Сьюзан Даррадж – Позади вас – море (страница 26)

– Ля, йа бинти[38]. – Он успокаивающе погладил ее по колену. – Не волнуйся. Могу посидеть с тобой.

– А кто я?

– Моя Самира.

Может, брат Джерома и не пробудет тут долго, думала Самира. Но каждый раз, вставая и выглядывая в кухонное окно, она видела его во дворе.

– Ты прячешься, – сказал бабá, словно происходило нечто совершенно естественное. – А твоя мать постоянно прячет мои документы. Не хочет, чтобы я ушел домой. – Он вздохнул. – Ты должна замолвить за меня словечко.

В этот момент в дом вошла Сара в белом праздничном платье.

– Ах, вот вы где. Тетя, там все пляшут.

– Как здорово!

– Пошли, потанцуешь со мной.

– Попозже. – Она уже допивала второй бокал.

– Пожалуйста! Я больше ни с кем танцевать не хочу.

Племянниц и племянников у Самиры было четырнадцать, но Саре она приходилась еще и крестной. Младшая из близняшек, бонусный ребенок, которого из жалости предложили бесплодной сестре.

– Иди веселись. – Бабá погладил Сару по голове.

– А она кто? – спросила Самира.

– Разве не твоя дочка?

Она на мгновение прикрыла глаза. Разум отца метался из стороны в сторону, – то он помнил все ясно, то начинал рассказывать небылицы. Когда он впервые ее спросил, почему она до сих пор не замужем, Самира дернулась, как от пощечины. Теперь на отца нельзя было рассчитывать, никогда не поймешь, с тобой он сейчас или бог знает где. Словно тонущий ребенок: вынырнет на поверхность, потянешься его вытащить, а его уже снова утянуло в пучину. Музыка во дворе заиграла громче, Самира сердито думала, что вообще-то, даже если Руба никому об этом и не сказала, праздник оплатила она. И все эти гости едят ее еду и пьют ее пиво.

Сара вытащила ее во двор. Ребята Логана собрали тут дощатый танцпол, Самира вышла на него и начала покачивать бедрами. Сообразив, что наконец появился человек, умеющий танцевать, юный барабанщик звонче застучал в барабан, словно бросая ей вызов.

Но ее было не испугать. Самира двигалась, и длинная темно-синяя юбка вторила ей, задерживаясь в воздухе атласной волной даже после того, как бедро уже опустилось.

Самира знала, что люди не часто обращают на нее внимание, зато когда она танцует, глаз оторвать от нее не могут. Даже скупой на комплименты Джером однажды сказал ей:

– Ты движешься, как самая сладкая фантазия, и сложена так же.

А сам все гладил ее платье. Они тогда ехали домой с вечеринки. В тот вечер, много лет назад, она танцевала в кругу других гостей, и барабанщик, продолжая неистово молотить по табле, выбежал и упал перед ней на одно колено. Джером от этого зрелища вспыхнул, как газовая лампа, и дома сразу потащил ее в спальню. Не то чтобы она была против. Просто ей хотелось, чтобы все было нежно, чтобы она успела переключиться, а нетерпеливый Джером не готов был медлить. Месячные в тот раз пришли точно вовремя, и Джером, уверенный, что на этот раз у них точно получилось, ударил ее. Она не дала сдачи, застыла от неожиданности, и он продолжил, стал молотить по лицу, по спине, по бедрам. К вечеру у нее по всему телу темнели синяки.

Покачиваясь в ритм музыке, Самира с изумлением думала, что от этих воспоминаний ей до сих пор трудно дышать. За весь танец она ни разу не взглянула ни на брата Джерома, ни на членов его семьи, ни уж тем более на жену с толстыми злыми бровями. Гости зааплодировали, Сара подбежала ее обнять. Самира вернулась в гостиную, снова уселась рядом с отцом и прикончила бутылку.

Проснулась она от какого-то пронзительного писка. Мозг в черепе, казалось, ходил ходуном. Самира попыталась открыть глаза, гадая, где она и почему веки у нее такие тяжелые. Перевернулась на другой бок и рухнула на пол. Но не со слишком большой высоты. Значит, не с кровати. С дивана. Оглядевшись по сторонам, она увидела плоский телевизор Рубы, ее журнальный столик, ее гостиную.

Господи, что за шум!

Она спала одетая, правда без обуви. Где, кстати, ее туфли?

Самира пошла на звук, открыла дверь кухни и вышла на террасу, откидывая с лица длинные волосы. На газон въезжал задом большой грузовик. Он остановился возле тента, и писк наконец смолк.

– Доброе утро, солнышко.

На траву спрыгнул Логан.

– Нельзя так рано шуметь, – хрипло выговорила она. – Люди спят еще.

Из машины вылезли еще двое рабочих, кивнули ей и направились к тенту. Она смущенно махнула им рукой.

– Уже пятнадцать минут десятого. Нужно все собрать. Так и весь день проспишь, – поддразнил Логан, приближаясь к террасе.

Теперь он стоял прямо под ней. Самира могла бы наклониться и сорвать с его бритой головы кепку.

Так она и сделала. Метнула ее через двор, и кепка приземлилась на газон.

– А у кого-то похмелье, – рассмеялся Логан, ничуть не разозлившись.

– Ничего подобного.

– Подумаешь, беда, – пожал он плечами. – Носите его как почетную награду.

Самира сердито глянула на него и босиком вернулась в дом.

Все еще спали. Дверь в спальню Мунира и Рубы была закрыта, дети сопели в кроватках. Самире совершенно не хотелось в таком состоянии находиться у Рубы в гостях. Ей срочно нужно было к себе, в дом, который она купила сама, спрятаться там от всех.

Где же проклятые туфли?

Неважно. Сумочка при ней. Выудив из нее ключи, Самира вышла из дома, закрыв парадную дверь снаружи, и, осторожно переступая босыми ногами, направилась к черной «Ауди», подарку, который сделала себе сама, когда стала партнером в фирме. Начальник на работе аккуратно заметил:

– Слушай, Самира, твою старую «Камри» нельзя ставить на парковку для руководства. Нужно соответствовать.

И она была ему благодарна. Трудно лезть в горы, когда точно не знаешь, как пользоваться веревками.

«Ауди» стояла перед уродливым почтовым ящиком Рубы; венчавший его красный флажок еще несколько лет назад снес проезжавший мимо лихач. Самира пикнула брелоком и вдруг заметила, что к ней приближается Логан в своей кепке.

– Покидаете место преступления?

Он посмотрел на ее босые ноги, а затем его взгляд скользнул выше – по лодыжкам, бедрам, талии, задержался на груди и, наконец, поднялся к лицу.

– Я услышал, как хлопнула входная дверь, и пришел извиниться. – Помолчав, он добавил: – Не подумайте, что хочу вас обидеть, но вы в состоянии сесть за руль?

– Все в порядке.

– Я мог бы вас подбросить.

– Нет, правда, все хорошо.

Он неуверенно кивнул.

– Подождете секунду?

И торопливо зашагал к дому. Вскоре вернулся, держа в руках накрытый белой крышкой стаканчик кофе.

– По дороге взял себе. Но выпить еще не успел. – Он протянул стаканчик ей.

– Нет-нет, я не могу.

– Я запомнил ваш адрес, он был на чеке. До Вифезды сорок пять минут ехать. – Логан сунул стаканчик ей в руку. – Поможет от головной боли. Просто поверьте.

Самира отодвинула клапан на пластиковой крышке. Отхлебнула – и словно волшебного зелья выпила, головная боль сразу утихла.

– Огромное спасибо.

– Легкой дороги! А мне пора заняться тентом.

Он снова улыбнулся и зашагал во двор.

Самира, прихлебывая горячий кофе, села в машину. И только выехав на Белтвэй, вспомнила, что у нее сегодня день рождения.

Дом она купила из-за собственного сада. Обыкновенно Самира проводила тут все воскресенье: валялась на солнце и отвечала на электронные письма. Но сегодня ей слишком тяжело было сидеть на свету и она осталась в доме: дремала на диване и вполглаза смотрела «Нетфликс». Никто из родственников не позвонил. Сара написала: «С днем рождения, тетя!» Самира прочла сообщение, послала в ответ смайлик и снова улеглась.

Когда-то ей говорили: «Станешь партнером, попрощайся с выходными. Никаких суббот. Никаких воскресений. Дай бог, одно рождественское утро за весь год».

Разумеется, ей пришлось расплачиваться за то, что взяла выходной на свой день рождения. Утром в понедельник она приехала в офис к 6:30 и обнаружила в почте 214 писем. А пока уселась за компьютер, их стало уже 216. Бóльшая их часть касалась иска против школы по поводу нарушения прав ребенка с инвалидностью – ее первое дело в новой должности.

Самира открыла первое письмо.

К одиннадцати утра она разобрала три четверти почты. В 11:15 начиналось еженедельное совещание, Самира еще успела выйти в комнату отдыха, размять спину и заварить себе кофе.