Сёго Имамура – Последний выживший самурай. Том 2 (страница 3)
– Конечно знаю, – сразу же ответила она.
– Где её найти?
– Прямо перед Ано Итиридзука[11], примерно в одном ри[12] к северу отсюда.
Старуха сказала искать небольшой холм, окружённый лесом. Братская могила будет на его вершине. Над курганом возвышается каменная плита, с восточной стороны которой высечено «Эйроку, третий год Косин, девятнадцатый день пятой луны»[13], с западной – «Наму Амида Буцу»[14], а с южной – «Сэндзинцука»[15]. Согласно преданию, этот курган был возведён для поминовения павших в битве при Окэхадзаме по обету, данному Кайо Рюки – вторым настоятелем храма Согэндзи[16].
– Там ещё что-нибудь есть?
– Да нет, только курган. Разве что открывается отличный вид на Дэнгакугакубо[17]. Оттуда, говорят, и напали войска Оды Нобунаги…
– Этого мне достаточно. Простите, что отвлёк от работы.
– Ты бы лучше туда не совался, – обеспокоенно сказала старуха.
– Почему это вдруг? – Сюдзиро нахмурился.
– А ты что ж, бумажку ту не видал?
– Какую?
Сюдзиро наклонился к женщине, практически касаясь её лица своим, отчего та робко отступила.
– В-вот… – она показала на большую вывеску, находящуюся наискосок от дороги. – Многие путают Наруми с Аримацу…
Аримацу – это довольно большой почтовый город, который находится между Наруми и Тирю, но вот среди станций тракта Токайдо он не числится. Часто случалось так, что путники, договорившись встретиться через одну станцию, часто путались и попросту расходились в пути.
В какой-то момент жители Наруми, Аримацу и Тирю договорились ставить в городах большие доски, на которые путешественники могли повесить деревянные таблички со своими именами: как правило, их оставляли на двадцать два дня. Этот весьма щедрый срок не только помогал путникам встретиться, но и учитывал непредвиденные задержки: болезни, плохую погоду, необходимость заработать денег на дальнейший путь.
Забота о путешественниках была продиктована отнюдь не одними добрыми побуждениями: каждую такую табличку на станции продавали за тридцать два мона[18]. После начала Реставрации Мэйдзи дерево сменилось более дешёвой бумагой, на которую к тому же можно было вместить больше сведений. Но доски остались неизменными.
Старуха, бросив все свои дела, заботливо провела Сюдзиро к доске.
– Вот, глянь. Жуть, правда?
– Это же…
На листе размером примерно в один сяку в длину и два сяку в ширину[19] знакомым почерком было выведено:
Непосвящённого эта фраза действительно могла испугать, но для Сюдзиро всё было понятно: десятый день пятой луны – это же уже завтра под утро, восьмерыми драконами из столицы иногда называли выходцев из школы Кёхати-рю, а Рокудзон – название секретной техники, которой владел Сансукэ.
Иными словами, на кургане Сансукэ ждал всех своих братьев и сестёр.
– Что, пёс его дери, он задумал?!
Неужели хочет собрать всех, чтобы сообща свести счёты с беглым братом? А Футаба нужна только как приманка, иначе Сюдзиро ни за что бы не направился на верную смерть.
Но вот что было странно. Во-первых, такой подход слишком бросался в глаза. Сикура, Дзинроку и Ироха, которые тоже участвовали в кодоку, вполне могли объединиться, чтобы расправиться с самим Сансукэ. Неужели он настолько наивен, что верит, что братья и сёстры ненавидят только Сюдзиро?
Вторая странность противоречила первой. Кто-то мог проскочить Наруми, кто-то – приехать до того, как объявление появилось на доске, а кто-то, наоборот, не успеть к указанному дню.
И наконец, бумага могла бы заинтересовать и остальных участников кодоку. Большая часть тех, кто замешан в этой странной игре, будет проезжать Наруми, а такое странное послание наверняка привлечёт внимание. Не знающие о Кёхати-рю вполне могли посчитать, что это дело рук соперников, и направиться к кургану за парой-другой жетонов. Кроме того, записка так и кричит о ловушке: туда согласятся пойти разве что полные дураки, не чувствующие подвоха, заносчивые глупцы, уверенные в своей неуязвимости, да те, у кого хватит мастерства, чтобы положить всех, кто соберётся на месте встречи.
Слишком уж опасный способ собрать братьев и сестёр. Всё говорило об одном: Сансукэ сильно торопился. Он отчаянно пытался собрать тех, кто заметит объявление, прекрасно осознавая, что кто-то сможет пройти мимо.
– Когда появилось объявление?
– Три дня назад, утром.
Женщина хорошо запомнила тот день. Необычное послание настолько испугало местных, что разговоров было только что о нём. По словам старухи, кто-то попросил случайного путника повесить объявление на доску. Его содержание было весьма подозрительным, но тем не менее никаких законов не нарушало, поэтому его решили не трогать.
– Три дня назад, значит…
Сансукэ с его мастерством не составило бы особого труда бесшумно устранить слабых противников и собрать жетоны. Но с начала кодоку в Тэнрю-дзи прошло всего-навсего четыре дня. Невероятная скорость, почти невозможная, если, конечно, он изначально не думал вырваться вперёд. Вероятно, Сансукэ был первым, кто прибыл в Наруми, а после по непонятной причине вернулся в Мия.
Зачем ему понадобилось идти в обратном направлении? Можно предположить, что он ушёл так далеко, что у него больше не осталось противников. Но не умнее было бы остаться в Наруми, а выигранное время использовать, чтобы изучить местность и устроить засаду?
Неужели Сансукэ искал именно Сюдзиро, того единственного среди братьев и сестёр, кто, даже увидев его послание, ни за что бы не пошёл к кургану? Поэтому и нужна была Футаба. Непонятно, приметил ли её Сансукэ с самого начала или же увидел уже в Мия, но было ясно одно – девчонка стала приманкой.
Итак, Сансукэ в спешке собирает учеников Кёхати-рю, ещё и крадёт спутницу Сюдзиро, чтобы тот точно пришёл. Но зачем?
Хочет убить Сюдзиро? Но он знает, что это не так легко сделать, да и впереди ещё долгий путь. Главное, Сансукэ мог просто вонзить клинок ему в живот, когда уносил Футабу. Даже если бы Сюдзиро почуял опасность и увернулся в последний момент, то всё равно был бы тяжело ранен. Всё было бы кончено одним ударом.
Сансукэ без сомнений отлично скрывал свои намерения.
Неужели дело в том мужчине? В том самом, с которым ни один из наследников Кёхати-рю не хотел бы иметь дела. Тогда неудивительно, что Сансукэ решил просить помощи у «предателя».
«Всё же придётся с ним встретиться», – горестно вздохнул Сюдзиро. Он понимал, что от судьбы не убежать.
– В полицию мы уже сообщили, – сказала старуха, глядя на послание.
Значит, ещё и полиция будет. Сансукэ не настолько глуп, чтобы этого не предвидеть: он определённо в отчаянии.
– Можно остановиться у вас?
– Надумал-таки? Скину тебе чутка.
Обрадовавшись, что её забота убедила Сюдзиро не совершать глупостей, старуха, улыбаясь, проводила гостя в хатаго. Но тот, хоть и заплатил вперёд, отнюдь не собирался провести ночь в своей комнате: под покровом темноты он хотел отправиться к кургану на встречу с названым братом.
Осталось семьдесят шесть человек.
Глава 2
Курган «Сэндзинцука»
Поздней ночью Сюдзиро покинул гостевой дом. Он держал путь к невысокому, пологому холму. К нему через заросшее поле тянулась тропа, узкая настолько, что на ней с трудом разошлись бы двое. Растущая луна, клонящаяся к западу, тускло освещала разнотравье, колышущееся на лёгком ветру. Вдали виднелась большая квадратная тень – та самая каменная плита, о которой говорила старуха.
Сюдзиро продолжал идти, оглядываясь по сторонам. Техника Рокудзон, которой владел Сансукэ, позволяла слышать малейший шорох за версту и заглушать звуки собственных движений – идеальная техника для убийства. Однако он не мог погрузить в тишину окружающие его предметы, а значит, поле с высокой травой даже для него было не лучшим местом для атаки. «Неужели нарочно выбрал такое место, чтобы притупить мою бдительность?»
Можно было бесконечно рассуждать, зачем Сансукэ всё это задумал, но было ясно одно: его названые братья и сёстры, владеющие техниками Кёхати-рю, были на голову выше заурядных мастеров.
– Сансукэ, я пришёл! – крикнул Сюдзиро, дойдя до кургана.
Вокруг не было ни души. Лишь ветер, подхватив его слова, понёс их над полем, растворяя в размеренном шелесте травы. Сюдзиро прибыл чуть раньше назначенного времени: Сансукэ либо ещё не пришёл, либо где-то затаился.
Сюдзиро осмотрелся: с противоположной стороны от кургана простирался лес. Сансукэ, скорее всего, укрылся там, после того как сбежал с Футабой. В глаза внезапно бросилось нечто странное.
– Футаба!
К стволу большого дерева верёвками было привязано хрупкое девичье тело. Непонятно, была Футаба в сознании или же нет, но оклик заставил её поднять поникшую голову.
– Сюдзиро-сан!
– Подожди ещё немного. Я сейчас!
– Ну наконец-то заметил. Что-то ты совсем сдал, Сюдзиро.
Из тени дерева беззвучно появился мужчина – Гион Сансукэ.
– Умолкни.
Сансукэ приложил ребро ладони к шее Футабы, как если бы это был клинок. Он давал понять, что может в любой момент её прирезать или, хуже того, медленно и мучительно придушить.
– Сансукэ, пусти её.
– Нет. Двинешься – и ей не жить, – голос Сансукэ переплетался с потоками ветра.
– Тебе же нужен я. Пусти девчонку, и давай сразимся.