Сёстры Нолан – Танцующая с волками (страница 19)

– С кем? – Улль недоверчиво оглядел парнишку, но у того на лице не было ни тени насмешки. Большие зелёные глаза лучились доброжелательностью и надеждой, так что он смягчился.

– С внутренним волком, – улыбнулся Пьетро. – Если с ним дружить, то всё идёт гораздо проще.

– Но что, если внутри меня живёт убийца? – нахмурился Ульрих и тут же отвесил себе мысленную пощёчину, настолько нелепо и оскорбительно могла прозвучать эта мысль для Пьетро.

– Может быть, – тот как ни в чём не бывало пожал плечами. – Но, скорей всего, он просто хочет почувствовать свободу. Представь, если бы тебя долгие годы держали в клетке.

– Да, – сглотнул Ульрих и повёл лопатками, сбрасывая неприятный холодок. – Тогда его можно понять.

Нервным движением он снял с себя футболку. Внутри росло сомнение и паника. Что, если не получится взять тело под контроль?

– Просто разреши волку выйти на волю, – подсказал Пьетро. – Покажи, что вы с ним заодно.

Он отпихнул ногой свою одежду и побежал вперёд. Кувырок, и в воздухе мелькнул рыжеватый волчий хвост. Зверь остановился у самой кромки нейтральной полосы и склонил голову набок, наблюдая за Ульрихом.

Тот сложил брюки и выпрямился, смущённо оглядываясь по сторонам. Чем больше он медлил, тем более нелепой казалась эта ситуация. Внутри свербела досада. Столько дней было потрачено на приручение внутреннего волка, а всё будто шло впустую. Он встряхнулся и неуверенно шагнул вперёд. Монстр всё ещё выжидал, сверкая янтарём глаз из-за кованых прутьев. Ульрих глубоко вздохнул и прикрыл веки, представляя, как отпирает тяжёлый замок и приглашает зверя выйти наружу.

Высокая трава щекотала бёдра, пока он медленно шёл в сторону деревьев, за которыми скрылись его товарищи. Из-за решётки показалась мощная чёрная лапа, ликант наклонил корпус вперёд, позволяя новому владельцу тела перейти на бег. Мышцы свело болезненной судорогой, но эти ощущения тут же схлынули, оставляя после себя приятное напряжение.

Ульрих распахнул глаза, фыркнул от попавшей на нос былинки и прибавил ходу. Земля мягко пружинила под лапами, ветер обдавал морду прохладой, а в теле появилась такая невероятная лёгкость, словно оно парило в воздухе.

Он наконец был свободен.

– Уф, давно мы так не гоняли! Вечер будет что надо, поджарим свинку, соберёмся у костра. Красота-а-а-а, – Андреас размял ноющие после обращения конечности и довольно сощурился, рассматривая тушу животного под ногами.

– Это точно, – согласился Дерек, предвкушая посиделки со стаей.

Ульрих медленно поднялся с земли и, сев, обхватил руками колени. Вернуть человеческий облик удалось с трудом: разгулявшийся на воле зверь никак не хотел признавать его главенство. Пришлось напрячь всю свою волю, чтобы снова взять тело под контроль.

Но, похоже, сопровождавшие его ликанты даже не заметили, что с их новым товарищем что-то не так. Пойманная добыча затмила собой все прочие неурядицы.

– Нет, ну ты видел, как Калеб его? Просто одним прыжком! – Андреас поддел локтем стоявшего рядом молчаливого приятеля.

– Эй, вообще-то, это я его загнал! – возмущению Дерека не было предела.

– Ага, и получил копытом в морду, – хохотнул друг, наблюдая, как тот потянулся к опухшему носу.

– А ты вообще в кустах прохлаждался, – парировал оскорблённый Дерек. – Что, испугался маленькой хрюшки?

– Я так-то выслеживал других кабанов.

– Ну да, конечно.

Казалось, эта шуточная перебранка никогда не закончится, но вдруг в поток их звонких голосов ворвался низкий бас.

– Мы у самого нейтрала, – взволнованно пробормотал Калеб и взглянул на небо. – А солнце уже в зените.

– Не дрейфь, – ответил Андреас, внимательно вглядываясь в заросли кустарника. – Скоро он покажется.

Ульрих огляделся. Пьетро запаздывал. Парень помнил, что волчок бежал к поляне следом за ним, а затем свернул куда-то в сторону. Он машинально втянул носом воздух и оторопел. Сквозь запахи леса пробивался знакомый аромат оружейного масла, пороха, смеси мыла и человеческого пота.

Охотники.

В просветах листвы показались тёмные силуэты, зазвучали негромкие разговоры, и он замер, не зная, как себя вести. Какая-то часть вопила от радости, требуя выйти к своим, другая настойчиво твердила о том, что следует затаиться и ждать. Обернувшись на остальных, он понял, что притихшие ликанты стараются бесшумно уйти в чащу, и только Калеб оставался на месте. В душе росло беспокойство, зверь настороженно скрёбся о грудную клетку.

Внезапно впереди раздался треск веток. Охотники встрепенулись, грянул выстрел, а следом оглушительную тишину разрезал жалобный скулёж. Что-то внутри оборвалось, и Ульрих дёрнулся с места, но несколько рук одновременно ухватили его за плечи и зажали рот, чтобы рвущийся из груди рык не привлёк внимания.

– Не смей обращаться! – зашептал Андреас где-то над ухом. – Ты ему уже не поможешь и сдашь нас всех!

– Какого хрена происходит? – раздался грозный оклик, в котором Ульрих узнал голос капитана Кларка. – Это же ликант, тупые ваши головы! Не можете отличить?

– Простите, сэр, – один из охотников сконфуженно опустил голову и тронул рукой винтовку на плече. – Он так резко выскочил.

– Резко выскочил, – передразнил его командир. – Идиот!

– Что нам теперь делать? – спросил другой боец.

– Копай могилу, остальные замесят бетон для памятника.

Лица охотников вытянулись, они явно не уловили сарказм в голосе мужчины.

– Чего встали? Рейд ещё не окончен! Бросайте его тут, ликанты заберут.

Капитан махнул рукой и двинулся в сторону нейтрала, остальные потянулись за ним, изредка оборачиваясь на убитого оборотня. Как только шорох их шагов стих в отдалении, Ульрих почувствовал, что хватка на плечах ослабла. Он тряхнул головой, сбрасывая чью-то руку и шумно выдохнул.

Всё происходящее казалось странным, неприятным сном. Кларк не мог так поступить. Не мог предать принципы гильдии. Ульрих уважал капитана наравне с Маркусом, зная, что оба в делах руководствуются понятиями справедливости и чести.

Но затем в памяти начали вспыхивать услышанные когда-то фразы и разговоры о том, что ликанта подстрелить гораздо проще, чем дикого, – раньше он воспринимал их как шутки бывалых охотников, но теперь они заиграли иными красками.

Сбоку кто-то пошевелился, и Ульрих посмотрел на Андреаса, который пытался поудобнее ухватить кабана за задние ноги. Дерек уже держал передние, а Калеб стоял в стороне, отрешённо глядя перед собой.

В груди зашевелилась злость. Ульрих вскочил на ноги и одним ударом выбил тушу из рук ликантов.

– Почему никто из вас не обратился? – крикнул он. – Не встал на защиту?

– Остынь, борзый, – поморщился Андреас, потирая поцарапанную копытом ладонь.

– Это же дневной отряд! – продолжал кипятиться Ульрих. – Мы легко могли отогнать их!

– Это бы не помогло, – глухо ответил Калеб.

– Но почему? – взревел Улль. – Он же твой брат! Неужели тебе плевать?

Калеб неожиданно подскочил к нему и, схватив за грудки, что есть силы встряхнул, так что Дерек и Андреас мгновенно выросли рядом, чтобы успеть разнять драку.

– Ты не понимаешь? – шипел Калеб, с трудом сдерживая слёзы ярости. – Это охотники. Ты сам видел, что им не важно в кого стрелять: в дикого или ликанта из резервации. Мы для них мусор!

Отпихнув от себя Ульриха, он быстро вытер глаза рукой и зарычал:

– Если бы я рванул мстить, то остался бы лежать рядом с Пьетро. А потом к родителям пришли бы шавки Джакоба и рассказали, что их сыновья нарушили священный договор, напав на патрульный отряд.

Он резко умолк и задышал чаще, стараясь справиться с эмоциями. Дерек положил ладонь ему на плечо, желая успокоить, но Калеб стряхнул её с грозным рыком.

– Думаешь, за такое нас считали бы героями? – выплюнул он, глядя на Свенсона. – Диким под хвост! Всю мою родню бы повесили над рекой. Ты правда считаешь, что оно бы того стоило?

Выдержать тяжёлый взгляд оказалось непросто. Миллионы вопросов разрывали голову на части, но Ульрих, оглушённый происходящим, решил, что лучше промолчать. Он наблюдал за тем, как Калеб прошёл сквозь заросли колючего кустарника и осторожно поднял безжизненное тело молодого волка на руки, а затем медленно побрёл в сторону резервации. Андреас и Дерек молча двинулись следом за ним, держась на почтительном расстоянии.

Добравшись до знакомой поляны, парни одевались быстро и в тишине. Ульрих старался не смотреть в сторону лежащего на земле Пьетро, который уже никогда не обретёт человеческий облик, но сердце сжимала невыносимая тоска при взгляде на опущенные плечи его старшего брата.

Когда они поравнялись с окраиной поселения, несколько встреченных ликантов тут же бросились прочь, и вскоре улица начала наполняться народом. Парни не успели сделать и двух шагов, как впереди раздался истошный вопль, и Калеб дёрнулся, словно от удара. Оборотни перед ним расступились, пропуская маленькую пухлую женщину, что едва держалась на ногах и с силой зажимала руками рот, но горькие всхлипы всё равно прорывались наружу.

Ульрих жадно оглядывал стаю, окружившую их плотным кольцом. Он пытался уловить в их глазах злобу и ненависть, что раздирали его собственную грудную клетку, но видел лишь бессилие, страх и обречённость. Заметив в толпе оборотней Джона, он направился прямо к нему, пока гнев не поднялся по всему телу ядовитой волной.

– Где Иван? – рявкнул он.