Сёдзи Гато – Ночевка на бегу (страница 40)
Громадный манипулятор пошел по дуге вниз, словно коса. «Арбалет» едва успел отпрыгнуть из зоны досягаемости, а удар вскрыл и снес несколько сот квадратных метров крыши. Металлические обрывки закружились в воздухе, как сорванные ветром листья.
— Неужели снова?..
Соске узнал. Всего пару месяцев назад ему пришлось сразиться с бронероботом, оснащенным подобной системой. Лямбда-драйвер, способный создавать мощнейшие силовые поля. Соске понятия не имел, как именно он работает, но знал точно: все атаки конвенционным оружием против него бессильны.
Перекатываясь по крыше, «Арбалет» выхватил противотанковый кинжал. Это было метательное оружие ближнего радиуса действия с мощной кумулятивной боеголовкой. Бронеробот швырнул его из-под манипулятора, резким кистевым движением, каким щелкают бичом — точно в шею противнику.
Новый резкий разрыв — и снова никакого эффекта. Кинжал сдетонировал в воздухе, не достигнув цели.
Пушки «Бегемота» взревели, полосуя крышу потоками огня и стали. Их вой перекрыло громовое буханье: стальной титан смеялся.
Соске успешно уклонился — если у него получалось на неуклюжем грузовичке, то на «Арбалете» это было куда проще.
Вставляя новый магазин вместо опустевшего, Соске лихорадочно думал:
«Оружие не действует на эту махину. Как же, черт возьми, его одолеть»?..
Мысли Канаме метались тысячей вспугнутых птиц:
Опять… опять эта тяжесть. Она повисла посреди враждебной пустоты. Неужели это будет повторяться снова и снова?
За последние два месяца это чувство посещало ее несколько раз — в те моменты, когда, просыпаясь утром, она плавала между зыбким сном и явью. Когда неожиданно задремала в классе. На перемене. В уютной расслабленности горячей ванны. И не только тогда.
Канаме не сказала об этом никому. Ни Киоко, ни Соске. Она отделывалась от вопросов — «плохо себя чувствую». И все. Этого оказывалось достаточно, чтобы успокоить друзей, но не для того, чтобы приступы прошли и не повторялись больше.
Снова. Может быть, потому, что я… решила, что это нужно ему? Так ведь уже было. Когда? Да, это было, было, было… и снова, снова…
Темный поток подхватил и унес способность внятно мыслить и говорить. Канаме чувствовала, что стоит еще немного поддаться — и он унесет ее целиком.
Замолчи.
Заткнись.
Да. Да, трудно. Я уже знаю. Я слышала.
Чего ты хочешь от меня?! Говори!!!
Чувствуя, как ее душит ворот блузки, она слепо рванула его, выгнулась дугой, запрокинув голову. Каким-то безумным усилием воли Канаме подавила, схватила за горло жуткий голос. Поймала невидимую слабину и перешла в атаку:
— Не виляй!!! Ответь мне — что должен делать Соске?! Что за сила у этого гиганта? Как его остановить?!
— Да! И очень сильно. Отвечай! Я не сдамся, ни за что! Выжму из тебя все!
— Не играй со мной!!! Колись, сволочь!.. — заорала Канаме, кипя от злости. И оно испугалось. Оно попятилось, в голосе появились жалобные нотки.
— Ага, испугался! — прорычала Канаме, в бешенстве загоняя голос все глубже и глубже.
Новый голос. Он тоже был похож на ее собственный, но интонации были немного другими. Чьими же?
Снова вмешался новый голос:
И голос ушел. Один из голосов.
Второй же заговорил тревожно:
— Что? Кто ты?..
— О помощи?..
— Что сказать? Кому?
— Что?..
Перед внутренним взором Канаме на мгновение возникло изображение и исчезло, так же стремительно, как появилось.
Канаме пришла в себя, судорожно хватая воздух раскрытым ртом.
Из-под недостижимо далеких сводов выставочного зала падал неверный луч лунного света — через пробоину в кровле. В нем был отчетливо виден мертвый грузовичок.
Снаружи доносились раскаты орудийной стрельбы. Соске сражается с «Бегемотом»?
Курц Вебер с необычно серьезным выражением лица держал Канаме за плечи, и в его невозможно красивых глазах плескалась тревога.
— …Ты чего?
Когда он понял, что девушка очнулась, беспокойство на его лице мгновенно скрылось под обычной напускной бесшабашностью, и стальная хватка его пальцев ослабла.
— Очухалась? Вот и славно.
— Ч-что… это было?.. Кажется… я…
— Ага. Ты бредила и несла какую-то чепуху, что бы я ни делал. Потом вдруг закричала: «Канаме, перестаньте»! — и только потом очнулась. Напугала меня до смерти, подружка.
Горящие щеки Канаме убедительно свидетельствовали, что Курц не преувеличивал — он старался изо всех сил. Возможно, даже слегка переборщил, шлепая ее по щекам. Но Канаме не собиралась его осуждать. Впрочем, выяснять отношения все равно не было времени.
Тесса все еще лежала на дне кузова. По крайней мере, она дышала.
Канаме попыталась понять, что она сейчас видела в бреду — или, скорее, слышала. Был ли это голос Тессы? Что все это значило? Ясно одно — это очень важно. Канаме чувствовала, что нельзя терять ни секунды. Время выходит.