Сёдзи Гато – Ночевка на бегу (страница 11)
— Сколько ты еще будешь за мной шляться?! — выкрикнула она. — Вы же говорили, что ликвидировали опасность, так зачем мне дурацкий надсмотрщик-телохранитель? Можешь ты, наконец, прекратить таскаться за мной по пятам и доставать меня до смерти?!
— Моя квартира в той же стороне, — попытался объяснить Соске.
В самом деле, от его дверей до квартирки Канаме было не больше минуты ходьбы: дома разделяла лишь широкая улица. Он продолжал жить в помещении, снятом Митрилом для телохранителей Канаме.
— Сама знаю!.. — крикнула Канаме, неожиданно почувствовав нечто вроде обиды. Оказывается, он вовсе не следовал за ней, а шел домой? Она фыркнула, повернулась и зашагала дальше.
Соске уже достаточно хорошо знал упрямство Канаме, чтобы опасаться того, что следовало за ее вспышками гнева. Поэтому, продолжая идти за ней, он заговорил очень осторожно.
— Разрешите обратиться?..
— Чего тебе еще?
— Не совсем понимаю, как сделать так, чтобы ты мне поверила. Я привел причины, по которым мне пришлось нарушить обещание, и вручил тебе цветы, чтобы выразить всю глубину и искренность моего раскаяния. Но, судя по твоим словам, ты все равно сердишься. Полагаю, в интересах твоей безопасности следует все же восстановить наши отношения.
Не столько содержание, сколько неуклюжая форма, в которую Соске облек свое предложение, вызвали у Канаме новый приступ раздражения.
— «Восстановить отношения»?.. Какие такие отношения? Мы просто одноклассники. И вообще я не знаю, для чего я с тобой разговариваю?! — огрызнулась она.
— Мое задание — защищать тебя, — твердо заявил он.
«Какой же он самоуверенный, — в груди у Канаме все кипело. — Важничает, как надутый индюк»!
— Кем ты себя возомнил? Кевином Костнером?.. — едко осведомилась она. — Разве я просила меня защищать? Ты только отравляешь мне жизнь, зануда!
— Мы действительно не спрашивали твоего разрешения, но…
— Но что?!.. Пусть у меня взаправду есть какая-то странная сила, и за мной охотятся какие-то гады, но что со мной случится — тебе-то какое дело?!
— Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то произошло…
— ...Кончай играть в спасителя-телохранителя!!! — уже совершенно не сдерживаясь, заорала Канаме. Прохожие на улице начали останавливаться и присматриваться к ругающимся школьникам. — Ладно, я все поняла. Самое важное для тебя — твое задание, так? Ну, еще бы. Все маньяки-милитаристы просто молятся на приказы, задания и уставы. И прекрасно, но только устраивай свои идиотские взрывы, пальбу и мордобой подальше от меня, понял?!
Не давая Соске вставить даже слова, сердито сверкая глазами, она продолжила:
— Давай-ка подведем черту под нашими «отношениями». Если тебя пристукнут во время очередного дурацкого задания, я, так и быть, воскурю по тебе поминальную ароматическую палочку. И если у меня появится парень, я обязательно расскажу ему о ненормальном маньяке из моего класса, и мы вместе посмеемся. На этом все. Понял?
Плечи Канаме ходили ходуном, щеки раскраснелись — она едва сдерживала слезы. Чуть-чуть остыв и отдышавшись, она повернулась спиной и добавила прерывающимся голосом:
— И что будет с тобой… меня тоже не касается…
Странно, но Соске не выглядел сердитым — только расстроенным и жалким.
Канаме метнулась через улицу, влетела в подъезд. Запрыгнула в лифт и простонала:
— …Надо же быть такой стервой… — шептала она, стукаясь лбом в стенку, пока лифт вез ее наверх.
Ведь он так старался извиниться, пусть и по-своему, по-дурацки. Но он действовал так отчаянно, что, конечно, заслужил прощение.
«Почему же я веду себя с ним, как последняя дура»?..
Соске угрюмо поплелся домой, наедине со своими треволнениями. Как он ни старался, он не мог понять, что творится в голове у Канаме, и что она на самом деле думает. Только что она кричала, что ненавидит его, не желает видеть рядом с собой, что ей совершенно все равно — пусть он сдохнет или пропадет пропадом. Странно, здесь наблюдалось вопиющее противоречие. Ведь та же самая Канаме постоянно помогала ему в учебе, иногда делала ему обенто11 и несла тяжелую ношу — разгребала последствия его ошибок. Разве это не была демонстрация доброжелательности?
Сегодняшнее поведение Канаме можно было недвусмысленно расценить как то, что она все еще злится из-за нарушенного обещания, когда Соске тем вечером так и не пришел. Но ведь он извинился и объяснил причину. Его непосредственной вины не было — не мог же он не выполнить приказ начальства? Так почему же она не хочет простить его? Неужели она так сильно его ненавидит? Но тогда как это соотносится с ее недавним дружелюбием и даже помощью? Если подумать, то, скорее всего, она поступала так в благодарность за то что Соске ее охраняет. И если он не выполнял свой долг, находясь рядом с ней…
Чем дольше Соске думал над этим, тем сильнее чувствовал странную тяжесть в затылке, заставлявшую инстинктивно напрягаться мышцы шеи. Словно в поисках пока еще невидимой опасности. Он хорошо помнил, что означает это ощущение. Соске много раз испытывал его в плохие времена: когда оказывался в окружении превосходящих сил противника и получал по радио сообщение о том, что подкреплений не будет. Когда по пути на базу после выполнения задания пилот вертолета вдруг кричал в микрофон, что топливо на исходе. Когда неунывающий Курц вдруг начинал говорить странным голосом: «Ништяк. Все в порядке. Спокойно. Главное — не волноваться».
Другими словами, это было чрезвычайно тягостное ощущение.
До сих пор Соске не придавал слишком большого значения межличностным отношениям — да ему и не представлялось случая — и без особого труда сохранял душевный покой. Тем более загадочной стала для него эта странная связь с Канаме. Он никогда бы не подумал, что привычное неукоснительное выполнение порученного ему задания может так угнетать и психологически давить.
«Ха! Это называется “любовь”, дубина! Пропал наш парень»!
Ответ Курца, когда Соске все же решился спросить совета, был вполне ожидаемым. Под жеребячье ржание напарника Соске немедленно пожалел, что задал вопрос.
Тем более что это была очевидная глупость.
Он слышал, что любовь должна приносить радость. Учитывая же тяжесть на душе и глубину несчастья, на которую ему пришлось нырнуть, Соске мог смело утверждать — любовь здесь была совершенно ни при чем.
Погруженный в мрачные мысли Соске добрел от лифта до дверей своей квартиры-явки. Еще не взявшись за ручку замка, он отчетливо осознал: внутри кто-то есть. И не один, а, скорее всего, двое.
Какая бы тоска ни одолевала Соске, боевые инстинкты немедленно взяли верх. Жестко подавив и загнав глупые переживания в дальний уголок сознания, он мгновенно выхватил из кобуры, пристроенной сзади за поясом, девятимиллиметровый пистолет.
Замок на двери не был сломан. Выходит, незваные гости воспользовались запасным ключом, спрятанным в почтовом ящике? Быстрый взгляд подтвердил это предположение. Если так, то это не Мао и не Курц — у тех оставались собственные ключи.
Кто же это мог быть?
Не заметив никаких признаков засады, он решил действовать напролом, не теряя времени.
Вдохнув поглубже, Соске решительно распахнул дверь и бросился внутрь. Сгруппировавшись и напружинившись, как атакующая змея, он кубарем вкатился из коридорчика в жилую комнату и замер, наведя ствол пистолета на захваченных врасплох незваных гостей.
На полу у стенки сидели двое: незнакомый молодой парень, одетый в пижаму, и хрупкая девушка в стильном офисном костюме с короткой юбкой — почему-то вымазанном известкой и измятом. Ее тонкие пальцы сжимали маленький автоматический пистолет. Испуганно и ошеломленно распахнув ясные глаза аметистового цвета, она попыталась прицелиться, но ей было далеко до того, чтобы тягаться по скорости с Соске. Рассмотрев, наконец, его лицо, девушка издала вздох облегчения и подняла ствол «Вальтера» вверх.
— Мистер Сагара!.. Слава богу, это вы!
Соске вытаращил глаза.
— Командир?!
Капитан первого ранга Тереза Тестаросса опустила пистолет и в изнеможении привалилась спиной к стене.
— Если бы на вашем месте оказался враг, все было бы кончено... — простонала она. — Я… я не слишком хорошо обращаюсь с оружием.
— Что происходит? И кто этот человек?
— Мы ни в коем случае не должны позволить ему сбежать. Он… как бы это сказать…
Встретившись взглядом с непонятным юношей, Соске мгновенно и безошибочно почувствовал угрозу. Тот явно что-то задумал.
Мгновением позже сомнений уже не осталось. Парень вскочил и ринулся вперед. Соске инстинктивно встретил его бросок нацеленным дулом пистолета, но не нажал на спусковой крючок.
Нападающий по-звериному взвыл и прыгнул, вытягивая руки со скрюченными пальцами. Вместо того чтобы использовать оружие, Соске просто извернулся и швырнул противника через плечо, используя энергию его атаки. Парень со всего размаха грохнулся спиной на покрывавшие пол татами, да так, что воздух с шумом вырвался изо рта. Это называется «вышибить дух».
Для уверенности Соске добавил в солнечное сплетение рукояткой пистолета, мгновенно вырубив его.
«Что же с ним не так»? — только теперь Соске сумел оформить словами вопрос, вспыхнувший перед ним в самом начале молниеносной схватки.
— ...Какой ужас! — воскликнула Тесса. — Вы появились вовремя, транквилизатор как раз перестал действовать.