Сюсаку Эндо – Женщина, которую я бросил (страница 3)

Однако Ким-сан не заметил постыдных устремлений нанятого им студента и с легкой улыбкой на скуластом лице сказал:

– Да ты са-асем дурак. Дурак, да. Чего легче – заполучить девчонку! Любви-то хоцца, а?

– Ну… в общем, да.

В тусклом свете голой лампочки он разливался соловьем перед японским студентом. Было противно, когда иногда он брызгал на меня слюной, но надо признать, что послушать его стоило.

Ким-сан, на своем куцем японском, рассказал мне, что важно сразу же произвести на женщину сильное впечатление. Если ты малодушен и подумываешь об отступлении, то, пытаясь ей понравиться, прикинешься утонченным или будешь что-то из себя строить, но на девушку это не подействует. Послевоенные девушки сильные, их привлекают мужчины с индивидуальностью.

– Нужен рывок. Да! С самого начала – рывок! Вот что нужно!

– Вот вы все время говорите: «Рывок, рывок». А что сделать-то нужно?

Я понимал, что при первой встрече нужен «рывок» и нужно произвести сильное впечатление, но не знал, как это сделать.

– Дурак ты. Точно, дурак.

Беспрестанно обзывая меня, Ким-сан продолжал:

– Говорить. Рассказать то, что она не забудет. Можно дермо, все равно, чтоб не забыла.

– Дермо?

– Дермо, да. – Ким-сан нетерпеливо ткнул пальцем с кольцом в свой обтянутый брюками зад. – Которое отсюда выходит.

– А-а, вы про испражнения. Нет уж, я с девушкой говорить про такое не смогу.

– Чего это? Ну ты и дурак. Дурак, да.

Чтобы с первой встречи произвести на девушку сильное впечатление, средства не выбирают. Смущение и стыд нужно отбросить. Наверное, Ким-сан пытался заставить меня применить в любовных делах ту активность и жизненную энергию, которая вывела его на черный рынок после войны.

Если произвести сильное впечатление, девушка тебя так или иначе запомнит. Хорошо ли плохо, а плацдарм ты уже подготовил. А затем начинаешь планомерное наступление до победного конца. Звонишь ей, назначаешь свидание, сразу после свидания – в тот же день – говоришь, что любишь ее. Пусть она тебе откажет, пусть даст от ворот поворот – неважно. А ты покажись ей с другой. Это очень эффективно!

– Любая девчонка обязательно ревнует, не бывает такого, чтоб не ревновала. Ревность – их слабое место.

Однако, слушая его, я все больше и больше впадал в уныние. У Ким-сана на родине даже еда имеет интенсивный вкус. Мясо едят, приправив жгучим перцем. Даже маринованные овощи обильно посыпают перцем. Для народа, который, как японцы, предпочитает неярко выраженный, пресный вкус, такое не подходит.

– Я еще приду вас расспросить. Сейчас очень устал.

– Ладно, ладно. Когда работы не будет, приходи в любое время.

На улице уже совсем стемнело. Открывая тугую стеклянную дверь, я еще раз задал вопрос, который меня волновал:

– Ким-сан, а Энокэн действительно будет выступать в Сакурамати?

Мой работодатель растянул свои скуластые щеки в улыбке, но впервые ответил правду:

– Ты глаза-то протри! Где там написано «Энокэн»? Разве не «Энокэп»? Именно «Энокэп»!

Я рассмотрел бумажную копию под тусклой лампой. Действительно, «н» в «Энокэне» оказалась немного искажена и превратилась в «п».

– Ясно. Значит, «Энокэп». Ким-сан, а вам за это ничего не будет? За такое мошенничество?

Ким-сан, сощурив за толстыми очками глаза и улыбнувшись, помотал головой. Даже местные знают, что Энокэна можно увидеть только в больших городах. У них выступали и Сидзука Касаги вместо Сидзуко Касаги, и Гингоро Янагия вместо Кингоро Янагия – никто и слова не сказал.

Да уж, ничего из того, что он говорил и делал, к нам явно не относилось.

На следующий день пошел дождь. Он лил и лил на оцинкованную крышу нашего общежития. Капли стекали по оконному стеклу, покрытому зигзагообразными трещинами. Вечером в квартале кто-то стал дуть в старый рожок. Звук сразу прервался – наверное, трубачу не хватило воздуха. Но он тут же снова упрямо задудел.

Нагасима и сегодня ушел на работу. Я, благодаря двумстам иенам, полученным за листовки, весь день провалялся в постели. В такой свободный день вполне можно сходить разок на занятия, но в теле тяжело угнездилась усталость, и выходить на улицу, чтобы там еще и промокнуть, не хотелось.

Я рассматриваю пятна на потолке. Я очень люблю на них смотреть. В детстве, когда у меня болел живот и я пропускал школу, я целые дни проводил, глядя на пятна на потолке в непривычно тихом доме. В глазах ребенка пятна обретали форму облаков, становились животными, сказочными замками.

Воспоминания о тех днях оживают у меня в душе, и становится грустно. Я на некоторое время провалился в сон, потом открыл глаза и снова задремал. Печальный звук рожка смешивался со звуками дождя и все длился и длился.

Карман висевшего на стене дождевика оттопыривался. Точно! У меня же там журнал, который я подобрал в пустом дворе крестьянского дома. Это было издание, посвященное модным песням и фильмам, в котором вырванные страницы просто лежали внутри – такие можно увидеть в парикмахерских, когда ждешь своей очереди.

На каждой странице актрисы и певицы демонстрировали белые зубы и искусственные улыбки на лицах, глядя прямо на зрителя. Интересно, как они живут на самом деле? Люди ведь не сильно отличаются друг от друга. Так же как я зарабатывал двести иен, раздавая листовки, они своими лицами с белыми зубами и искусственными улыбками копили печаль своей жизни. Печальным людям нужны идолы.

Мне бросилась в глаза подпись: «Везде друзья, везде соратники – дуэт Рё Икэбэ и Ёсико Ямагути». Под ней на фото улыбались, стоя плечом к плечу, нервозного вида юноша и актриса с большими глазами. Последняя, желтого цвета, страница была выделена для общения читателей. Влюбленные в популярных звезд жители Саги или Нагано пытались образовывать группы. Дружба, словно пузыри на лужах в дождливый день, легко возникала и так же легко исчезала. Наверное, и с любовью то же самое.

От скуки я начал читать одно за другим эти письма, сдерживая зевки.

«Я большой фанат Кэйко Цусимы. Каждый день рассматриваю открытки, где она танцует балет. Как бы я был счастлив иметь такую старшую сестру, как она! Префектура Хёго, уезд Муко, деревня Рёгэн-сон, поселок Касио, Сётаро Кобаяси».

«Я простая девятнадцатилетняя девушка, люблю кино. Жду писем от фанатов Сэцуко Вакаямы. Токио, Сэтагая-ку, Кёдо-тё, 808. Мицу Морите, которая живет в доме госпожи Синдо».

Заложив руки за голову, я снова уставился на пятна на потолке. Точно. Я уговаривал себя: если тебе нужна девушка, не все ли равно какая? Пусть будет одна из таких дурочек, которые шлют открытки для желтых страниц этого старого журнала. Пускай будет та, что ждет письма.

Я положил на стол вырванный из тетради лист – так же, как жевал кончик сигареты на работе, чтобы на время унять голод. Я не знал, что за девушка эта Мицу Морита, но послезавтра она, наверное, получит мое письмо. Если повезет, она станет моей добычей.

Вот что стало поводом для знакомства с этой женщиной. Первым поводом для встречи с той, которую я потом бросил как ненужную собаку. Возможно, это была случайность. Но что еще, кроме случайностей, связывает в этой жизни нас, людей? В жизни действуют еще более странные случайности. Даже супруги, которые проживут вместе долгие годы, возможно, познакомились благодаря какой-то мелочи, например случайно сев рядом в кафе с одинаковыми комплексными обедами. Но для того, чтобы понять, что это не мелочь, а ключ к смыслу жизни, мне потребовалось много времени. Тогда я не верил ни в каких богов, а ведь если бог существует, он, возможно, продемонстрировал тогда человеку свое существование этой мелочью, этой обычной случайностью. Никто не верит, что нынче встречаются идеальные женщины, но сейчас я считаю ту женщину святой…

Мои заметки (2)

Мне сложно выудить из закоулков памяти сегодня, по прошествии долгих лет, как она выглядела, когда мы впервые встретились в тот день. Настоящие влюбленные, вероятно, на всю жизнь запечатлевают в сердце первое свидание, касание пальцами, ее счастливую улыбку, но та девушка была для меня всего лишь временной партнершей. Говоря словами якудза, я ее «подцепил», «добыл» – просто девушка, которую я потом бросил, как пустую сигаретную пачку, влекомую холодным ветром на ночной платформе, когда проехала последняя электричка.

Однако не могу сказать, что в моих смутных воспоминаниях не осталось никаких впечатлений. В качестве места встречи она указала станцию Симокитадзава, недалеко от ее общежития (Мицу написала, что в непривычных ей людных местах вроде Синдзюку или Сибуи могла заблудиться), и я все еще помню резкий запах аммиака, бьющий в нос от грязного привокзального туалета рядом, и черные капли, падающие с эстакады перед моими поношенными ботинками каждый раз, когда по ней проходила электричка. Это был привычный пейзаж окраинного Токио, еще не оправившегося от военных ран, и, наверное, это место как раз подходило моему взволнованному сердцу для свидания.

Я порылся в карманах грязного дождевика, проверил, сколько у меня осталось денег, и понял, что отказ встретиться в кафе был мудрым решением. Не было необходимости зря тратить целых тридцать иен на два жидких кофе. Мы, студенты, знали более выгодные места. Я помню, что часы над билетными кассами тогда уже показывали 17:30 – назначенное время встречи.