Сёдзи Гато – День за днем – конец. том 1 (страница 14)
— Наверное, ты прав... — задумчиво и печально протянула Мао, снова бросив взгляд на Соске. — Ты слушаешь то, что мы говорим, но… что ты думаешь на самом деле?
— О чем?
— О твоих планах на будущее.
— Следовать приказам. И все, — ровно ответил он, задумчиво глядя в пространство сквозь иллюминатор, из которого лился тревожный красный свет.
Будь Мао в своем обычном настроении, она бы лишь посмеялась над таким наивным ответом. Но сейчас, почему-то, она вдруг рассердилась и набросилась на него:
— Что за чушь ты несешь?! Я спрашиваю о том, как ты собираешься жить дальше! Тебе ведь сейчас уже семнадцать, так? Что ты будешь делать потом? Думал ты об этом своей дурной головой? Операции, приказы — ты только прячешься за этими словами!
— Прячусь?.. Я?..
— Ну да! Легче всего гаркнуть: «Да, сэр!», даже прежде, чем кто-то спросит твое мнение. А ты не думал, чего бы тебе хотелось делать самому?
Соске ничего не ответил.
— Как-то странно, что тебя это беспокоит, сестренка, — примиряющее проговорил Курц.
— Да вовсе не беспокоит! Это вообще не моя проблема. Пусть он сам решает, — Мао раздраженно отвернулась и замолчала, всем видом показывая, что разговор закончен.
В иллюминаторе тяжело громоздился далекий конус Этны21. Он будто плавал в кровавой дымке, подсвеченный восходящим солнцем.
«Мои планы на будущее...»
Соске и в голову не пришло сердиться на то, что наговорила Мао. Наоборот, ее слова действительно заставили его задуматься. Они странно перекликались со словами Канаме, что та говорила ему ночью.
«Как прожить мою жизнь».
Пытаясь понять значение этих слов, он вдруг с пронзительной ясностью осознал, что действительно никогда раньше не задумывался над этим. Планы на будущее, цель в жизни. Через пять, или через десять лет — каким он станет, что будет делать тогда? Вот что это означало. А ведь пытаться представить будущее — то же самое, что выбирать из бесконечного калейдоскопа возможностей те, что будут принадлежать только ему. Планировать свою будущую жизнь.
До сих пор он ни разу не задумался о том, что с ним случится через пять лет. Он даже не представлял, что такое возможно. Вся прошлая жизнь Сагары Соске прошла в яростной и безостановочной схватке, инстинктивной борьбе за выживание. Разве дикий зверь, который не знает, где найдет пищу завтра, беспокоится о том, что будет через пять лет? Такие слова, как «будущее», просто ничего не значат для него.
Его будущее?.. Оно не имело никакого значения. Гораздо важнее был лишний магазин для автомата или последняя граната.
Так было всегда. По крайней мере, еще шесть месяцев назад.
Только теперь он почувствовал, как изменился за это время его холодный, суровый и отстраненный рассудок. Жизнь, которой он, сам того не желая, жил вместе с Канаме и другими учениками средней школы Дзиндай, вдруг тронула сердце Соске с той стороны, с которой он никак не ждал подвоха. Как будто таял слой твердого и звонкого льда, приоткрывая неясные, но завораживающие контуры. Того, что неожиданно щедрая жизнь могла подарить ему, хотя он и не знал, чем заслужил такой дар.
«Будущее. Но ведь я действительно могу выбирать сам, ведь так»?
Зародившись где-то глубоко, в дальнем уголке сознания, этот вопрос в ослепляющем сиянии истины всплыл на поверхность перед его ошеломленным внутренним взором. Конечно, сейчас он не знал ответа, но если есть вопрос, то ответ когда-нибудь появится. Уже одно понимание этого сулило перемены.
Раньше дни текли, не меняясь.
Теперь, он, наконец, задумался, и от микроскопической трещины вдруг затрещала казавшаяся раньше монолитной плотина. Он всего лишь задумался над тем, как идут его дни, и внезапно бушующая волна уже готова подхватить его и унести прочь.
Обыденное, знакомое существование — оно кончается здесь, прямо сейчас, в эту минуту. Эта ошеломляющая истина заставила Соске почувствовать себя неловко.
— Курц…
— Что такое?
— А что ты будешь делать через пять лет? — внезапно спросил Соске.
Курц озадаченно взглянул на него, потом усмехнулся:
— Давай посмотрим. Э-э, наверное, я хотел бы счастливо и богато жить с очаровательной женщиной.
— Думаешь, у тебя получится?
— Кто знает, — ответил Курц, низко надвинув козырек кепи на глаза. Он откинулся на спинку сиденья, скрестил руки на груди и от души зевнул. Потом тихо добавил:
— Не знаю, получится ли. Но... помечтать об этом ведь не вредно? Спокойной ночи.
Он замолчал. Соске взглянул вперед и увидел, что голова Мао склонилась к стенке, и она дышит тихо и размеренно.
Этна за бортом отступала и таяла в оранжевом тумане. Самолет оставил Сицилию позади.
Глава вторая: Акт второй: в глубине…
На четвертый день итоговых экзаменов за триместр первым предметом была «Всемирная история».
С начала письменного экзамена прошло уже 23 минуты. Шелест перевертываемых страниц и скрип карандашных грифелей наполняли класс. Атмосфера была настолько напряженной, что гудение автомобиля, проехавшего по улице перед школьным комплексом, казалось святотатством.
Глаза Канаме быстро пробежали очередной лист экзаменационного вопросника сверху вниз.
Процветание Римской империи. Пять просвещенных правителей. Август. Цицерон. Восстание на Сицилии. То или это. Там было множество слов, которые она зазубрила, но совершенно не понимала, и которые немедленно улетучатся, едва она перешагнет порог класса после окончания экзамена. В самом деле — такое стандартное тестирование было всего лишь бессмысленным и бесполезным ритуалом.
Она покосилась в сторону окна и назад.
Место Соске стояло пустым.
От него ничего не было слышно с того, позавчерашнего разговора по телефону, когда она так неожиданно дозвонилась до него перед прошлой контрольной работой. Канаме надеялась, что он появится хотя бы сегодня, но он снова отсутствовал. В итоге, Соске пропустил все экзамены, начиная с первого дня.
«И о чем он только думает...»
Она вздохнула. Благодаря продолжительному отсутствию Соске в школе, наконец, воцарилось блаженное спокойствие и тишина, и ей надо было бы расслабиться и радоваться каждой безмятежной минуте. Но почему же она чувствует какую-то непонятную тяжесть? Почему у нее такое ощущение, что как будто чего-то не хватает?
Нет, так нельзя. Сейчас середина экзамена. Надо сконцентрироваться.
Она снова углубилась в экзаменационные вопросы.
Крушение китайской империи. Вторжение гуннов. Восстание «Желтых повязок». Судьбоносные битвы. Знакомые слова. Канаме читала мангу по «Троецарствию22», и представляла, о чем идет речь. Только вот никак не могла вспомнить правильный кандзи23.
Как же пишется «коу» в «коумей»?..
«Хотела бы я знать, куда он делся в этот раз»?
Карандаш, вырисовывавший сложный иероглиф в ячейке экзаменационного вопросного листа, вдруг остановился.
Чем он сейчас занимается, что за работа в этот раз? Может быть, снова опасная? Все ли с ним в порядке? А, может быть, он снова встречается с той девушкой? Кстати говоря, он вел себя довольно странно, когда она разговаривала с ним в последний раз…
Канаме помотала головой и очнулась.
«Нет, я не могу думать о нем сейчас. Черт, я снова отвлекаюсь. Вместо того, чтобы писать контрольную, я вспоминаю о нем»…
Дурак.
«Это все он виноват. Пропал, ничего не объяснив. Нагло и беспринципно прогуливает экзамены. Заставил меня волноваться. Конечно, я же староста класса, и мы не совсем чужие друг другу. Именно так. Только поэтому я не нахожу себе места. Но почему, почему это так сильно меня беспокоит? Его тут нет, все тихо и спокойно, я должна думать только об экзамене, только об экзамене»…
В этот момент дверь классной комнаты со стуком распахнулась.
— Виноват, я опоздал! — выкрикнул, влетая в класс и тяжело дыша, никто иной, как Сагара Соске.
Похоже, он страшно спешил и мчался, сломя голову. По его серьезному и замкнутому лицу стекали крупные капли пота. Почему-то он был одет не в обычную школьную форму, а в незнакомый темно-зеленый камуфляжный комбинезон. И это была не его митриловская полевая униформа, насколько могла судить Канаме. На груди был пришит шеврон с надписью USMC24.
— Сагара? Ты пришел на экзамен? Что же это за одежда? — нахмурившись, спросил экзаменатор.
— Я очень сожалею. У меня не было времени переодеться.
— Ну, неважно. Поторопись и займи свое место.