывает у Финна планшет, и надо отдать ему должное: на его лице не огорчение, а скорее облегчение, как и у остальных членов команды – троих Воскресенингов, двоих Вторниганов и троих Четвергссонов.
– Элейн, вези своих на северную сторону озера! – командует Винни. – Гектор, ты остаешься на западной. А мы с Финном объезжаем все по кругу и едем на восток. Координаты у всех есть?
Теперь экран освещает лицо Винни. Физиономии Элейн и Гектора тоже сияют призрачным светом, ведь и у них в руках по планшету.
Круто, однако. Винни почти недоумевает, почему Средансы тоже не используют планшеты, но ответ не заставляет себя долго ждать. Как только экран гаснет, Винни видит на нем все пятна и полоски от кишок дохлых кошмаров. Гадость какая!
Но это в духе Воскресенингов: иметь девайсы, офигенные в классе, но в полевых условиях – полное дерьмо.
– Поведу я, – заявляет Винни, когда все направляются к своим квадроциклам. Хотя бы квадроциклы такие же, как у Средансов.
Дорога на север мимо усадеб Понедельниксов и Вторниганов отнимает у дежурных четверть часа. Вокруг них уже в полную силу разгорается утренний свет, выводя весь мир из бесцветной ночи навстречу юной, только-только оперяющейся весенней зелени. Рассветает не на шутку, солнце озаряет небо на востоке обещанием.
Квадроцикл подпрыгивает и подскакивает, мчась сквозь деревья. По этой ухабистой дороге Винни ездила много раз. И вот появляются красные датчики лесной границы. Винни объезжает их… и весь мир преображается: зеленый цвет стирается. Птичьи трели затихают.
Странным образом Винни становится уютнее, как только они пересекают граничную черту. Эти ощущения – полная противоположность тому, что она переживала на похоронах: лес примиряет ее с собой, приветствует ее. Словно в рассветных тенях ей больше не нужно притворяться кем-то, кем она не является. Ведь сам лес не притворяется никогда.
Светочи-товарищи Винни не очень разговорчивы в дороге. Не болтают они и во время сбора тел, который занимает целый час. Там, где Винни ожидала увидеть следы Ворчуна – особенно после случившегося с Грейсоном, – ничего такого нет. Все кошмары, останки которых они подбирают, несомненно были убиты охотниками-Воскресенингами: одна сильфида, три детеныша мантикоры, один геллион.
Самая интересная их находка – рука дролля, огромная и мясистая, размером почти с целую Винни.
Винни, если честно, не совсем понимает, почему они должны забирать руку. Отдельные части тела вроде бы не должны оживать как неупокоенные души… так ведь? Винни покусывает губу, воображая такую сцену. А ее разум в это время пролистывает «Справочник», как поисковая система, охотящаяся за какой-то строчкой или ссылкой, которую могла пропустить раньше.
Так ничего и не найдя, она мысленно делает заметку, чтобы спросить Марио, когда будет сдавать ему руку…
«Погоди, – щелкает у нее в голове. – Ты же не повезешь эти трупы. Ты здесь вообще-то не ради дежурства. Или ты забыла про карту? Или ты забыла про коробку с надписью „Папа“, грозящую вулканическим извержением?»
Воздух с шипением вырывается из ее груди. Выходит, даже этот дурацкий планшет, обляпанный кошмарьими внутренностями, не помешал ей полностью раствориться в лесном воздухе, который студит теперь ее щеки. В изувеченных трупах, сваленных на платформу квадроцикла, пахнущих землей, кровью и гниением.
Ее, похоже, тянет остаться. На самом деле ей откровенно не хочется бросать все это ради решения задачи, за которую она не должна была даже браться.
– Окей, – говорит Винни, как только они заканчивают крепить руку дролля, а привязывать приходится резиновым шнуром, потому что она не хочет смирно лежать поверх остальных трупов. – Теперь поведешь ты, Финн, а я пошла.
– Чего? – удивляется Люсиль Четвергссон, приходя в ужас оттого, что Винни оставляет их на попечение неумехи-Финна. Или оттого, что Винни вздумала топать через лес в одиночку?
И тут Люсиль можно понять.
– Я, э-э-э, пойду в ту сторону. – Винни показывает куда-то на юго-восток. – Мой дом недалеко.
Версия, которую она репетировала накануне перед зеркалом. И это не ложь – она и