SWFan – Миллениум (страница 4)

Александр невольно отметил про себя, что Маргулы, когда волнуются, делают особенно много пауз между словами.

Он задумался.

Мнение…

Действительно, у него было мнение по поводу творения Маргулов.

Александр собрался и заговорил…

Глава 6

Ответ

Занимательно.

Творение Маргулов было чрезвычайно занимательным.

В некотором смысле это была книга, роман, который отвечал всем законам драматургии, и который медузы превратили в полноценный мир.

Занимательно было следить за тем, как местные обитатели воспринимали неумолимую и явственную длань судьбы; как они строили — собственно, в этом отношении у них не было иного выбора, — цивилизацию, ориентируясь на всевозможные драматические штампы. Так, например, в каждой деревне староста вёл учётную книгу, в которой записывал не только имена жильцов, но и те роли, которые им приходилось исполнять в небесной или малой пьесе.

Важное замечание: «небесной пьесой» местные жители называли великий сюжет, который определял судьбу всего мироздания. В свою очередь небольшие, местные истории назывались малыми пьесами. Например, типичная сказка про любовников из враждующих семей. Если такая возникала в пределах небольшого города, местные «бюрократы» записывали имена несчастных влюблённых, их родителей, которым, разумеется, предстояло раскаяться, и так далее, и тому подобное. Правительство некоторых поселений назначало щедрую компенсацию людям, которым не повезло оказаться «в сказке». Несчастным, которые велением судьбы теряли всё своё имущество, помогали подняться на ноги; с более везучих напротив сдирали налоги.

В некоторым смысле судьба напоминала ветер. Стихию. Иной раз она надувает твои паруса; иной — опрокидывает судно.

Некоторые намеренно пытались найти судьбу.

Другие бежали от неё сломя голову.

Вторые считались более разумными.

Одна известная поговорка этого мира даже гласила: да избежать тебе небесной длани, да избежать тебе касания судьбы…

Как итог, панорама этого мира представляла собой подобие слоёного пирога.

Первый слой занимали сами истории, второй — та культура и те повадки, которые они формировали. Изучать всё это было чрезвычайно занимательно для Александра. Был и третий слой: возможные перемены. Что ещё можно было сделать в рамках этого мира? Убрать, переменить, добавить… Идей было такое великое множество, что у Александра аж глаза разбегались — верный признак, что перед тобой действительно уникальный и занимательный мир.

Всё это он честно высказал Маргулам. Немного менее велеречиво, разумеется. Он просто сказал, что ему нравится их работа. Девушка-Маргул ничего не ответила. Только кивнула. Хотя на секунду Александру показалось, что её лицо, всегда бледное, немного изменило цвет… Впрочем, вполне может быть, что виной тому было солнце её творения, которое в этот момент неторопливо опускалось на горизонте плоского континента.

После этого Александр ещё некоторое время изучал Мир Сказаний (рабочее название, которое всё равно было лучше, нежели вереница цифр, которую использовали сами Маргулы), а затем задумался, как его можно усовершенствовать? Сделать более интересным? Дело было не в том, что Александр считал себя особенно маститым творцом, который может «поправить» творение Маргулов, нет, он был простым любителем, который делал всё что ему заблагорассудиться. Просто у него были некоторые идеи, которые казались ему подходящими для подробного мира.

Александр уже собирался приступить к работе, как вдруг одёрнул себя и спросил Маргулов, можно ли ему провести определённые модификации? Ведь это был в первую очередь их мир, их творение, и Александр относился к этому с большим уважением.

Разумеется, девушка кивнула. Тем не менее, Александр всё равно спрашивал касательно своих поправок, обсуждал, делал предложения и ждал согласия.

В первую очередь он решил сделать мир немного более стройным. Таинственные и неумолимые течения судьбы, династии героев и так далее, и тому подобное представляли собой занятный концепт, который, однако, следовало если не упорядочить, то наградить телесностью. Следовало создать божественную фигуру, которая будет представлять собой олицетворение судьбы. Может быть даже даровать ей собственный храм и своих служителей — обязательные регалии каждого бога.

Всё это следовало сделать хотя бы потому, что, если однажды появится герой, который решит бросить вызов судьбе, ему потребуется конкретный противник.

Александра задумался и взялся за работу.

Через несколько минут в «Редакторе организмов» появилось тело женщины, облачённой в длинную белую мантию. Она была точной копией девушки-Маргула — собственно, именно последней следовало отыгрывать роль богини судьбы, — за исключением символа на лбу — 8-ки, знака бесконечности. Сперва Александр хотел использовать круг — путь героя, все дела, — но затем понял, что тогда новоявленная богиня будет слишком сильно похожа на Гармонию с её кольцами,

В принципе, знак бесконечности тоже можно было вписать в эту схему.

Наверное.

После этого Александр некоторое время продумывал и записывал догматы новоявленной религии, но не слишком подробно, — подробности будут придумывать её будущие последователи, — а затем начал размышлять, как ему устроить первое явление богини «Маргулы»… Сделать это было немного проблематично, поскольку обитатели этого мира уже довольно продолжительное время ощущали влияние последней, собственно, судьбу, но при этом про саму богиню ничего не знали. У них сложились собственные религиозные и философские представления о таинственном порядке, который пронизывал мироздание. В разных странах они были самые разные.

Впрочем, Александру не впервой было наблюдать за развитием цивилизации. Ему было известно, что самый простой способ представить новое божество — смешать в нём элементы верований различных народов. Поставить его «над» прочей верой.

Некоторое время Александр гадал, как устроить это дело наиболее органичным образом — затем к нему пришло озарение.

Никак.

На самом деле ему не нужно ничего делать.

Достаточно было просто положиться на судьбу…

Глава 7

Пророк

Клименто был пророком. Впрочем, сам он предпочитал называть себя учёным, небесным наблюдателем, тем, кто изучает и классифицирует проявления Судьбы. Он занимал свою должность больше шестидесяти лет, с тех самых пор, как сделался учеником прежнего главного пророка островного королевство Элиды, названного в честь древнего героя, который победил ужасное чудовище, которое стремилось захватить эти земли и съесть всех местных обитателей (Небесная пьеса второй категории четвёртого типа).

С тех самых пор Клименто истово записывал всевозможные «сказания», которые имели место в пределах столицы королевства и её окрестностях, занимался классификацией последних, вёл переписку с прочими «пророками» и каждые пять лет посещал симпозиум последних, который проходил в славном городе Дуриане, который был назван в честь великого героя Дуриана, победителя ужасающего демона Лапура, который стремился захватить весь мир.

После своей грандиозной победы (Небесная пьеса первой категории первого типа) герой основал империю, столица которой ныне считалась центром всего мира.

Впрочем, Клименто предпочитал работать именно в пределах родного королевства — здесь было меньше конкуренции. Там, на материке, иные пророки, стоило им только услышать о проявлении возможной истории, немедленно запрягали лошадей и на всех порах бросались на место событий, чтобы провести классификацию и пополнить свою учётную книжку; Клименто же мог позволить себе неторопливое путешествие в карете, с остановками на постоялых дворах, где он закусывал жаренными голубками, и любованием природой.

Путь его лежал из столичной обсерватории в небольшую деревушку, в которой, согласно последним донесениям, слепая девочка (великолепная приманка для судьбы, настолько, что некоторые намеренно слепили своих дочерей) вдруг стала вырезать из каменной глыбу некую статую

— Тип восемь?.. Или тридцать один? — поглаживая бороду и разглядывая чистое голубое небо размышлял седой пророк.

Его профессия состояла в том, чтобы определить тип «пьесы», провести классификация и следить за её развитием.

Иной раз в этом была практическая польза, ибо хотя сам человек ничего не мог сделать перед лицом судьбы, как лодка не могла противиться буре, прочие люди, его ближайшее окружение, могли подготовиться и начать вести себя соответствующим, наиболее безопасным или выгодным образом. Существовала целая гильдия, которая следовала по пятам за героями, подбирала сокровища, которые оставляли после себя убиенные монстры, задирала цены на постоялых дворах и так далее, и тому подобное.

Ремесло это было опасное.

Всегда существовала угроза самому сделаться частью истории.

Если пытаешься ловить рыбу руками, главное не свалиться в реку — иной раз в ней водятся пиранья.

Клименто с презрением относился к таким людям.

Сам он, будучи пророком, разумеется знал, что не стоит даже пытаться играть с судьбой.

Следует держаться от неё в стороне.

Он был не актёром, но зрителем; не тем, кто играет в театре, но тем, кто за ними наблюдает.

Он разделял распространённое среди представителей своей профессии негласное чувство превосходство над судьбой; ибо, зная течения последней, они могли избегать их, как моряки избегают особенно опасных вод.