Сюсаку Эндо – Скандал (страница 9)

Кано выслушал с недовольной гримасой возражения Сугуро, глотнул пива и, продолжая хмуриться, сказал:

– В последние несколько лет уровень премии А. заметно понизился.

– Это правда, – согласился Сугуро, – Я тоже так думаю.

– Если не придерживаться строгих критериев, ее престиж окончательно упадет. Посмотри хотя бы, как в этом выдвинутом на премию романе описываются постельные сцены! На мой взгляд, самая настоящая порнография. Разве в этом подлинная эротика? Правда, Ёсикава? – обратился он за поддержкой к сидевшему напротив старичку, закапывающему в глаза лекарство. Ёсикава был известен как непревзойденный мастер короткого рассказа.

– Что ты раскипятился! – улыбнулся Ёсикава, успокаивая перешедшего на крик Кано. – Но в сущности ты прав. Подлинный секс нынешним писакам не по зубам.

Эти слова эхом отозвались в голове Сугуро фразой: «Вы избегаете писать о потаенных глубинах секса», и одновременно вспомнилось лицо Нарусэ, глядящей на него большими смелыми глазами.

– Сугуро, ты собираешься голосовать за этот роман? – спросил Кано. – Ты хорошо о нем отзывался.

– Нет. Я выбираю «Пейзаж с радугой».

– Не слабовато? – Кано, точно о чем-то вспомнив, посмотрел на Сугуро: – Когда эта бодяга кончится, надо поговорить.

– А сейчас нельзя?

– Я хочу наедине. – Он отвернулся.

Вновь началось заседание. Каждый член жюри по второму кругу выставлял одну из трех оценок – «хорошо», «удовлетворительно» и «никуда не годится», после чего обосновывал свое решение. Когда процедура закончилась, приступили к подсчету голосов. В отличие от первого голосования, на этот раз выдвинутый Сугуро «Пейзаж с радугой» получил поддержку, и Ёсикаве вновь пришлось урезонивать недовольного Кано.

– Ладно, так и быть. На этот раз смолчу… – проворчал Кано. – Но неприятный осадок остался.

Ёсикава вместе с председателем жюри вышли из зала к журналистам, ожидавшим объявления результатов.

– После банкета встретимся в машине, – шепнул Кано.

– Неужто такая страшная тайна? – рассмеялся Сугуро.

– Не для посторонних ушей.

Кано, насупившись, погрузился в молчание.

Когда они оба сели в машину, Кано, после короткого раздумья, сказал водителю:

– В отель «Тэйкоку».

К досаде Сугуро, и в пути, и до того момента, как они уселись в кресла в холле отеля, Кано упорно хранил молчание.

– Так что же случилось?

– Видишь ли… о тебе ходят странные слухи, – сказал с прежним сердитым лицом Кано после того, как убедился, что рядом нет никого, кто мог бы подслушать.

– Странные слухи?

– Говорят, ты посещаешь пип-шоу в Кабукитё.

Сугуро посмотрел в глаза своему старому приятелю:

– И ты поверил этим сплетням?

– Я? Мне-то какое дело! – взорвался Кано. – Я только хотел предупредить тебя. Ты ведь у нас такой щепетильный…

– Если я щепетильный, то ты, извини, малодушный.

– Как угодно, но, если сплетня распространится среди твоих читателей, они воспримут это как предательство с твоей стороны. С меня взятки гладки, а ты христианин. Что, если дойдет до прихожан твоей церкви, до священника? Я уж не говорю о…

– Жена?

– Да.

– Что бы про меня ни болтали, моя жена мне полностью доверяет, – решительно сказал Сугуро. – Но от кого ты услышал?

В холле почти никого не было. Швейцар вышел встречать гостей, приехавших на большом автобусе из аэропорта.

– От одного репортера. Его зовут Кобари. Я никогда раньше о нем не слышал, он позвонил мне две недели назад. Заявил, что ему надо поговорить со мной о тебе тет-а-тет. По его словам, он встретился с какой-то художницей, которая ему и рассказала.

– Ах, вот в чем дело, – вздохнул Сугуро, понявший наконец, откуда все идет. – Ты об этом… На банкете после вручения премии какая-то пьяная девица привязалась ко мне и несла всякую чепуху. В таком случае для меня это не новость. И Куримото, редактор, в курсе.

Он демонстративно зевнул:

– Извини, что тебя впутали. Все это выеденного яйца не стоит. Успокойся.

Сугуро думал, что разговор окончен, но Кано продолжал сердито молчать.

– Ну что, по домам? – предложил Сугуро.

– После этих премиальных заседаний я чувствую себя совершенно разбитым. В последнее время, как ночь, начинает болеть в груди…

– Будь осторожней! Я знаю, у тебя слабое сердце.

– Сугуро… Где ты был ночью два дня назад?

– Два дня назад? – Сугуро наклонил голову набок. – Дома. Читал романы, выдвинутые на премию. А что?

– В Синдзюку не ездил?

– Нет.

Кано пробормотал, глядя в сторону:

– В ту ночь я видел тебя. На платформе станции «Синдзюку».

– На платформе? Не шути. Я точно вечером был дома. И жена может подтвердить.

Кано молча взглянул исподлобья на Сугуро.

– В половине двенадцатого я стоял в вагоне с М., редактором, – сказал он так, точно говорил сам с собой. – Я передал ему рукопись в ресторане, в «Золотом квартале», мы выпили, а после, поскольку нам по дороге, вместе втиснулись в набитый битком вагон. Разговаривая с ним, я рассеянно посмотрел в окно на противоположную платформу и вдруг увидел тебя… Ты сидел на скамейке с молодой женщиной в очках.

– Я?

– Да, ты.

– Может быть, кто-то похожий на меня?

– Нет. Я уверен, что это был ты, – твердо сказал Кано. – М. тоже удивился.

– Но я был дома! Сколько раз надо повторить, чтобы ты поверил!

– Верю. Но я своими глазами видел тебя на платформе. В следующий момент подъехал поезд и загородил тебя.

– Что за ерунда! Не могу же я быть одновременно в двух разных местах! – Сугуро принужденно засмеялся. – Наверняка это кто-то похожий на меня. Я думаю, какой-то похожий на меня субъект шляется по Синдзюку, выдавая себя за меня, пользуясь моим именем… Можешь позвонить жене и спросить, где я был ночью два дня назад.

– Звонить нет необходимости. Вероятно, ты был дома. Но и то, что я видел тебя, – истинная правда.

– Что за женщина?

– Горло обмотано длинным коричневым шарфом… Ну, как сейчас носят женщины. В ботинках. В очках.

– Не знаю такой.

– В любом случае, если сплетня разойдется, проблем не оберешься. Лучше что-то предпринять, чтобы это прекратить.

Сугуро подумал, что дальше убеждать Кано бессмысленно. Он с давних пор знал, что, если тот что-то вобьет себе в голову, его уже не переубедишь. Пусть на словах он и говорит, что верит, но в душе продолжает испытывать сомнения. И если так ведет себя его давний друг, чего же ожидать от остальных!

Итак, по словам Кано, некий репортер, издалека, как гиена, почуявшая запах падали, начал подкапываться под него.