Сью Джонсон – Чувство любви. Новый научный подход к романтическим отношениям (страница 32)
Вскоре молодые родители могут почувствовать, что между ними словно выросла стена. Сильнее всего удовлетворенность отношениями падает примерно через год после рождения первого ребенка. У партнеров меньше сил на интимность и секс. Они рассинхронизируются. Молодым матерям достаточно секса раз в три недели, молодым отцам нужно три раза в неделю. В какой-то степени это можно объяснить гормональным скачком у женщин: во время кормления грудью вырабатывается окситоцин, помогая образовать связь между матерью и ребенком, в то время как уровень тестостерона и других гормонов, стимулирующих желание, падает.
Тридцатипятилетний управляющий рестораном Тед, который страстно хотел стать отцом, обращается к своей жене Чан:
– Мне нелегко это говорить, и я чувствую себя тряпкой, но ты как будто любишь ребенка больше меня. Я тоже его люблю, но ты постоянно кормишь его грудью и часами возишься с ним. Близость между нами исчезла, для тебя секс стал словно еще одной работой по дому. Я чувствую себя брошенным. Это, наверное, нелепо, но я был свидетелем того, как брак моего брата распался после рождения ребенка. Я злюсь и боюсь, что так может случиться и с нами. Я так не хочу. А еще я стараюсь больше работать, ведь теперь я основной добытчик в семье. Я не хочу давить на тебя. Ты прекрасная мать.
Тяготы родительства так хорошо известны, что сегодня всего 40 % американцев считают детей обязательным условием успешного брака, как докладывает Исследовательский центр Пью. Пары с детьми чаще разводятся в первые семь лет брака, чем бездетные.
Сегодня уровень удовлетворенности браком после рождения ребенка примерно в два раза ниже по сравнению с 60-ми и 70-ми годами ХХ века. Это закономерное следствие современной тенденции видеть в эмоциональной связи главный компонент счастливых отношений. Нехватка времени и близости стала восприниматься острее, потому что близость стала цениться выше. Партнеры больше не хотят быть надежными напарниками – им нужна родная любящая душа.
– Ты думаешь, что быть родителем – это поменять подгузник раз в месяц, – обвиняюще говорит Синди Дэну. – Ты все скинул на меня. Я вымотана. А тебе нужен секс.
– Ты права, – отвечает Дэн. – Я, наверное, не такой уж и хороший отец. Но меня пугает то, как сильно мы изменились. Осталось ли вообще это «мы»?
Чаще всего проблемы после рождения ребенка появляются у тех молодых родителей, которым раньше не удавалось создать прочную, надежную привязанность. Джек и Наоми ссорились с самого начала. У Наоми тревожно-амбивалентный тип привязанности. Первый муж дурно обращался с ней, и после развода ей было трудно начать доверять партнерам. Она настаивала на том, чтобы Джек доказал свою любовь переездом в ее страну. После долгих споров он согласился, но, переехав, с головой погрузился в работу, пытаясь добиться на новом месте положения, от которого ему пришлось отказаться.
Их разобщенность проявилась в роддоме. За Наоми следили врач, акушер и доула. Во время схваток Наоми сказала Джеку:
– Подойди и обними меня.
Джек отшатнулся и словно отрезал:
– Нет.
Наоми почувствовала себя так, будто ее оттолкнули.
– Я чувствовал себя лишним, – объяснил Джек. – О ней заботились другие люди. Я чувствовал себя лишним, неуклюжим и ненужным. Я знал, что только испорчу все, что просто мешаю. Возможно, я испугался: роды были сложными, а я ничего не мог поделать.
Ощущение разобщенности и дистанция между Джеком и Наоми продолжали расти. Три года спустя они все еще ругаются из-за того, что произошло в роддоме, и из-за других моментов, когда Наоми чувствовала себя брошенной. Как-то раз встревоженная Наоми сказала мужу, что их новорожденный сын слишком много срыгивает. Джек погуглил и показал ей статистику из интернета, свидетельствующую, что с младенцами такое случается. Он назвал ее тревоги нелепыми. Это ее ни капли не успокоило. Связь между ними стала еще слабее, а конфликт обострился.
Если бы до рождения ребенка эта пара выстроила более надежную связь, они смогли бы исцелить изначальную травму и принять тот факт, что они по-разному справляются с родительской тревожностью, и Джек не убегал бы в отчуждение и холодность. Влияние ненадежной связи становится более очевидным, когда люди сталкиваются с трудностями.
Начнем с того, что люди с избегающим типом привязанности чаще неоднозначно относятся к родительству. Во многих случаях их родительство не осознанный выбор, а результат желания партнера, незащищенного секса или ненадежности контрацептивов. Они чаще недовольны и фрустрированы тем, что ребенок мешает их личным интересам и планам. Они жалуются в основном не на отсутствие поддержки со стороны партнера (в большинстве случаев они вообще отрицают свою потребность в поддержке), но скорее на собственное раздражение и дискомфорт.
– Я привык ходить в спортзал каждый день, – восклицает Карл. – А теперь не могу выйти из дома.
– Раньше по выходным мы всегда выезжали на пикник или ходили с друзьями на премьеры в кино, – жалуется Сильвия. – Теперь мы только гуляем в парке с ребенком и лишь планируем встретиться с друзьями. Но почти никогда не встречаемся.
Избегающие люди менее отзывчивы и чутки к партнерам и – как показали многочисленные исследования отношения родителей к новорожденным – к своим детям. Слабая связь в паре особенно осложняет переходный период для родителей, а также влияет на подход к воспитанию, что, в свою очередь, может негативно отразиться на ребенке.
Пары с надежным типом привязанности не защищены от проблем в критические периоды жизни. Они тоже могут чувствовать изнеможение, пропускать сигналы друг друга о помощи и застревать в «порочных» поведенческих паттернах, например обвинять и нападать в ответ на претензии. Но они более терпимы и легче возвращаются к нормальным отношениям после тяжелых периодов, если партнер оказался менее отзывчив, чем хотелось бы, или не продемонстрировал ожидаемой готовности помочь. Они верят в любовь друг друга и способность восстановить близость при благоприятной возможности. Они даже способны самостоятельно создавать такие возможности. Джон Готтман называет такие гибкие пары мастерами в преодолении трудностей родительства.
Например, Синди получает сигнал от Дэна о том, что ему нужно ее внимание. Она говорит, что если несколько дней в неделю он сможет приходить домой пораньше и брать на себя уход за ребенком, то она сможет поспать вместо стирки. Тогда вечером, когда ребенок уснет, она будет живой и отдохнувшей, и они смогут спокойно поужинать и провести вечер вместе.
Как проблемы привязанности между родителями влияют на появление клинической депрессии у матерей? По оценкам, от послеродовой депрессии страдает от 7 до 15 % женщин, а от менее опасного, но все же достаточно серьезного субдепрессивного состояния – от 30 до 50 %. Тридцатипятилетняя Сара рассказывает:
– Я еще никогда в жизни так не уставала. Я так хотела быть идеальной мамой, но была совершенно измотана, а дела никогда не заканчивались. А Джерри, похоже, вообще ничего не понимал. Он как будто отдалился от меня именно в тот момент, когда мне так нужна была его поддержка.
Депрессия у только что родивших матерей традиционно считается результатом мощных гормональных изменений во время беременности и родов – но это если смотреть с чисто медицинской точки зрения. Только недавно ученые стали задумываться о влиянии качества отношений между партнерами на психоэмоциональное состояние родившей женщины. Еще Джон Боулби указывал, что неуверенность и стресс повышают нашу потребность в тихой гавани – безопасных отношениях, а отказ в помощи и поддержке, даже отсутствие утешения в те моменты, когда мы в нем больше всего нуждаемся, естественным образом ведет к депрессии и разочарованию.
Сейчас мы точно знаем, что, помимо гормональных изменений, депрессию усугубляют тревога и стресс в отношениях. В частности, это относится к женщинам с тревожно-амбивалентным типом привязанности, которые очень чувствительны к поведению партнера, а потому чаще замечают недостаток внимания и в результате говорят, что не получают должной поддержки. Такие женщины чаще испытывают боль и гнев и страдают от послеродовой депрессии, чем женщины с избегающим или надежным типом привязанности. Ученые предполагают, что у многих из них депрессия могла развиться еще до беременности. Кроме того, тревожные женщины чаще считают, что ничего не умеют и ни на что не способны. Это, безусловно, мешает им эмоционально адаптироваться к новой роли матери.
Женщины с ярко выраженным избегающим типом привязанности менее подвержены послеродовой депрессии, чем тревожные женщины. Они не получают особого удовольствия от ухода за ребенком и ведут себя более отстраненно по отношению к нему. Они используют более строгие методы воспитания и ожидают от ребенка самостоятельности и независимости раньше, чем матери с другими типами привязанности.
Лучше всего с субдепрессивным состоянием и депрессией справляются женщины, связь которых с супругом надежна и прочна. Они не боятся прямо просить помощи и быстрее восстанавливаются. Даже при депрессии такие матери способны чутко и внимательно относиться к ребенку. Психологи Кэролайн и Филип Коуэн из Калифорнийского университета в Беркли следили за 96 парами начиная с периода беременности и до первых лет ребенка в детском саду. Они обнаружили, что депрессия серьезно снижает способность матери быть теплой и отзывчивой по отношению к ребенку только в том случае, если мать чувствует, что ее брак в опасности. Надежная связь защищает нас – и наших детей – от отрицательных эмоций, появляющихся во время стресса.