SWFan – Вечность (страница 19)
— … Какая… морока.
Весь последующий день он провёл у себя в комнате, в то время как снаружи раздавались шум и гам и вовсю велась подготовка к великому празднику. Некоторая время Герон опасался, что сестра придёт его навестить, и лишь потом догадался, что последняя, верно, сама смущалась и боялась его видеть. Насколько ясным был его рассудок в обычное время, настолько туманным казался он сейчас. Лишь когда один из его агентов принёс срочное донесение, Герон наконец пришёл в себя.
Он прочитал письмо и нахмурился.
Его опасения оправдались.
Прочие племена стремительно собирали коалицию…
Глава 28
NTR
А теперь следует сделать шаг назад и поговорить про инцест и его культурное значение.
Пластина архивировала не только историю, но и культуру каждого конкретного народа, а также отношение последней к определённым физиологическим или общественным явлениям. Так, например, с её помощью можно было прочитать о том, что разные эльфийские народы думали про мужеложство на разных этапах развития своей культуры.
Его осуждали.
В то же время люди относились к нему скорее нейтрально, а ведьмы и вовсе поддерживали… Вернее сказать, они поддерживали отношения между ведьмой и другой ведьмой, которые считали особенно благородными.
В свою очередь инцест представлял собой несколько иную тему. Его эльфы считали нормальным на всех этапах развития своей культуры. Причины тому были физиологические. Александр в своё время сделал их имунными ко всем дурным последствиям кровосмешения. Собственно, первая свадьба, с которой и начался институт брака в эльфийском, а в последствии, за счёт культурного влияния, и человеческом общества произошла между братом и сестрой. Между Мирой и Тараном, которые были наследниками Нара.
Другие народы, однако, довольно быстро заметили, что подобного рода «семейные» связи приводят к не самым благоприятным результатам. Вскоре они превратились в Табу, а те, в свою очередь, довольно часто сохраняют влияние на культурный код даже после исчезновения своей фактической причины.
Запреты пускают глубокие корни в человеческий менталитет, и много лет спустя, когда впервые появились орки женского пола, на связи между родственниками уже смотрели с определённым осуждением.
Даже великая катастрофа лишь немного поколебала силу этого запрета, а потому, если бы простому орку захотелось жениться на своей сестре, на него смотрели бы с предельным осуждением.
…Но Гурен, Небесный Патриарх Бешеного грома, был вовсе не простым орком. Он был силён, а сила в новоявленном обществе позволяла делать всё что угодно. Именно поэтому, когда во время великого банкета в честь скорого обретения своей дочерью силы Мастера Боевых искусств он заявил на глазах сотен воинов и тысяч рабов, что собирается взять её, Геру, в жёны, чтобы она произвела ему сильное потомство, никто не посмел сказать и слова против.
Собравшиеся смиренно вскинули бокалы, полные вина и звериной крови, и стали чествовать могучую династию своего Великого патриарха…
Герона не было на том банкете. По своему обыкновению он сказался больным и просил себя не беспокоить. На самом же деле он старался придумать план, чтобы сдержать армию коалиции. Именно поэтому к тому моменту, когда шпионы доложили ему обо всём произошедшем, его сестра уже сидела в темницы.
Она попыталась сбежать в тот самый момент, когда Гурен заявил о своём намерении. Девушка обладала необычайной силой и верно смогла бы одолеть любого, но против неё выступил один из Небесных Патриархов. Причём даже среди них Бешеный гром считался одним из сильнейших. Он схватил её и посадил в кандалы, пока прочие орки, старательно ничего не замечая, орошали свои кубки.
Что именно он собирался с нею сделать?
При мысли об этом Герона пронзила дрожь. И снова, как после вчерашнего поцелуя его заострённый разум накрыли вихри плотного тумана. Он провёл в забытье неизвестное количество времени, и когда пришёл в себе, гробовую тишину за окном уже прорезали голоса многочисленных птиц.
Нужно что-нибудь придумать, рассеянно подумал Герон, и в этот же момент в его дверь раздался оглушительный стук, который едва снова не сорвал её с петель. Он сразу узнал, кто именно стучал, после чего его тело самостоятельно приподнялось на ноги и согнулось в поклоне.
Дверь открылась.
На пороге появился рослый орк с грубой зелёной кожей, которое вдоль и поперёк покрывали многочисленные шрамы.
— Приветствую, отец, — смиренно проговорил Герон.
Патриарх Бешеного грома с пренебрежительным раздражением посмотрел на своего сына и сказал:
— Весь день ты сидел в своей норе, как крыса. Ты слышал, что вчера случилось?
— Мне сказали.
— И что ты об этом думаешь?
— Ничего. Мне всё равно, — стараясь сохранять спокойствие и пожимая плечами ответил Герон.
Если он вёл себя слишком смиренно в присутствие отца, то вызывал раздражение последнего. После многочисленных размышлений он пришёл к выводу, что лучше всего было казаться невозмутимым, и до сих пор эта тактика доказывала свою эффективность.
— Хм! — усмехнулся Гурен. — Чего и следовало ожидать… Идём за мной.
— Куда? — опешил Герон.
— Смеешь задавать вопросы?
— Мне интересно.
— Интересно… скоро ты всё узнаешь, — с мрачной улыбкой ответил Гурен.
Герон стиснул зубы и проследовал за своим отцом. Они спустились по лестнице, затем другой, третьей, четвёртой, и вскоре Герона пронзила дрожь. Но не потому что воздух вокруг был сырым и холодным, а потому что он понял, что они приближаются к темнице.
Через десять минут они встали возле камеры в самом конце длинного и промёрзлого коридора. Гурен запросто открыл плотную железную дверь, которую его сын не смог бы даже подвинуть, и прошёл в темноту. Герон стиснул зубы и последовал за ним. Потребовалось некоторое время, чтобы его глаза привыкли к темноте окружающего пространства. Когда же он понял, на что именно смотрит, его снова пронзила ужасающая дрожь, от которой у него едва не остановилось сердце…
Глава 29
Im**********
Гера была прикована к стене огромными железными цепями, которые не связывали её руки и ноги, но гигантскими крюками пронзали их насквозь.
Когда Герон увидел свою сестру, в его сердце впервые за многие годы пробудилась ярость. Зубы его заскрипели, руки задрожали, он сам не заметил, как сжал кулаки — размером как большие пальцы своего отца, который грозной тенью возвышался у него за спиной.
— Достойно моего порождения, — сказал орк, показывая на девушку. — Она выдержала все пытки. Даже сказала, что, если я попытаются к ней прикоснуться, она откусит себе язык и захлебнётся кровью… Ха! Один раз она даже попыталась исполнить свою клятву…
Герон молчал.
От него требовались не дюжие усилия, чтобы сохранить спокойствие.
— Смешно… Другая женщина согласилась бы убить себя за право оказаться на её месте… но пускай. Именно эта воля делает её идеальной самкой, чтобы породить моё потомство… Но видимо для этого мне нужно заполучить её согласие, так, Герон? — зловещим тоном проговорил орк, впервые называя своего сына по имени.
Герон сглотнул.
— Ты хочешь… Чтобы я убедил её согласится?
— Почти, — невозмутимо ответил Гурен и вдруг ударил его по ноге. Раздался хруст. Герон почувствовал резкую боль и свалился на землю. В следующую секунду связанная девушка открыла глаза, которые немедленно вспыхнули красным блеском, и стала брыкаться, ужасно грохоча кандалами.
Герон с трудом терпел ужасную пульсирующую боль, которая пронзала его тело. Будучи необычайно хрупким ребёнком, он прекрасно научился определять свои травмы, и знал, что своим ударом Гурен сломал ему ногу.
— Я не хочу, чтобы ты убеждал её согласится, — с лёгкой улыбкой проговорил Патриарх Бешеного грома. — Я собираюсь
Мир Герона перевернулся, а затем наполнился болью, непрерывной и ужасающей, словно бесконечный раскат грома. Когда он пришёл в себя, то понял, что отец крепко схватил его за сломанную ногу и теперь держит вниз головой.
— Ты сделаешь как я скажу, — раздался зловещий голос. — Ты родишь мне идеальное потомство, Гера, а потом будешь служить мне верой и правдой. Если же ты посмеешь ослушаться, если посмеешь убить себя, знай, что твой брат отправится прямо за тобой…
К этому времени боль, словно серая дымка, притупила сознание Герона. И всё же он прекрасно услышал слова своего отца. Собрав последние силы и не думая о последствиях, он приоткрыл губы и произнёс:
— Не делай… это…
Не успел он договорить, как Гурен приподнял его тело и резко схватил указательным и большим пальцем его язык. Юноша почувствовал, будто его сдавили железными тисками. Он знал, что, стоит Гурену хотя бы немного надавить, и его язык немедленно лопнет.
Как никогда прежде он почувствовал собственное бессилие перед лицом превосходящей силы, перед которой весь его интеллект был совершенно бесполезен.
— Скажешь ещё слово, и замолкнешь навсегда, отродье, — с презрением проговорил Гурен, после чего бесцеремонно швырнул мальчика на землю и занёс ногу у него над головой.