Сьюзан Деннард – Испытание кошмаром (страница 10)
Франческу тогда колбасило так же, как и сейчас. Поначалу Винни думала, что мама колеблется, вручать ли открытку дочери… Но в прошлом году Винни случайно услышала, как мама бормочет: «Дело превыше всего. Преданность до мозга костей». С этими словами она сунула письмо в сумочку и исчезла.
Винни остается только предполагать, что мама сделает то же самое и в этом году: отдаст письмо Совету. И Винни это устраивает. Пусть открытка попадет к светочам. Пусть они сами разбираются с папой.
– Пойду немного домашку поделаю, – говорит Винни. И формально это даже не ложь: она же идет готовиться к испытанию, а это в ее случае домашняя работа. Поэтому сказанное прозвучало почти естественно. – А потом, наверное, спать лягу. – Это тоже не ложь, ведь Винни в конце концов обязательно ляжет спать.
Мама просто кивает, не отходя от раковины, и пытается улыбнуться:
– Твои очки прекрасно смотрятся, Винтовка. Хорошо в них сегодня было видно?
Винни кивает:
– Отлично все видно. Спасибо, мам. И за ужин тоже.
Из маминой улыбки уходит напряжение. Она отодвигает волосы со лба мыльной рукой и, кажется, впервые по-настоящему смотрит на дочь с тех пор, как та пришла домой. Мамин взгляд скользит по ней, а выражение лица смягчается. Как будто лесной туман проник сюда и сгладил резкие черты лица Франчески – такие же, как у Винни.
– Знаешь, я очень тобой горжусь.
У Винни пересыхает в горле. Зубы начинают стучать.
Ну нет. Ей сейчас нельзя такое слышать, иначе ее прорвет и она во всем признается. Дэриан поворчал-поворчал, да и отпустил ее на испытания, а как поведет себя мама, неизвестно. Может одобрить и даже поддержать больше, чем Дэриан. А может привязать к стулу и сторожить до рассвета.
Если честно, Винни, пожалуй, предпочла бы второе. Видеть проблеск надежды в глазах Дэриана было очень тяжело. Увидеть его в маминых было бы невыносимо.
– Люблю тебя! – кричит она.
Потом пулей вылетает из кухни, проскакивает гостиную с низким потолком, взмывает по скрипучей лестнице (третья ступенька – просто жуть, осторожно). И вот в конце коридора – ее комната со скошенным потолком, где все лето слышно топот беличьих лапок.
Винни «занимается» час, подпрыгивая всякий раз, когда ей кажется, что мама идет наверх, и выбегая пописать каждые десять минут – похоже, ее мочевой пузырь ни с того ни с сего сжался до размера изюма.
Наконец городские колокола вызванивают восемь. И Винни переходит к действиям. Она запихивает подушки под одеяло, включает генератор белого шума, собирает снаряжение Эндрю, берет новую кожаную куртку и на самых кончиках мысочков прокрадывается в комнату Дэриана. Он не живет дома уже почти два года, но, как все, к чему он прикасается или хоть раз прикоснулся, его комната – это сводная таблица. Даже цвета какие-то экселевские – оттенки зеленого и серого, с черными разделительными линиями.
Винни открывает сизые шторы, и первый лунный луч копьем пронзает комнату. Этого света недостаточно, чтобы что-то рассмотреть, но достаточно, чтобы одеться. Вот это окно с кривым стеклом, не знавшее ремонта со времен постройки дома, то есть почти сто лет, сегодня послужит Винни выходом. Крыша под ним выступает, и можно легко спрыгнуть на поленницу, а затем на землю. Винни неоднократно это проделывала, проходя свою импровизированную домашнюю «полосу препятствий».
Винни натягивает старые черные джинсы, которые ей немного тесны и сильно коротки, – прошлой осенью она неожиданно резко вытянулась. И черную водолазку, найденную месяц назад, когда они с Дэрианом копались в закромах секонд-хенда.
Внизу свистит кипящий чайник. Включается телевизор: показывают местные новости мира светочей.
«Стаи вампов снова активизировались», – сообщает диктор Джонни Субботон.
У Винни перед глазами возникают его уложенные гелем черные волосы. Мама раньше в шутку вздыхала о том, как он хорош собой. Папа в шутку бормотал, что не видит ничего особенного.
А все-таки любопытно, куда мама в этот раз спрятала открытку.
«Также наблюдается повышение активности в горячих точках, – продолжает Джонни. – Лодочникам рекомендуется держаться подальше от красных буйков в Малом озере, а также от всех зон, отмеченных вешками за пределами обычных границ. Полный список координат доступен на сайте охотников». – И Джонни диктует адрес сайта.
Винни тянется за кожаной курткой и вдруг замирает. Со всеми сегодняшними треволнениями она начисто забыла про Марио. Наверное, он уже отправил ей электронное письмо.
– Черт, – шепчет она, мысленно подкладывая доллар в банку-руганку, которая стоит у них на кухне и пополняется в основном мамиными усилиями.
О том, чтобы проскользнуть вниз, к семейному компьютеру, и проверить почту, нечего и думать. А мобильного телефона у нее нет, в отличие от большинства тинейджеров Цугута-фоллз. Мобильная связь здесь не работает – лес создает помехи, нет сигнала. Правда, для телефонов существует местная сеть вайфай, но у Винни нет доступа – и не будет, пока не закончится срок наказания ее семьи изгойством.
Придется отложить проверку до завтра. К тому же ответ едва ли поменяет что-то прямо сейчас. Выиграла она спор с Марио или нет, она идет на первое испытание. Она идет в лес.
Надев кожаную куртку, Винни находит в шкафу Дэриана коробку с надписью «сумки» и вытягивает одну – почти целиком черную. Она старая, с потертыми ручками, но в нее поместится ксерокопия страниц из «Свода правил» и мамина старая копия сокращенного «Справочника кошмаров». Еще туда влезут амуниция Эндрю и ловушки с ядовитым туманом.
В довершение она надевает медальон, который получила в подарок от Дэриана, и заправляет его под водолазку, ощущая сердцебиение на кончиках пальцев. Она жалеет, что наелась в ужин. И ей снова надо по-маленькому. Но поворачивать назад слишком поздно. Время действовать.
Лес ждет.
Глава 10
Пеший путь до усадьбы Четвергссонов занимает больше времени, чем она рассчитывала. Семейный велосипед она решила не брать – мама могла заметить. А позаниматься с Винни вождением Фрэн пока так и не успела, хотя сама же на этом все время настаивает. Ну, если не считать нескольких занятий месяц назад. Раньше, когда Винни дружила с Эрикой, она регулярно ходила пешком в их усадьбу. В памяти как-то отложилось, что полторы мили – это близко.
Выясняется, что память – обманщица. Особенно когда тебе надо кровь из носа оказаться на месте в девять часов. И тем более когда ты имела глупость поужинать и тебе охренеть как приспичило в туалет.
В итоге бо́льшую часть пути она пробегает трусцой, и пот льет с нее градом под кевларовой броней, которую она натянула за сараем. Когда в поле зрения появляется длинный подъезд к усадьбе, Винни уже умирает от жажды.
Она переходит на шаг. Мимо проезжают машины – никто не предлагает подбросить. Даже скорость никто не снижает, хотя Винни чувствует на себе взгляды водителей.
Когда-то поход в усадьбу Четвергссонов был захватывающим приключением, ведь мама Эрики возглавляет клан, поэтому Эрика живет в самой усадьбе. Винни всегда представляла себя богатой, поднимаясь в комнату подруги на верхнем этаже, проходя по прохладной плитке мимо высоченных окон.
Если усадьба Понедельниксов напоминает кампус, у Четвергссонов скорее музей современного искусства: четкие линии серых каменных построек, вписанных в карман между горой и лесом. Усадьбу окружают пруды, заросшие лилиями и обрамленные камышом.
Когда Винни добирается до конца подъездной дороги и усадьба предстает перед ней во всей красе, она видит полную иллюминацию. Лучи прожекторов перед зданием выхватывают идеальные прямые углы живой изгороди – так подстричь кусты способен только Четвергссон.
Винни по старой привычке бросает взгляд на окно комнаты Эрики. Свет не горит, но в глубине мерцает огонек, как если бы кто-то смотрел телевизор. Странное дело: мама Эрики всегда была категорически против телевизора в спальне.
Под широким каменным навесом, который ведет к парадной двери, припаркованы черные внедорожники. Рядом болтаются тинейджеры, облаченные в такую дорогую, такую новую броню, что Винни и не снилась. Она насчитала пятерых и всех узнала – видела в школе. Двое Воскресенингов, один Вторниган, один Четвергссон и Фатима Среданс.
Правило гласит, что любой светоч, кроме выходцев из нонов, может попытаться стать охотником в месяц своего шестнадцатилетия. Но если он потерпит неудачу, на этом все. Никаких пересдач. Никаких вторых шансов. Ставки слишком высоки, чтобы пускать в лес того, кто недостаточно хорош, подвергая его жизнь риску.
– Винни! – щебечет жизнерадостный голос.
Потом второй:
– Господи, что ты тут делаешь?
Из-за ближайшего внедорожника вылетают Бретта и Эмма в новейшем обмундировании на все тело (число претендентов вырастает до семи). Винни приходится бороться с желанием свернуться калачиком. Близняшки бегут к ней вприпрыжку и заворачивают в объятия, несмотря на ее откровенную попытку отступить.
Они пахнут каким-то цветочным парфюмом. Похоже на сирень. Вообще-то аромат довольно приятный.
– Ты оказалась права! – захлебывается Эмма.
– Он и правда был там! – звенит Бретта.
– Кто? – спрашивает Винни, выскальзывая из объятий.
– Джей!! – Эмма теребит себя за косички. – Мы не знали, что ему сказать, но нам удалось взять с него обещание пообщаться с нами после субботнего выступления.