SWFan – Сказание о второстепенном злодее (страница 38)

Когда Ник сообщил нам об этом, у всех в классе над головами возникли невидимые знаки вопроса. Как уже было сказано, главной задачей Факультета Белой Ромашки были культурный обмен и укрепление международных связей. Поэтому нас должны были погонять по всему миру, но для этого определенно можно было выбрать места с бóльшим культурным значением. Прямо сейчас создавалось ощущение, что кто-то просто ткнул в случайную точку на карте.

Адель бросила подозрительный взгляд на спящую Елену, однако вскоре Ник развеял её подозрения. Оказалось, что в этом месте, в деревне под названием Шиньон, находились руины древней развитой цивилизации, которая господствовала над миром несколько тысяч лет назад.

Данное открытие совершил теперь уже знаменитый учёный. Он же предложил новаторскую теорию, способную в корне изменить подход к изучению древних и привести к настоящей революции в этой сфере.

Центральное правительство и дворянская фракция немедленно предъявили свои права на его находку, стоимость которой оценивалась в сотни миллионов (именно руины — теория была бесценной). При определённых обстоятельствах это открытие могло иметь стратегическое значение для всей Империи, а потому ожесточённые дебаты и судебные тяжбы велись несколько месяцев, прежде чем стороны наконец пришли к соглашению.

Расписывать его подробности не имеет смысла — это документ на сотню страниц, — однако один из его пунктов предусматривал создание независимой комиссии, которая проведёт оценку найденных артефактов и поможет разделить их «пятьдесят на пятьдесят».

Найти независимую сторону в пределах самой Империи оказалось затруднительно, а потому на эту роль пригласили Академию Лапласа, которая пользовалась доверием и уважением по всему миру.

Директор согласился и заодно решил отправить новоявленный Факультет Белой Ромашки, чтобы мы сопровождали членов комиссии и своими глазами посмотрели на то, как живут отдалённые имперские регионы и как в них протекает конфликт дворянства и центрального правительства.

На бумаге это было идеальное первое задание. От нас не требовалось самостоятельно улаживать конфликт — нужно было лишь поторопиться. Директор уже несколько раз откладывал отправление научной комиссии, чтобы дождаться формирования нашего факультета. Собственно, поэтому мы и вылетали «через десять минут»: люди на месте уже давно сгорали от нетерпения.

Формально, мы просто должны были проводить научных работников и провести некоторое время на природе, в деревне, изучая историю и местный быт.

На самом деле нас ожидало настоящее приключение с интригами, древними тайнами, кровавым предательством и самым настоящим гигантским… впрочем, это был спойлер.

В итоге всё закончится благополучно. Под конец этого задания главные герои впервые станут, собственно, героями. Это будет первый раз, когда Алекс спасёт целый город.

В этом заключалась главная причина, по которой я не хотел вмешиваться в «полевые» приключения. Конечно, теперь у меня появится масса возможностей вести себя как злодей и зарабатывать баллы, но мало того, что я сам буду в опасности — даже малейшее вмешательство с моей стороны, даже просто моё присутствие рискует изменить сюжетную линию и привести к катастрофе.

Что мне теперь делать?

Избегать вмешательства и надеяться на лучшее? Или взять дело в свои руки, рискуя совершить ошибку и постоянно извиваясь, как уж на сковородке, лишь бы случайно не стать героем самостоятельно и не захлебнуться штрафными баллами?

Именно об этом я размышлял всю первую половину нашего пути на летающем корабле.

В этот раз Академия предоставила нам судно поменьше, чем во время Полевого экзамена. У каждого всё равно была своя каюта, но помимо этого имелась только одна небольшая столовая, где всем нам приходилось обедать за одним столом.

Приходилось бы, если бы я ещё в первый день не заявил, что не собираюсь обедать в одном помещении с плебеями, после чего взял за привычку забирать еду в свою каюту, в которой проводил всё своё свободное время.

Разумеется, на самом деле за моим «презрением» скрывалась неуверенность в том, как именно мне следует вести себя с героями.

Мне нужно было время, чтобы продумать свою стратегию. Сам себе я поставил срок до прибытия на место проведения нашего первого «задания»… однако к этому моменту мне уже следовало догадаться, что ничего и никогда не идёт по плану.

Возможно, я уже так сильно нарушил изначальную сюжетную линию, внёс, сам того не замечая, в неё столько изменений, что предугадать дальнейшие события, опираясь на игровые знания, стало невозможно.

Например, я не имел ни малейшего понятия, что задумала Саша, когда однажды поздним вечером она вдруг постучала в мою каюту и спросила:

— Можно зайти?..

Глава 46

Маятник давления

— Чего тебе? — раздался грубый голос.

— Можно зайти?

Тишина.

Саша задумалась, воспринимать это как «да, заходи» или «нет, проваливай». В итоге она представила, как неловко будет говорить с закрытой дверью, набрала в лёгкие побольше воздуха, решительно надавила на ручку и вошла в каюту.

Комната была такой же, как её собственная или каюта Алекса, но тем сильнее в глаза бросались немногочисленные отличия: учебники и записные книжки на столе, изящная шпага у стены под окном и, наконец, хозяин комнаты — юноша с длинными фиалковыми волосами. Он сидел на кровати, одетый в белоснежную рубашку с серебристыми пуговицами, и хмуро смотрел на неё своими фиолетовыми глазами.

Завидев Антона Савина, Саша немедленно застыла; у неё появилось сильнейшее желание опустить голову.

Прошло несколько дней с момента их последней встречи с глазу на глаз. Мучительных дней, потому что всё это время Саша терялась в сомнениях, как же ей заговорить с Савиным… и поблагодарить его.

Во время экзамена он несколько дней ухаживал за ней, помогая справиться с лихорадкой. Воспоминания Саши об этом были обрывочными, но даже мутные осколки — с вкраплениями безумной пляски уже забытых сновидений, которые высвечивали из плотной дымки забытья, — распаляли на её лице густой румянец.

Сперва Саша не понимала, почему этот человек так бережно о ней заботился. Однако постепенно, вспоминая его поведение на экзамене и тот факт, что в итоге их пара заняла первое место, она пришла к выводу, что его причины были сугубо прагматичными.

Студентов сразу предупредили, что на итоговый балл влияет состояние и самочувствие напарника. Действия Савина становились вполне объяснимыми, если всё это он делал ради собственной выгоды.

Более того, из этого можно было сделать вывод, что Антон был заносчивым, агрессивным и высокомерным, но при этом крайне практичным человеком, который мог, пусть и нехотя, поступиться некоторыми своими… сложно назвать это принципами… своей гордостью, когда на то была разумная причина.

При других обстоятельствах это могло стать достаточным оправданием для Саши, чтобы не благодарить его. Она была готова ухватиться за любую причину, лишь бы этого не делать. Однако сколько бы раз она ни повторяла себе все эти доводы, внутри неё неумолимо нарастало чувство вины, которое стало совершенно невыносимо после образования нового факультета.

С Адель они подружились почти сразу, как и с девушкой по имени Альфирия, с которой она и Алекс познакомились чуть раньше во время одного задания. И только Бурген и Савин держались в стороне. С первым Саша ничего не могла поделать, но со вторым она чувствовала себя обязанной попытаться наладить если не дружеские, то хотя бы не враждебные отношения… пускай это и было немного страшно.

Саша металась несколько дней; даже сегодня она металась ещё несколько часов и только к вечеру всё же набралась храбрости, чтобы постучать в его каюту.

— Я… — начала Саша, прежде чем Савин успел прокомментировать неожиданное вторжение. — Я бы хотела поблагодарить вас за помощь, которую вы оказали мне во время экзамена, господин Савин.

— Помощь? Всё, что я делал, я делал ради себя, — фыркнул юноша.

— Я понимаю, и всё же благодаря вам я…

— Если это всё, то проваливай, — отмахнулся он, приподнимая свою светлую ладонь.

При виде последней Саша вспомнила, как он десятки раз проверял её температуру, прикладывая свою холодную, приятную руку к её горячечному лбу. Она глубоко вдохнула, стараясь собраться и сдержать краску, стремительно выступавшую на лице, сказала:

— Нет. Ещё не всё. Господин Савин, я предполагаю, что наша успеваемость и успеваемость нашего факультета оцениваются так же, как на экзамене, — сказала она, выпрямляя спину.

— Что это значит? — спросил юноша резким голосом, однако Саша заметила блеск, промелькнувший у него в глазах.

Возможно, ей просто показалось, и всё же она зацепилась за него, как моряки — морские и небесные — цепляются за путеводную звезду.

— Философия нашего факультета заключается в том, чтобы установить дружеские связи между Империей и Федерацией — и между разными слоями населения. Поэтому я думаю, что учителя оценивают нас как… команду, — быстро сказала она.

— Возможно… Но что с того? Предлагаешь, чтобы я общался с чернью?

— Да. П-просто для вида.

Юноша погрузился в размышления.

— Вы могли бы хотя бы завтракать вместе с нами, — добавила Саша.

— … Хм. Пускай. Я подумаю об этом, — наконец сказал Савин.

— Потом вы сможете проверить, действительно ли это скажется на вашей успеваемости, и…