Сёдзи Гато – День за днем – конец. том 1 (страница 10)

— Ах, как-то это странно, — сказала Киоко, и, сама не зная почему, Канаме внутренне подобралась.

— Канаме, твои отметки на последних экзаменах и контрольных по математике были наверху списка, верно?

— Ну, наверное, просто повезло.

— Ты придумала какой-то новый способ, чтобы лучше запоминать? Или у тебя полные рукава шпаргалок? Расскажи мне, я тоже так хочу! — большие глаза Киоко засияли за круглыми стеклами стрекозиных очков.

— Это страшная тайна. Или, как он бы сказал: « У вас нет допуска, чтобы получить эту информацию!» Хо-хо-хо!

— Вредина! Кстати, раз уж зашел разговор, не похоже, что Сагара появится хотя бы сегодня, а? — проговорила Киоко, вспомнив персонажа, которого только что так ловко изобразила Канаме.

Хотя сейчас в школе стояло жаркое время экзаменов, Соске цинично отсутствовал. Раньше случалось, что он бесследно исчезал на пару-тройку дней, но конец триместра с экзаменами и контрольными он пропускал впервые.

— Скорее всего, не придет. Этого идиота совершенно не волнуют отметки в зачетном формуляре. Да и поведение его тоже примерным не назовешь. О чем он думает, ума не приложу. Вот возьмут его, да и выгонят, будет тогда знать!

Она говорила беспечным и легкомысленным тоном, но, по правде сказать, Канаме сильно беспокоилась. Соске в этот раз хватил через край, свершено забыв о том, что он все же ученик и должен подчиняться общим правилам. Какими бы снисходительными ни были преподаватели, они не станут терпеть такого поведения вечно. Подумав об этом, Канаме опечалилась.

— У него действительно будут проблемы. Охо-хо…

— А ты не пыталась позвонить ему на сотовый? Если ты его хорошенько отругаешь, может быть, он возьмется за ум?

Киоко с видимым удовольствием вынула новенький телефон. Она купила его недавно, и не могла нарадоваться, трезвоня по поводу и без.

— Бесполезно. В такие времена он всегда недоступен. Наверное, пропадает где-то далеко, в горах, или, быть может, на рыбалке, где не пахнет цивилизацией…

— Но ты же не знаешь наверняка, правильно? Почему бы не попробовать? Вдруг получится.

— Сказала уже — бессмысленно. Забудь об этом, — небрежно отмахнулась Канаме, но Киоко нажала кнопку и поднесла телефон к уху. Она помолчала, дожидаясь ответа.

— Вот видишь? Недоступен, да?

— Хм...

— Так же, как обычно. Я слышу только автоответчик. Выключен или вне зоны действия. Ух, не хочу даже вспоминать!

— Снял трубку.

— А?

— Держи, — весело ответила Киоко, вручая ей телефон.

Совсем рядом, на соседнем ряду, одноклассница продолжала болтать со своим мальчиком, и что-то нежно шептала, не обращая внимания на окружающих. Будто увидев свое отражение в зеркале, Канаме, вдруг почувствовала странное смущение. Нерешительно взяв телефон, она осторожно заговорила:

— …Алло?

— Чидори?! Что случилось? — закричал в трубке далекий голос. В динамике шумело, трещало, и шла сильная статика, но она безошибочно узнала Соске.

— Ах... Соске! Где ты сейчас?

— Каникатти!

— Какие Аня с Катей? Что ты мелешь16?!

Что за чепуха? Чем он там занимается? Да и промежуток между вопросами и ответами был каким-то слишком уж большим.

— Эй, у нас экзамены начались со вчерашнего дня! Ты что, забыл?

— Я не забыл, но у меня появилось неотложное дело! Ничего не поделаешь!

— Еще как поделаешь!.. Что же, я зря потратила три часа, чтобы вколотить в твою тупую голову классическую литературу, а?! Экзамен почти начался!!!

— Мне… мне очень жаль! — шум в трубке на мгновение усилился.

— «Мне жаль!» — вы слыхали такое!.. Дурачина! И еще кое-что! Мне пришлось наврать учительнице про машину, которую ты раскурочил, идиот!

Тогда, собравшись с духом, Канаме объяснила Кагуразаке Эри, что Соске хотел сделать ей сюрприз, отрегулировать и настроить старенький автомобильчик. Но, к несчастью, на полпути он почувствовал себя худо, так, что ему пришлось оставить школу и поспешить к семейному врачу, а тот мигом уложил его в больницу. Он очень извинялся и просил передать вам, уважаемая Кагуразака-сэнсей, что как только он выздоровеет, он тут же вернется и соберет несчастный автомобиль обратно. Так что нужно только терпеливо подождать пару дней. Даже сейчас щеки Канаме горели от стыда, когда она вспоминала об этом. Более глупого и жалкого объяснения невозможно было придумать, но Эри, которая оставалась слишком доброй и отзывчивой, как ни пытались испортить ее характер отмороженные ученики, со слезами на глазах ответила: «Какая жалость! Впервые слышу о его хронической болезни… наверное, потому он такой странный? Конечно, раз ты так говоришь, я подожду, сколько нужно и не стану делать из этого проблемы». Так что профессионально разминированная малолитражка сиротливо притулилась на заднем дворе школы, под непромокаемым терпаулинговым брезентом.

— Ты понимаешь, через что мне пришлось пройти?!

Некоторое время трубка молчала. Пять секунд, шесть, семь. Уже начиная раздражаться, она услышала короткий ответ:

— Понимаю.

— Нет, ты не понимаешь! И не притворяйся! Меня можно только пожалеть! Вообще, почему ты без конца, без конца, БЕЗ КОНЦА устраиваешь для всех неприятности — эй, ты слушаешь?!

— Да! Я слушаю… — в трубке оглушительно громыхнуло, так, что мембрана динамика задребезжала. Потом яростно затрещало, как будто что-то ломалось. Снова прорезался голос Соске:

— …Слушаю! Берегись, он нас таранит! — кричал он едва слышно за помехами.

Канаме была несколько озадачена его странной репликой.

— ...Что? Что ты говоришь?

— Нет, это было не тебе!.. Я сейчас веду машину!

Мгновением спустя из трубки зашипело, завизжало и громыхнуло, напомнив запуск большой фейерверочной ракеты.

В то же самое время

северная Сицилия

предместья Каникатти

Мафиозный «Гелендваген» получил попадание противотанковой гранатой в капот и вспыхнул, как спичка. Из окон вышибло жаркое бензиновое пламя — кумулятивная струя пробила его насквозь и подорвала бензобак.

Пылающий неуправляемый автомобиль занесло по булыжной мостовой, когда сзади него появился еще один преследующий джип. Врезавшись в «Гелендваген», он отскочил в сторону и завертелся, отражаясь от каменных стен зданий. Соске, не обращая внимания на преследователей, повернул руль, и «Фиат» вылетел на безлюдную рыночную площадь.

Городок, в который они с гиканьем и свистом влетели, казался средневековым, если не античным, с узенькими кривыми улочками и тесно скучившимися разнокалиберными строениями с черепичными крышами. С балконов повсюду свисали лохматые гирлянды плюща.

«Фиат», не снижая скорости, летел по улочкам, ярко освещенным старинными коваными фонарями.

— Десятый!.. Остались еще три! — прокричала Мао, выбросив за борт пустую трубу гранатомета. Ее вечерний туалет был покрыт пороховой гарью и растерзан, будто ее собаки кусали, оставив хозяйку почти обнаженной. Амазонки-эксгибиционистки с радостью бы приняли ее в свою компанию.

— Последняя ракета?.. — орал Курц, согнувшись на сиденье и лихорадочно меняя магазин в штурмовой винтовке. Смокинг куда-то пропал, встречный ветер яростно трепал кружева белоснежной рубашки и блондинистые локоны.

— Точно так! Остались только гранаты!

— Черт возьми!..

— Лупи по решетке радиатора! А я заставлю стрелков убрать головы! — Мао снова прицелилась из дробовика. Из следующей настигающей машины затрещали автоматные очереди. Курц и Мао выстрелили в ответ.

Посреди этого грохота, визга и воплей Канаме переспросила по спутниковому телефону, совершенно не понимая, что творится:

— Алло! Ты слышишь?.. Ведешь автомобиль?..

— Так точно! — прокричал Соске в микрофон радиогарнитуры, присоединенный к наушникам, изо всех сил наваливаясь на вырывающийся руль.

— Это опасно, так нельзя! Разговаривать по телефону во время движения противозаконно, ты знаешь об этом? Не говоря уж о том, что ты еще ученик средней школы и у тебя наверняка нет водительских прав! Остановись, быстро!

— Я не могу!.. Если я остановлюсь, то уже никогда не попаду на экзамен.

— А?

«Фиат» находился в ужасном состоянии, свистя на ветру бесчисленными пулевыми дырками, дребезжа отваливающимися крыльями и капотом — просто движущийся металлолом. Двигатель чувствовал себя ничуть не лучше, брызгая машинным маслом и кипящим тосолом из пробитого радиатора.

— Несколько экзаменов ты уже пропустил, так что придется пересдавать, понял? Ты что, серьезно не догадываешься, что рискуешь вылететь из школы? Вспомни про свои отметки, двоечник!

— Я на задании! Ничего не могу поделать!