Сёдзи Гато – День, когда ты придешь (страница 47)
На этом разговор завершился, Фаулер и Сабина, вежливо попрощавшись,
удалились в разные стороны.
Канаме слушала, не дрогнув ни единым мускулом, растворившись в разлитом в
этом закрытом саду сонном и печальном умиротворении. Она была словно ветер, словно
ровно текущая вода. Ни звука, ни трепета. Ни следа волнения. Горячая и энергичная
девчонка, которой она была когда-то, конечно, не смогла бы сдержаться – гнев,
вспыхнувший, словно факел в ночи, взволнованное дыхание выдали бы ее, и Фаулер
непременно заметил бы, что их беседу подслушивают.
Но не теперь.
Остров Хива-Оа.
Отряд убийц.
Генеральный проект.
Эти слова не всколыхнули ее. Но когда раздалось «этот человек»… она
почувствовала – речь шла о Соске.
Фаулер давно уже удалился, но Канаме продолжала неподвижно лежать под
деревом в темноте стремительно сгустившейся – словно выключили лампочку –
субтропической ночи. Ее губы беззвучно и нежно прошептали:
– Дурак…
Он был жив. Хотя она не знала, что именно он творит, судя по тому, что Амальгам
все равно недовольна им, он не опустил руки.
Он ищет ее.
Перед глазами снова встал, как наяву, тот школьный двор.
Ее жизнь рухнула там, рассыпавшись ненужными обломками. Навсегда. Неужели
он не понял? Не сдался? Не выбросил белый флаг? О чем он только думает?
Дурак.
Ради меня. Ради той, что предала тебя. Той, что бросила тебя, оставила на краю
гибели и ушла с другим.
Дурак.
Слез не было. Осталось лишь потрясение и изумление.
Нет, не перед ним. Перед ней самой.
Что же она натворила?
Это цепенящее, засасывающее, мертвое поместье – она заслужила его. Она
состарится и умрет здесь – поделом. Но она больше не сделает ничего. Не шелохнется. Не
ранит больше никого. Это будет ее искупление. За все. И за те дурацкие пинки и оплеухи
– тоже.
Дурак.
Оставь меня. Забудь обо мне навсегда. Спокойно живи своей жизнью. Зачем, зачем
ты рвешь дыхание, чтобы догнать меня?!
Дурак.
60
Я так хочу тебя увидеть. Вернись. Приди ко мне. Скажи, что говорил всегда. С
каменной физиономией, с нахмуренными бровями. Скажи свое обычное – «нет проблем».
Нет.
Ты не сможешь. Потому что проблемы – есть.
Я лежу в темноте. Я грежу под цветущими ветвями. Я могу только вспоминать.
Дура.
Она презирала себя. Трусость. Отвратительная трусость. Презренное, жалкое
малодушие. Как она смеет цепляться за эти видения? Она не заслужила.
Только холод быстро остывающей сыроватой земли и влажный туман заставили ее
подняться. Переступая ослабшими ногами, Канаме шла по садовым дорожкам,
направляясь в сторону особняка, где ждала ее роскошная комната. Широкая мягкая
кровать. Хотелось просто упасть и забыться.
Перед южным фасадом был выкопан двадцатипятиметровый бассейн с прозрачной
водой. Она ни разу не подходила к нему раньше.
Остановившись на полушаге, она замерла, глядя перед собой. На поверхности
прыгали слабые отблески света, падавшего из окон первого и второго этажа,
отразившиеся в ее неподвижных глазах.
Может быть, поплавать?..
Неожиданная мысль.
Погрузиться в темную воду, раствориться и исчезнуть… звучало соблазнительно.
Но в этом маленьком бассейне даже не утопишься, как следует.
Сама не зная почему, Канаме сбросила сандалии и босиком подошла к бортику
бассейна. Попробовала воду ногой.
Холод.
Ощущение, ни разу не испытанное за последние несколько месяцев, окатило ее