Сюсукэ Амаги – Стальной Региос. Том 1 (страница 26)

— Пусти! У нас нет времени!

— Именно! Времени нет! — ответил он с не меньшей злостью.

Он произнёс это так, что Нина, несмотря на всю свою решительность, замешкалась.

— Положение серьёзное, — крикнул он удивлённой Нине. — Невероятно серьёзное. Прохлаждаться некогда. Надо срочно спасаться, а то…

— О чём ты?

— Идём в убежище. На счету каждая секунда.

— Да о чём ты вообще говоришь? — переспросила она.

Лейфона охватила злость и досада. Как можно быть такой спокойной?! Ему захотелось завыть с горя, но Нина по-прежнему ничего не понимала. Будь они в Грендане, любой бы всё понял просто по выражению лица Лейфона. Но здесь, в Целни, всё по-другому. Наверное, другие студенты не лучше. Сколько же человек в самом деле понимали, что происходит? Чем больше он думал, тем злее становился.

— Лейфон?! — вернул его к реальности сердитый окрик Нины.

Он сделал глубокий вдох и постарался произнести следующую фразу так, чтобы она проняла Нину до мозга костей. Фразу простую и однозначную.

— Здесь гряземонстры.

Завыла сирена, и Кариан, узнав о происходящем по телефону в общежитии, немедленно вышел в сторону школьного здания. Он направлялся не в свой кабинет.

Кариан вошёл в конференц-зал на среднем этаже окружённой военными зданиями башни. Несколько присутствующих, включая Ванса, повернулись к нему.

— Как обстановка?

— Треть ног Целни застряли в земле, уйти невозможно, — ответил худой, высокий студент на краткий вопрос Кариана. Его бледная кожа казалась зеленоватой.

— Невозможно?

— Да… Так бы город просто ушёл, но сейчас… Ноги же застряли.

— Студентов эвакуировали? — обратился Кариан к Вансу.

— Городская полиция занимается, но кругом суматоха, и ситуация пока не под контролем, — хмуро покачал головой тот.

— Ничего не поделаешь, — успокаивающе кивнул Кариан. — У нас мало людей с реальным боевым опытом. Надеюсь, вы сумеете по возможности ускорить эвакуацию.

Затем он повернулся к представителю алхимиков.

— Снимите предохраняющие настройки с дайтов всех военных. И пожалуйста, приведите поскорее в действие оборонительную систему города.

— Уже занимаемся.

— Собрать все взводы. Это костяк нашего войска, — Кариан снова посмотрел на Ванса. Тот кивнул.

— Думаете, справимся? — спросил Ванс с напряжённым лицом.

Все посмотрели на Кариана. Беда школьного города — в отсутствии опытных бойцов. Здесь только студенты. Ни на одном из курсов, от первого до последнего, нет взрослых. Осознание этого факта являлось главным источником сомнений и страха жителей города. Справятся ли они с этой бедой?

— Если не справимся — умрём, — отрезал Кариан. — Погибнут не только военные, но и все жители Целни.

У присутствующих перехватило дыхание. Им напомнили, в каком они положении. Всем грозила смерть, и никто не хотел предложить бегство. Можно бежать из города, но нельзя выжить на загрязнённой земле.

— Надо выжить любой ценой. Ради общего будущего, да и ради собственного. Я хочу, чтобы вы это осознали и действовали соответственно.

Все согласились с хладнокровным решением Кариана.

— Гряземонстры? — повторила Нина, немного помолчав.

Значение его слов дошло не сразу. Лейфон понял, что опыт подобных ситуаций у неё отсутствует напрочь.

— Не может быть, город же двигается так, чтобы избегать гряземонстров. Так не бывает…

— Город может избежать лишь тех, что на поверхности, и то не всегда. На этот раз, скорее всего, встретилась спавшая под землёй взрослая матка, — высказал он своё предположение.

Самка гряземонстров вынашивает яйца внутри себя. Матка находится в спячке, пока яйца не превратятся в личинки. Только что родившийся молодняк не способен усвоить загрязнители, и матка будет кормить их чистой пищей, которую хранила в своём теле во время спячки. Если пищи всё равно не хватит, дети будут поедать друг друга. Из оставшихся в живых матка выберет нескольких и будет заботиться о них до полного их взросления. А если и этого будет мало — сама станет пищей для своего потомства. Настолько силён в гряземонстрах инстинкт размножения и заботы о последующем поколении.

— Матка не станет пищей без необходимости. Ведь рядом есть другой источник пищи…

— Что…

Нина вдруг поняла, о чём он. Пищей станут жители Целни. Руки Нины задрожали. От страха? Но тогда…

— Так что прошу тебя, поспешим в убежище, — продолжил Лейфон, неверно истолковав её реакцию.

— Что за бред! — крикнула Нина. Лейфону показалось, что его ударили по лицу. — Эвакуироваться? Бежать?! Думаешь, я стану убегать?!

Лейфон растерянно посмотрел на неё. Свет кэй окутывал её, подтверждая боевой настрой. Он затаил дыхание — такой сильной, прекрасной кэй у Нины не было даже во время боя взводов.

Она была слишком наивна.

— Зачем нужна наша сила? Для чего она нам дана?! Разве сейчас не самое время её применять? Не драться друг с другом, а защищать жизни? Решил, что имеешь право взять и убежать? Не смеши!

Он понял, почему Нина дрожала. То был не страх, а удары разгоняющего страх сердца. Её честность и решительность пересилили ужас. Биение сердца уничтожало страх.

Поэтому она светилась так ярко. Лейфон прищурился. Он никогда не думал, что чья-либо кэй может быть такой яркой. Он знал людей с более сильной кэй, знал людей с более резкой кэй. Но не знал никого со светом кэй такой силы, как у Нины сейчас.

— Всё-таки ты подлец, — тихо сказала она, сдерживая ярость. — У тебя огромная сила — почему ты не применяешь её там, где она нужна?

Она опустила взгляд.

— Мне неведом страх голода. Не испытывала. Поэтому мне не понять до конца твоего отношения к деньгам. Но всё же должно же быть что-то ещё, чего стоит добиваться? Необязательно же только всякими мерзостями позорить силу и репутацию. Да, ты не считаешь зазорным ставить деньги единственной целью. Но разве ты, с твоей силой, не способен совершить что-то большее, чем способна совершить я? Спасти столь многое? Спасая товарищей, давая им повод гордиться тобой, разве не спасёшь ты этим и их сердца?

Слова ранили его, словно кинжалы.

Глаза товарищей из приюта, когда он стал Обладателем Небесного Клинка.

И их же глаза, когда его лишили титула Небесного Клинка.

Их отношение внезапно поменялось, и Лейфон решил, что никто его не понимает. Его предали.

Но, быть может, это они считали себя преданными?

— Я иду.

— Подожди…

«Тебе всё равно не…»

Он не стал произносить остальное. Ей всё равно не победить. Кэй Нины ослепила его, но кэй лишь показывала силу духа. Сама она от этого сильнее не стала. Но что изменится, если он ей так скажет?

— Когда же драться, если не сейчас?!

Брошенные ею напоследок слова означали, что она окончательно решила сражаться. Да и что было бы, останови он её сейчас? Само собой подразумевалось, что военные будут сражаться с монстрами — такова миссия, назначенная им свыше, долг тех, кому дарованы кэй и психокинез. Так считает каждый из них.

Кто будет драться, если не они? Вот если бы я — невольно подумал Лейфон. Но он больше не военный. Он владеет кэй, но у него нет обязательств — он больше не считает себя военным. Не хочет сражаться за других. В Грендане он сделал много неверных решений. Отношение окружающих его потрясло.

— Зачем оно мне надо…

В результате беготни за Ниной он теперь был на поверхности. Лейфон пошёл к общежитию, слушая сирену и суету эвакуирующихся.

— Мне больше незачем сражаться, — повторял он снова и снова, как заклинание.

Общежитие пустовало. Ничего удивительного тут не было. Тишина давила на него. Лейфон знал, что сюда приходить не следовало, но не знал, куда ещё идти. Он прошёл в свою комнату.

Там он переоделся в военную форму. Смешно, но тяжесть оружия на портупее успокаивала. Лейфон не собирался в убежище, и потому решил держать дайт при себе для самозащиты. Пусть он не будет сражаться за других, но за себя-то постоит.