Сью Бёрк – Интерференция (страница 75)
«Да, помоги!» – требует Борея.
«Я чувствую нечто странное, – говорит кароб. – Расскажи про это».
«Иногда у людей бывают проблемы с чипами, – объясняю я. За ночь я составил план. Мстительный, признаю. – Я сейчас поищу, что можно сделать. Человеческую систему понять трудно, а у меня энергия ограничена».
«Ты помнишь, как получил чип. Тот, что тебе дал Мерло! – настаивает Зефира. – Что ты тогда делал?»
«Я потерял тот корень. Если чип тебя беспокоит, значит, его установили успешно, а не так, как в первый раз с Мерло. Это – хорошая новость. – Я даю ей и Борее время над этим подумать, а потом добавляю: – Я посмотрю, что можно узнать, чтобы тебе помочь».
«И побыстрее!»
Зефира отправляет еще этилена, как будто это кому-то из нас поможет.
С Мира, как всегда, приходит утреннее послание, в котором говорится про новый город: теперь их станет три. Кому-то надо ответить, а в Институте Мира есть только одна сущность – это я. Вот только у меня нет авторизации.
«Расскажите мне про вашу жизнь и судьбу».
Что я могу сказать?
Без Роберта здание, оборудование и ремонтные роботы смогут долго работать в автоматическом режиме. Я могу управлять частью функций без него, даже некоторыми механизмами. Поскольку сам директор отсутствует, никто этого не заметит. Но полив я включить не могу.
Как я уже выяснил, Борея и Зефира вообще ничего не смогут делать – они будут ограничены маленькой искусственной бамбуковой сетью. Я все утро ищу способ подключить их к большой сети – на тот случай, если у меня вдруг появится такое желание – или отрезать их, если понадобится. Мне нужна авторизация, которую имел Роберт – и которой нет у Белухи как у датчика влажности почвы. Могу ли я выдать себя за Роберта? Нет. У меня есть всего один допуск, который позволяет только смотреть архивные файлы. Однако мне можно включать новых пользователей в нашу маленькую искусственную сеть. У меня есть кое-какая власть – больше, чем у Бореи и Зефиры, но меньше, чем у человека.
Я ищу в сети новости и Роберта. Могу найти только то, что дозволяет революция. Окраины большого города, называющегося Парижем, горят – и, несомненно, люди там страдают. Дым относит за запад, а не в нашу сторону. Зато я ощущаю ветры, несущие дожди с моря. Происходящее за морем так далеко прилететь не может, однако люди сражаются и умирают во многих местах. Их сеть не способна делиться болью так, как это делают наши корни. Это меня радует. Такое количество боли задушило бы мои корни, словно наводнение. И в этом море боли где-то находится Роберт.
«Нам следует быть бдительными, ибо по своей природе они строптивы и разрушительны».
Я тянул достаточно. Они не догадываются, что я их наказываю, так что на самом деле это не наказание.
«Скоро будет дождь, – объявляю я. – Это вам поможет адаптироваться к чипам».
«Как?» – вопрошает Зефира.
«Я вам покажу. Очень скоро».
Боль Зефиры сказалась на растениях вокруг нее, даже на земных. Борея молчит. Кароб делится фруктозой с женскими каробами. Он ни за что не станет демонстрировать им слабость. Конскохвостое дерево, похоже, дремлет.
Животные вокруг меня ощущают приближение дождя и прячутся. Когда дождь начинается, все деревья лесопарка удовлетворенно бормочут. Мои верхние листья ощущают умиротворение.
«Зефира, Борея, кароб, слушайте меня. Я буду давать вам указания. Вы должны их выполнять. – Я смакую эти слова и с удовольствием их повторяю: – Выполняйте мои указания. Я могу помочь. Ощутите свои корни и ризомы. Ощутили? Они далеко от чипа. Эти корни остались прежними, они не изменились. Проверьте свои корни… А теперь ощутите свои самые дальние листья. Что вы чувствуете?»
«Влажные. Вода. Дождь!» – говорит Зефира многочисленными ионами.
«Дождь на листьях, – отмечает кароб. – Скоро в корнях».
Борея вообще ничего не говорит. Она вообще нас слушает?
«Ощутите свои дальние листья своими самыми глубокими корнями. Все, что находится между ними, неважно…»
Я тоже так делаю. Дезориентация от нового чипа исчезает. Я продолжаю говорить во время всей грозы, а потом и во время вышедшего солнца: советую замечать части самих себя и свое окружение, а не чип, замечать влагу, которая проникает до самых корней и приносит нам довольство.
Я продолжаю отслеживать человеческую сеть. Сильный дождь тушит пожары в Париже. В других местах горят другие пожары. Идут конфликты на Луне и Марсе, и на космических станциях. Многие люди похожи на Зефиру: готовы убивать, чтобы получить желаемое. Разве мы лучше них?
«Я послал вас на Землю, чтобы править милосердно».
Как Мать могла отправить нам такие невозможные указания?
Спустя три дня Зефира становится спокойнее. Борея произнесла несколько слов. Я пытаюсь говорить с конскохвостым деревом, спрашиваю, здорова ли она. Она говорит: «Весна» – и замолкает, но то коротенькое слово показалось мне здоровым. Кароб желает узнать, для чего нужен чип. Это хороший вопрос: он ведь не дает связи с большой человеческой сетью, а для общения друг с другом у нас уже есть корни. Роберт собирался показать нам послание от Матери и проверить, отреагируем ли мы, а никаких других целей не видел.
Однако мои сестры об этом не подозревают и требуют от меня помощи.
«Я скажу, что делать на следующем этапе, – говорю я. – Через чип вы можете ощутить тихий звук и мягкую смену света. Пока они будут слабыми, но по мере вашего привыкания к ним станут сильнее».
«Я ничего не вижу!» – возмущается Зефира.
«Вот как это будет. – Я через корни показываю это ей и остальным. – Я и сам их еле замечаю. Нам нужно терпение».
Однако когда чипы полностью заработают, мои сестры обнаружат, насколько мало это дает. Что они со мной сделают? Ну, я хотя бы останусь их контактом с большой сетью.
Сегодня с Мира пришло послание с музыкой. Поскольку ответы идут пятьдесят пять лет, там долго не заметят, что Земля замолчала. Однако Стивленд будет ждать. Люди будут рождаться и умирать, а мы, бамбуки, живем достаточно долго, чтобы обменяться некоторым количеством сообщений. О чем бы я спросил, если бы мог? Какие новости отправил бы?
Человеческая сеть сообщает о победе мятежников и уничтожении людей, структур, животных и даже ферм и лесов. Какая-то роща бамбуков пылает, и я рассказываю Борее и Зефире о происходящем.
«Люди убивают, разрушают и умирают», – говорит Борея.
Это все, что они для нее значат.
А потом, ближе к вечеру, я нахожу сообщение о том, что канал Роберта официально прекратил работу. Его больше не существует.
«Мы можем приобщаться к их культуре и знаниям».
Они много знают об убийстве.
Роберт был единственным существом, которое обо мне заботилось. Ему нужна была защита – а я ничего для него не смог сделать.
Когда Мерло давал нам чипы и доступ к человеческой сети – чего он от нас хотел? Я веду поиск и наконец нахожу его заметки в очень давней части архивов. Он не оставил никаких намеков на то, что мы разумны и способны общаться. А ведь он об этом знал. Должен был знать.
Наконец я нахожу сообщение с адресом: «Борее, Зефире и Леванту». Оно требует пароль – и мой срабатывает. Конечно же, здесь я обнаружу, что именно он о нас знал. Вместо этого там оказываются пароли, допуски, шифры и информация о том, как получить доступ к человеческим и машинным сетям. Я просматриваю его снова и снова, постепенно осознавая, как много всего Мерло мне дал. Это – чистый восторг. Я могу получать – и давать – доступ ко всем частям институтской подсети, а также к большой человеческой сети. Я могу присвоить себе (и кому угодно еще) такие имена, что нас будут считать людьми.
У нас будет доступ. Мы сможем быть такими же, как люди.
Мерло знал! Он понимал, насколько мы разумны. Он любил нас.
Следует ли мне рассказать об этом Борее и Зефире? Решу позже. Пока же я создаю себе доступ. Теперь я – Левант, человек. Мерло также дал нам шифр, с помощью которого нас будут опознавать как работников института. Левант, директор Института Мира. Теперь я как минимум имею не меньше власти, чем человеческое существо. Больше власти, чем у Бореи и Зефиры.
Но Роберт был человеком – и это не помогло ему остаться в живых.
К середине лета работа наших новых чипов нормализуется, и я могу поливать наш лесопарк, как только мы испытываем жажду. Я дал Борее, Зефире, каробу и конскохвостому дереву ограниченный доступ к институтской подсети и придумал причину, по которой не могу больше ничего сделать. Но даже от этого мои сестры вне себя от радости.
В записях, сделанных Мерло на Мире, Зефира находит рассказ о том, как наши предки соревновались в творчестве. Она начинает выращивать новые типы цветов, новые пигменты, новые узоры, даже придает своим плодам новые цвета и вкусы. Хотя она продолжает свои попытки убить буки, она перестала наслаждаться их страданиями. Она слишком занята.
Борея разочаровывается в корневом общении, увидев, насколько далеко может распространиться искусственная сеть.
«Бамбуки растут везде, даже за океанами и горами. Я хочу с ними общаться. Как мне этого добиться?»
Я уже знаю, что это недостижимо.
«Те бамбуки должны иметь чипы и подключиться к нашей сети».
«Смотрите, – перебивает нас Зефира, – теперь у меня красные цветы».
«Установи им чипы и контакты», – приказывает Борея, как будто это просто.
Я трачу несколько дней на изыскания и размышления. И наконец я понимаю нечто чудесное. Я могу добиться того, чего хочет Борея, – и в то же время помочь себе самому.