Сью Джонсон – Чувство любви. Новый научный подход к романтическим отношениям (страница 7)
Но чтобы понять огромную важность этих фактов, нужно было быть Джоном Боулби. Боулби, родившийся в 1907 году в аристократической семье, был четвертым из шестерых детей и, как было принято в высшем обществе, видел своих родителей нечасто. Умытые и аккуратно одетые, они встречались с матерью раз в день – за чаем, а отца, хирурга, видели и вовсе раз в неделю – по воскресеньям. Все остальное время они проводили с няньками, горничными и гувернантками. К Боулби была приставлена няня Минни, которую будущий психиатр особенно любил. Когда ему исполнилось четыре года, мать уволила девушку; этот разрыв Боулби позже опишет словами «больно, словно я потерял мать». В возрасте семи лет его отправили в закрытую частную школу-интернат. Это событие настолько его травмировало, что спустя годы он говорил своей жене Урсуле, что в таком возрасте не отправил бы в английскую частную школу и собаку.
Очевидно, именно в результате этих событий вопрос отношений детей с родителями и другими значимыми взрослыми стал для Боулби столь важным и интересным. Окончив Тринити-колледж Кембриджа, где он изучал психологию, Боулби работал в прогрессивных интернатах с трудными подростками и малолетними преступниками, многие из которых в очень раннем детстве были разлучены с родителями или брошены ими. Затем он стал врачом, а позднее – психоаналитиком. И вскоре оказался в оппозиции к ортодоксам психоанализа, которые, опираясь на учение Фрейда, считали, что проблемы пациентов почти всегда являются внутренними, отслеживаемыми вплоть до бессознательных фантазий и страхов. Но собственный опыт и опыт других людей заставлял Боулби верить, что трудности многих пациентов были вызваны внешними причинами – их реально существующими отношениями с другими людьми. В 1938 году ему – начинающему клиницисту – было поручено вести гиперактивного трехлетнего мальчика. Супервизором была назначена известный психоаналитик Мелани Кляйн. Боулби вознамерился обсудить отношения в семье с матерью ребенка – крайне тревожной и нервной женщиной, но Кляйн считала важными только фантазии мальчика о матери и запретила вовлекать ее саму в процесс лечения. Молодой психоаналитик был возмущен.
Продолжая работать с детьми и подростками с нарушениями психики, Боулби пришел к выводу, что разрыв или отсутствие эмоциональной связи с родителями или другими значимыми взрослыми могут препятствовать здоровому эмоциональному и социальному развитию, приводя к отчуждению и озлобленности. В 1944 году Боулби опубликовал свою революционную статью Forty-Four Juvenile Thieves («Сорок четыре малолетних вора»), в которой заявлял, что «за маской безразличия [они прячут] неутолимые страдания, а за кажущейся черствостью – отчаяние». После Второй мировой войны он работал с попавшими в эвакуацию или осиротевшими детьми и в результате только укрепился в своих революционных выводах. Исследование проводилось по заказу Всемирной организации здравоохранения и было опубликовано в 1950 году. В докладе было обосновано, что разлука с близкими лишает подростков эмоциональной поддержки и наносит такой же вред психике, как нехватка питательных веществ организму.
Эта работа вызвала шквал критики и бурное признание. Выводы Боулби касались связи матери и ребенка, он уверенно заявлял, что «с самых первых дней жизни ребенок должен испытывать тепло, близость и уверенность в надежности связи с матерью (или другим значимым взрослым) к взаимному удовлетворению и удовольствию». Феминистки жаловались, что утверждение Боулби приковывает женщин к детской и исключает для них возможность выходить в люди и вести независимую жизнь. Правительства и чиновники же, напротив, были в восторге. Многие мужчины, вернувшись с войны, не могли найти работу: все нужды тыла и фронта, пока их не было, обеспечивали женщины. А тут такой повод отправить женщин по домам и вернуть рабочие места мужчинам.
Но в теории Боулби был один спорный момент. Она явно противоречила взглядам, принятым в психоанализе. Фрейд утверждал, что связь между матерью и ребенком формируется после рождения и является условным рефлексом. Младенец любит маму, потому что она его кормит. Однако Боулби, на которого в свое время произвела большое впечатление теория естественного отбора Дарвина, а также работы этологов того времени, был убежден, что эмоциональная связь устанавливается автоматически еще до рождения ребенка. Тезисы Боулби поддержал его коллега и друг Гарри Харлоу, психолог из Висконсинского университета, который проводил эксперименты на детенышах макак-резусов, разлученных с матерями сразу после рождения. Выращенные в одиночестве обезьянки так изголодались по «комфорту контакта», что, когда им предлагали на выбор проволочную «мать», снабженную бутылочкой с молоком, и мягкую тряпичную, но лишенную соски, они почти всегда предпочитали тряпичный вариант. Как отметила писательница и популяризатор науки Дебора Блум в своей книге о Гарри Харлоу, «еда необходима, чтобы жить, но хорошее объятие – это сама жизнь».
Чтобы подтвердить свои идеи, Боулби в сотрудничестве с молодым социологом Джеймсом Робертсоном снял документальный фильм A Two-Year-Old Goes to Hospital («Двухлетка в больнице»). Фильм рассказывал о маленькой девочке по имени Лора, которой требовалась небольшая операция и госпитализация на восемь дней. Впечатление фильм производит ужасающее и гнетущее (в интернете можно найти отрывки, смотреть которые без слез просто невозможно). В соответствии с преобладавшей в ту эпоху профессиональной мудростью, что чрезмерная привязанность к матерям и другим членам семьи порождает несамостоятельных, зависимых детей, которые вырастают в ни на что не годных взрослых, родителям не разрешалось оставаться с детьми в больницах. Заболевших малышей нужно было оставлять у двери учреждения; навещать их можно было раз в неделю – на час.
Разлученная с матерью и окруженная постоянно меняющимися незнакомыми лицами медсестер и врачей, Лора пугается, злится, плачет и наконец впадает в полнейшее отчаяние. Дома после выписки девочка остается эмоционально закрытой и отказывается идти на близкий контакт с матерью. Фильм поднял переполох в профессиональных кругах. Королевское медицинское общество объявило его постановочным и лживым, а Британское психоаналитическое общество с пренебрежением отмахнулось; был даже психоаналитик, который заявил, что горе и ужас Лоры были вызваны не разлукой, а гневом из-за подсознательных фантазий о новой беременности матери. Больницы Великобритании и Америки отказались от жесткой политики и разрешили родителям находиться с детьми во время лечения только в конце 1960-х годов.
Несмотря на протесты и критику коллег, Боулби не отказался от своих идей и сформулировал теорию того, что он назвал привязанностью. (Говорят, что, когда супруга спросила, почему он не хочет называть вещи своими именами, а свою теорию – теорией любви, ученый ответил, что это было бы издевательством над наукой.) Боулби в его работе заметно помогла психолог-исследователь из Канады Мэри Эйнсворт, которая оформила его идеи и проверила их на практике.
В ходе совместных экспериментов они выделили четыре элемента привязанности.
• Мы стремимся иметь, отслеживать и поддерживать эмоциональный и физический контакт с объектами привязанности. На протяжении всей жизни нам важно знать, что они эмоционально отзывчивы, неравнодушны и искренне расположены к нам.
• Мы обращаемся к любимым за поддержкой и утешением, когда расстроены, встревожены или напуганы. Близость с ними обеспечивает нам ощущение тихой гавани, в которой нас примут и поймут любыми; это базовое чувство безопасности учит нас управляться со своими эмоциями, общаться с другими людьми и доверять им.
• Мы скучаем в разлуке – физической или эмоциональной, и эта тоска, или страх потери, может стать очень ощутимой и даже полностью выбить нас из колеи. Изоляция травматична для людей: такова наша природа.
• Мы рассчитываем, что значимый человек будет находиться рядом и поддерживать нас, пока мы исследуем и изучаем мир вокруг. Чем тверже наша уверенность в прочности связи, тем более независимыми и самостоятельными мы можем быть.
Эти четыре элемента универсальны и типичны для любых отношений между любыми людьми, независимо от их национальности, вероисповедания, принадлежности к той или иной культуре и так далее. Суть концепции заключается в том, что формирование глубокой взаимной близости является главным императивом для представителей рода человеческого. По мнению Боулби, жизнь в своем лучшем проявлении – это, по сути, череда «экскурсий» из безопасности близких отношений в пугающую непредсказуемость большого внешнего мира.
Однако теории Боулби недоставало эмпирически подтвержденных доказательств. И на помощь снова пришла Мэри Эйнсворт. Она разработала простой, но хитроумный эксперимент, который до сих пор считается одним из самых важных и переломных в истории всей психологии. Он так же важен для нашего понимания любви и отношений, как эксперимент Ньютона, показывающий, что мелкая галька и большие камни падают с одинаковой скоростью, для понимания закона всемирного тяготения. Скажу даже больше: если бы не Эйнсворт, идея Боулби до сих пор могла бы оставаться гипотезой.