Сюсаку Эндо – Уважаемый господин дурак (страница 3)

– Он об этом ничего не пишет, и я не знаю, зачем он едет. – Такамори взглянул на Томоэ и с деланой серьезностью предположил: – Вероятно, приезжает искать себе жену. Помнишь, несколько лет назад пожилой южноамериканский миллионер приезжал для того же самого? Томоэ, не упусти свой шанс!

– Не будь таким вульгарным.

– Но он потомок великого героя, Наполеона. Помню, мне еще показалось странным, что у него такая фамилия, и когда я спросил его, он подтвердил родство.

– А кто вообще был Наполеон? Родоначальник фашистов, что ли?

– Но что мы будем с ним делать?

– Во всяком случае, надо посоветоваться с мамой. Ты хоть и старший брат, но не можешь взять на себя ответственность и принять в дом совершенно незнакомого человека, к тому же иностранца…

Потомок Наполеона приезжает в Японию! И он намерен остановиться в их доме! В то воскресное утро известие раскатилось как гром среди ясного неба, нарушая спокойствие в семье Хигаки.

Томоэ сбежала по лестнице – ее шаги прозвучали автоматной очередью. Брат, поспешно накинув домашний халат, последовал за ней.

– Мама, у нас важная новость!

В комнате, выходящей в сад, их мать – Сидзу – тщательно полировала стол из черного дерева, который при жизни так любил ее муж.

– Что же случилось? – спросила она, глядя поверх очков на Такамори.

Несмотря на телосложение и возраст, под таким взглядом тот чувствовал себя мальчишкой. Прошло уже шесть лет с тех пор, как от кровоизлияния в мозг умер ее муж – врач и профессор медицинского института. Томоэ еще училась в средней школе, а Такамори оканчивал университет, где более или менее успешно продержался четыре года. Но и теперь, как прежде, Сидзу ежедневно сама убирала кабинет их отца, вытирала пыль с книг и полировала стол из черного дерева. Эту работу она отказывалась доверить служанке и даже Томоэ.

Такамори возбужденно рассказал матери о письме из Сингапура.

– Если ты спросишь мое мнение, мама, я считаю, что мы должны хорошо принять его. Он же мой старый друг по переписке. К тому же надеется на меня. Надо бы дать ему возможность посмотреть, как живет японская семья. Он будет есть вместе с нами маринованную редиску и суп мисо. Я уверен, что все будет хорошо.

– Но это все так неожиданно.

– Но, мама, даже охотник не убивает перепуганную птицу, которая ищет у него спасения, – стоял на своем Такамори, вспомнив старую поговорку, хотя к сложившейся ситуации ее можно было применить с очень большой натяжкой.

– С перепуганной птицей – это все хорошо, но как мы сможем о нем позаботиться? Во-первых, как насчет туалета? У нас же нет туалета западного типа, а иностранцам японские не нравятся.

Обычно Сидзу уступала сыну и дочери почти во всем, но сейчас, когда речь зашла о проживании незнакомого иностранного гостя в их доме, она, как и следовало ожидать, уперлась.

– Кроме того, – добавила она, – с девушкой в возрасте Томоэ в доме…

– Мама, я могу за него поручиться. В конце концов, он ведь потомок Наполеона. На такую, как Томоэ, он и не посмотрит…

При этих словах Такамори невольно прикрыл рот ладонью.

Приезд Героя

На рабочем месте – в торговой фирме «Дисанто», что находилась в здании «Маруноути» напротив Токийского вокзала, – Томоэ никак не могла сосредоточиться. Обычно она печатала со скоростью семьдесят слов в минуту, но сегодня производительность упала до сорока-пятидесяти.

– Синьорина Хигаки, что-нибудь случилось? – заботливо осведомился ее начальник, господин Дисанто, заметив, как несколько раз она рассеянно посмотрела в окно. – Вы чувствуете себя хорошо?

– Все в порядке, – заверила его она и вновь застучала по клавишам. Но мысли ее все время возвращались ко вчерашним событиям.

Через три недели молодой француз прибудет в Йокогаму. Основное бремя подготовки к его приезду ляжет на маму, но и ей придется участвовать. Такамори, как и следовало ожидать, занял совершенно безответственную позицию, заявив, что гость вместе со всей семьей может есть маринованную редиску и суп мисо. От него никакого толку. «Так что все придется делать мне», – думала она.

Поведение брата ее расстраивало, а еще она злилась и на себя – из-за того, что дала себя уговорить и пригласить в дом иностранца, которого они даже никогда не видели.

– Осако-сан, – Томоэ обратилась к молодому человеку, который работал вместе с нею, – я хотела бы вас кое о чем спросить.

– Слушаю вас?

Такухико Осако подошел к ее столу, прикрывая рот носовым платком. Он поступил в эту фирму двумя годами раньше Томоэ и был известен как внук барона Осако, принадлежавшего к довоенной аристократии. Он был тонок, как угорь, носил очки без оправы и настолько следил за своей внешностью, что Томоэ хотелось, чтобы ее брат взял у него несколько уроков по этой части. Всякий раз, когда она передавала ему отпечатанные документы, он принимал их с женственной вежливостью, которая распространялась и на выбор слов. В душе Томоэ презирала его, но это не мешало ей иногда ходить с ним на танцы: он был признанным мастером.

– Осако-сан, вы, как внук бывшего аристократа, должны это знать…

– Аристократа? Нет, вовсе нет. – Он говорил почти женским голосом. – А в чем дело?

– Жив ли сегодня кто-нибудь из потомков Наполеона?

– Думаю, кто-нибудь должен быть.

– Интересно, чем они занимаются, чтобы зарабатывать себе на жизнь?

– Не имею ни малейшего понятия. Томоэ-сан, но почему этот неожиданный интерес к Наполеону?

– Да так, ничего особенного.

Она закрыла глаза и попробовала вспомнить портрет Наполеона в своем учебнике по истории. Белый жилет, одна рука засунута в вырез. Так же ли выглядит их будущий гость? – размышляла она. Говорят, Наполеон был коротышкой и уродом…

В поддень просторные лужайки перед императорским дворцом быстро заполнялись служащими банков и фирм, расположенных в районе Маруноути. Обеденный перерыв каждый использовал по-своему. Некоторые просто лежали на уже зазеленевшей траве и перекидывались отдельными фразами. Другие играли в волейбол, и каждый удар по мячу сопровождался их веселыми голосами, а другие наблюдали за их игрой. На краю рва, окружающего императорский дворец, под большой ивой с набухшими почками юноша и девушка смотрели на воду и следили за грациозными движениями плавающих лебедей.

– Это было потрясающе! «Лайонз» действительно имели полное преимущество. Сначала прорвался Киносита. Питчер запаниковал, и не успел он успокоиться, а Вада и Аоки сделали свое дело… Эй, ты меня слушаешь?

С большим возбуждением сослуживец Такамори Иидзима рассказывал ему о бейсбольном матче между «Джайантс» и «Лайонз», который в воскресенье видел на стадионе Коракуэн. Но Такамори, который лежал рядом с ним, уставившись взглядом в чистое голубое небо, слушал вполуха.

– Что случилось? Ты не заболел?

– Нет, все в порядке.

– Ты, надеюсь, не собираешься покинуть наш клуб холостяков и жениться?

– Нет, ничего подобного.

Обхватив руками колени, Иидзима, прищурившись от яркого солнца, смотрел на девушек, игравших в волейбол. Каждый год, когда наступала весна, для Такамори и его друзей девушки выглядели все привлекательнее. Погода становилась теплее, и они приходили на работу без пальто, а затем и без костюмов, в платьях с короткими рукавами. Они походили на только что распустившиеся цветы. Обычно Такамори и Иидзима, его друг с университетских времен, проводили обеденный перерыв, уставившись на тот или другой такой цветок. Однако сегодня все было иначе.

В кармане Такамори лежал листок с генеалогическим древом Наполеона, которое он потихоньку скопировал в рабочее время из биографического словаря в библиотеке банка. Мать и отец Наполеона имели кучу детей. У Наполеона был старший брат Жозеф, три младших брата и три младших сестры: всего восемь детей. Помимо Жозефа и Наполеона, имелись Люсьен, Луи, Жером, а также Эльза, Полина и Каролина. От кого же произошел Гастон Бонапарт, который приезжает через три недели? Прямой ли он потомок Наполеона или отпрыск одного из братьев? Узнать об этом невозможно.

– Иностранец? Не может быть!

Сесукэ, продавец рыбы, стоял у дверей кухни, постукивая по занемевшей шее ладонью. Рядом расположился кусок картона с названиями всех рыб, которые у него сегодня продавались.

– Что же ты будешь делать? Если он иностранец, ты не сможешь разговаривать с ним по-японски. Думаю, тебе придется выучить несколько английских слов.

– О чем ты говоришь? Я достаточно знаю английский, чтобы понимать его.

И, чтобы продемонстрировать свое неудовольствие, Матян загремела посудой.

– Во всяком случае, что сегодня будешь заказывать?

– А что у тебя есть?

– Как насчет свежей савара[2]?

– А сколько?

– Сорок иен один кусок.

– Дорого.

Матян подошла к кухонной двери, уперев руки в бедра, и сурово посмотрела на Сесукэ.

– У нас будет гость-иностранец, и, я полагаю, мы будем заказывать больше мяса. Поэтому будь-ка к нам повнимательней и обслуживай нас хорошо.

– Это что, угроза? – Сесукэ развязал полотенце на голове и вытер потное лицо. – Ты трудный покупатель.

– Это же естественно, разве нет? Неужели ты не знаешь, что иностранцы не едят ничего, кроме мяса?

– Хорошо, твоя взяла. Я продам ее тебе за тридцать пять иен. – Он послюнил карандаш и записал заказ в книгу. – Как это получилось, что иностранец будет жить у вас?

– Разве я тебе не говорила? Он старый друг Такамори.