SWFan – В теле убийцы (страница 9)

– Он? Мужчина?

– Наверное.

– Вы точно ничего не помните?

– Я же сказала – не помню, – ответила Эмилия голосом, в котором звучало не столько раздражение, сколько простая усталость. Женщина кивнула и, уточнив ещё несколько деталей, вышла за дверь.

Через пару минут к Эмилии зашёл полицейский и заявил, что первичное следствие закончено и что она, по крайней мере на данный момент, свободна, однако в ближайшее время её всё ещё могут вызвать в полицейский участок. После этого ей выдали бумажку, «формуляр» на возвращение… Тела. Сперва жертву отправят на вскрытие. По завершению данной процедуры с ней или другим родственным лицом свяжутся и ей или другому родственному лицу нужно будет предъявить данную бумагу в полицейский участок, адресс которого написан тут же… Эмилия со стеклянными глазами слушала все подробности этой процедуры из уст скучающего полицейского.

Наконец он попрощался и вышел. Дверь он за собой не закрыл: она дёрнулась и стала беззвучно покачиваться на петлях. Эмилия смотрела на неё, словно заворожённая. Затем девушка медленно вышла в коридор.

Её взгляд сразу приковало мёртвое тело на кухне. К нему подошли двое, одетые в мешковатые синие комбинезоны. Один из них разложил длинный чёрный пакет, другой приподнял Марту и стал укладывать её внутрь: сперва голову, затем туловище, затем ноги – одну и вторую, поочерёдно. После этого они бесцеремонно набросили волосы мёртвой прямо на лицо, чтобы не мешались, застегнули пакет и понесли в прихожую.

Никто не замечал их косолапого шествия. Остальные полицейские возились по квартире, пили кофе, зевали, смеялись… Для них это была очередная улика, обыденный рабочий день. Даже женщина-следователь, допрашивавшая Эмилию пару минут назад, ничего не замечала. Зачем? Это была рутина. Это было просто тело. Простая вещь…

Эмилия подумала, что, наверное, ей нужно разозлиться; вместо этого она молча опустила голову.

– Я… – вдруг раздался перед ней голос.

Эмилия подняла глаза и увидела молодого человека в синих джинсах и белой майке. У него было светлое – даже слишком – лицо и взъерошенные белые волосы. Именно его девушка заметила, когда впервые вышла из своей комнаты. Это был тот самый «консультант», который резко выделялся на фоне полицейских и команды криминалистов.

– Ещё что-то? – спросила Эмилия.

– Просто хотел сказать, что… – молодой человек замялся, затем выдохнул: – Мне жаль.

– А? – Эмилия растерялась. Сперва ей захотелось ответить что-нибудь язвительное, но потом она заметила его взгляд и опешила. Консультант меж тем пробормотал ещё пару невыразительных слов и быстро удалился за дверь.

Через минуту квартира опустела, и воцарилась тишина. Эмилия стояла на месте и смотрела в пол. Перед ней всё ещё маячили глаза молодого человека, оставившие почти неизгладимое впечатление. В них читалась искренняя жалость и вместе с тем… чувство вины.

Но почему?

Эмилия прищурилась и через минуту напряжённой задумчивости прошептала:

– Я его где-то видела…

…

…

…

Я вышел в подъезд и сделал глубокий вдох прокуренного воздуха – закашлял, схватился за горло, выдавил кривую улыбку… Это было жалко, чрезвычайно жалко с моей стороны. Не в смысле кашель, – лёгкие Данте были более привычны к марихуане, чем никотину, – но та пародия на извинение, которую я не сдержал, как иные люди не могут сдержать рвоту.

Для начала, – размышляю, спускаясь по лестнице вместе с полицейскими, – потому что этот жест был сугубо эгоистичным. Когда теряешь близкого человека, последнее, что тебе нужно, это жалость. Нет, ты не хочешь слушать соболезнования. Ты хочешь, чтобы все заткнулись и оставили тебя наедине со своей печалью.

Именно поэтому мне действительно было жаль Эмилию, – не успела она оправиться от потери сестры, от кровоточащего пореза на сердце, как набежали опарыши в синих воротничках и стали копошиться в её ране; ясное дело, она была нервной. Именно поэтому, по-хорошему, мне нужно было держать язык за зубами.

Я не смог.

Потому что изнутри меня сжирало бессмысленное, глупое, нелепое чувство вины; я был обыкновенным писателем. Я просто писал свои книжки, в книжках убивают людей, это нормально, это понарошку. Я не мог знать, что однажды, велением ехидного Демиурга, всё это станет реальным. Я не виноват. Автор не в ответе за то, как трактуют его произведения. Если безумец поиграл в Постал и решил пострелять свою школу, авторы игры здесь ни при чём. Если кто-то забил библиотекаря томиком энциклопедии – это не повод заводить следствие на её составителей.

И тем не менее сам факт, что последние пять минут я только и делал, что выдумывал себе оправдания, говорил о том, что, по крайней мере моё сердце было иного мнения. Поэтому я извинился. Хотя это было глупо, бессмысленно и даже немного жестоко. Поэтому теперь я чувствовал себе особенно гадко.

Ладно. Достаточно самобичевания. Мне всё ещё нужно кое-что сделать, чтобы меня не отправили назад за решётку.

Я посмотрел на спину Афины. К этому времени мы спустились на первый этаж. Девушка опустила руку на приоткрытую дверь подъезда, помялась и вышла наружу. И сразу раздался щелчок. Сработала камера. За время расследования налетело ещё больше журналистов. Теперь их было столько же, сколько обыкновенно бывает на политических конференциях. На улице образовали плотный заслон, который с трудом сдерживала полиция. Большие черные камеры напоминали мух, слетевшихся на гниль. Афина стала прорываться к своей машине, прикрывая лицо ладонью. Это была ошибка – этим жестом она только обратила на себя внимание.:

– Как вы думаете, это было политически мотивированное убийство?

– Как продвигается следствие? Есть ли у вас подозреваемые?

– Несколько вопросов, пожалуйста, всего несколько вопросов…

Дэвид качнул головой и растопырил руки, заграждая напарницу. Он был похож на телохранителя, который защищает звезду от папарацци. Я, в свою очередь, плёлся у них за спиной и старался сильно не отсвечивать – без толку. Несколько вспышек камеры отпечатались на моей сетчатке. Завтра таинственный «консультант» появится во всех газетах, его наверняка узнают, разразится скандал…

– Это свидетель?

– Пожалуйста, скажите ваше имя…

Меж тем Афина, наклонив голову, быстрым шагом продвигалась вперёд. Машина была совсем рядом, на её глянцевой поверхности отражались вспышки камер, девушка положила руку на дверную ручку и вдруг…

– Как думаете, убийца специально подобрал момент, пока Т. нет в пределах города?..

Последний вопрос попал прямо в цель; Афина помрачнела, стиснула зубы, села в салон и захлопнула дверь. Вскоре мы к ней присоединились. Дэвид покосился на девушку и, не говоря ни слова, наступил на педаль газа. Машина выехала на дорогу и устремились в тёмную ночь. В окне побежали фонари, в салоне стали проскальзывать вспышки жёлтого света. Афина с каменным лицом смотрела на бардачок.

Я цокнул языком, вытянулся и сложил руки на коленях.

Вот он: мой шанс. Сейчас или никогда. Немного неэтично использовать такую возможность, но выбора нет.

– Так… что теперь? – спросил я.

– Теперь?

– Что теперь будет со мной?

– Сделка закончилась. Сперва тебя проведут назад в участок, а затем – в тюрьму, – ответила Афина, выглядывая в окно и подпирая голову ладонью.

– Значит, вам больше не нужны услуги «консультанта»? – Я выдавил улыбку.

Афина покосилась на меня краем глаза.

– Просто… – я развёл руки. – Мне казалось, что, если вы настолько отчаялись, что готовы просить меня о помощи, то выбрасывать меня как-то рановато.

– Отчаялись? – в голосе девушки раздался раздражённый смешок. – Преступник скопировал тебя просто потому, что ты известен. Иначе он бы не совершил свою «ошибку».

Ауч, неприятно. Зря я тогда сделал замечание про палец. Нужно было придержать его до поры до времени… Ладно, имеем что имеем.

– Может быть, – сказал я уклончиво. – А может и нет. Готова рискнуть? «Она» вернётся всего через пару дней. Не так и много времени, чтобы показать, что вы чего-то стоите, а не просто клоуны, которых каждый раз оставляет с носом без пяти минут школьница.

Дэвид, который всё это время слушал наш разговор с лёгкой улыбкой на губах, присвистнул. Афина резко повернулась и вонзилась в меня своими карими глазами.

– Ты…

– Или я не прав? – Я откинулся на кресло и сунул руки в карманы. – Напомни, когда в последний раз вы раскрыли важное дело, вот прямо важное, а не пропажу котёнка, без помощи Т.? Вам платят копейки, да, но вы их отрабатываете? – проговорил я и только потом заметил, что в моих словах звучала презрительная интонация, свойственная изначальному Данте. Его голос ассоциируется у меня именно с таким высокомерным тоном.

Афина с минуту буравила меня взглядом; затем, медленно, девушка опустила голову и задумалась.

…Собственно, что за персонажем Афина была в изначальной истории?

Комедийным.

Она была комедийным злодеем. Типичным правильным полицейским, который не любит главную героиню и которого последняя снова и снова обставляет, когда дело касается расследования преступлений. Такой типаж можно найти в любом дешёвом детективном романчике, даже среди классиков. Заносчивый комиссар, которого бравый сыщик ставит на своё место.

На протяжении шести книг Афина служила грушей для битья; иногда ей читали выговоры; иногда она, казалось, делала всё правильно и по науке, и все факты, вся логика этого мира указывали на то, что сейчас она поймает виновного, но в итоге, с лёгкой руки автора, которому нужно было устроить «неожиданный поворот», Афина в очередной раз оставалась в дураках. Что поделать? Против сюжета не попрёшь. Главный герой всегда будет главным героем, а персонаж второго плана – персонажем второго плана.