SWFan – Единство (страница 45)

Глава 73

Верхний и нижний город

После этого пришло время придумать предысторию. Было бы странно, если бы таинственное древо возникло спонтанно. Очевидно, что у него должна быть некая подноготная. Впрочем, делать её слишком подробной тоже не имело смысла.

До сих пор Александр ограничивался туманными намёками, когда дело касалось истории вселенной до великой катастрофы… По той простой причине, что на самом деле никакой истории не было, и, если бы он действительно стал расписывать подробный лор, рано или поздно нашёлся бы такой человек, эльф или кролик, который стал бы замечать неточности и ошибки. Именно поэтому самым разумным, было напустить тумана. Ведь последний позволял обитателям вселенной самостоятельно додумать таинственное прошлое, что было особенно интересно.

Поэтому и с деревом Александр выбрал свою обычную тактику: сделать вид, что ему были многие тысячи, если не сотни тысяч лет, и что оно, как и Белый Дух, Цикл Бытия и прочие подобные таинственные высшие сущности в один момент очнулось от продолжительной дрёмы.

В принципе, можно было сделать его очередным Высшим Демоном.

Дракула, Высший Демон Кровавой Жажды!

Нет, слишком банально…

Тогда… Иур. Высший Демон Предательства.

Теперь следовало организовать момент пробуждения. Выбрать человека (кролика, эльфа, дракона) с которым дерево свяжется и сделает его первым новоявленным вампиром.

Можно было выбрать случайного персонажа… Но это было бы немного никудышно. Первый вампир должен быть примечательным. Да и сами обстоятельства его заражения следовало обставить интересным образом. Возможно, здесь не помешает устроить историю в жанре хоррор. Хм… Что бы такое придумать?

Александр задумался, взял тетрадку, ручку и приступил к работе.

Через десять минут он выпрямил спину, размялся и вышел на прогулку, на которую его позвали Маргулы.

Вернувшись в чёрное пространство, он сразу приступил к реализации своего плана.

Сперва следовало определиться с персонажем.

Делать вампиром дракона или кролика было немного странно. По крайней мере самым первым. Раз Александр решил делать именно классических вампиров, следовало придерживаться определённого пуризма.

Оставались эльфы, люди и орки.

И ещё ведьмы, которых Александр обыкновенно считал отдельно от людей, поскольку у них была собственная уникальная цивилизация.

После некоторых размышлений, выбор его пал на эльфов. Последние проживали в мире, который больше всего подходил под описание классического фэнтези. В свою очередь люди развивали более технологическую цивилизацию, и к тому же одних демонов было более чем достаточно, чтобы представлять для них серьёзную угрозу. Не стоит множить сущности.

Теперь такой вопрос: как органично вписать момент заражения?

Александр медленно перевёл камеру на летающий город Налимар.

В данный момент его население составляло немногим больше сотни тысяч эльфов и орков — по крайней мере небесной половины. Остров, который находился снизу небесного города, тоже был заселён, и там обитало намного больше эльфов, орков и людей, однако местное население никто не считал, и потому что не было нужды, и потому что сами проживающие постоянно менялись. Остров представлял собой огромный торговый узел, на котором были завязаны коммерческие маршруты всего мира. Каждые день сюда прибывали сотни кораблей, которые выгружались на верфях и размещали свои товары в многочисленных складских помещениях. Сами улицы были широкими, хотя и неровными, — местный ландшафт был довольно ухабистым, — а ещё совершенно каменными, поскольку большую часть времени на остров попросту не проникало солнечного света. Местные обитатели почти всегда находились то в темноте, то в той серости, которая нависает над землёй в пасмурную погоду.

Высший и даже средний класс проживали на небесной половине города; наземная была пристанищем торговцев вдоль побережья и бедноты в глубинах острова, которая выполняла самую грязную работу. Это был рассадник всевозможных воровских шаек, которые крали товары у меценатов и выполняли заказы последних на устранения особенно назойливых конкурентов. Сам по себе остров был небольшим, не очень большим, а потому, чтобы уместить местное население, строили узкие и высокие лачуги, рабочие дома, в которых теснились десятки бедняков, с двух до пяти часов, чтобы с первыми — и последними — лучами солнца взяться за работу. Разгружать товары. Батрачить. Чистить корабли. Сдирать ракушки и моллюсков.

Воровать.

На каждой улице можно было встретить кабак, возле которого валялись два или три неподвижных тела. Шлюхи стояли прямо посреди дороги, без всякого стеснения предлагая своё тело. Среди них были старые женщины, молодые женщины и даже дети. Правительству было всё равно, потому что на самом деле здесь не было правительства.

Формально, остров находился в собственности Совета Небесного Города Налимар; на деле, ведьмы редко обращали внимания на грязь, которая творится у подножия их пространной мантии. Они вовсе не были гуманистами. Лишь некоторые ведьмы волновались о судьбе орочей и тем более эльфийской расы. В большинстве своём им было всё равно. Они не были жестоки, но были жестокосердны. Многие из них брезговали спускаться в нижний город, а в те редкие моменты, когда всё же удостаивали его своим присутствием, местные жители смотрели на них с ужасом. Ведь они знали, что причина может быть одной единственной: эксперимент.

Согласно Н-ному постановлению Н-ого шабаша, ведьмам запрещалось ставить эксперименты над животными, поскольку те были лишены собственной воли.

Однако разумные создания, которые могли дать согласие, вполне себе подходили как опытные образцы.

Само же согласие можно было запросто купить за обычные деньги…

Глава 74

Рону

Ведьмы предлагали хорошую плату своим опытным субъектам. Они были чрезвычайно щедрыми. И всё же лишь самые обездоленные, самые отчаянные готовы были пойти на этот риск. Ведь иной раз тех, кто соглашался, ожидала судьба хуже смерти, — их ожидало бессмертие, проведённое в ужасающих терзаниях.

Живым напоминанием этого была старая женщина, которая всегда носила с собой трёхлитровую банку, время от времени открывая её и насыпая внутри крошки хлеба, которые почти моментально исчезали.

Называла она эту банку Мали.

И это был её сын.

Тем не менее, несмотря на страшную опасность, находились те, кто готов был пойти на этот риск.

Был уже вечер, и на пыльные городские крыши постепенно опускались лучи золотистого солнца, когда на тёмной и смердящей улице появились три женщины, одетые в длинные чёрные мантии и остроконечные шляпки, которые скрывали их лица.

При виде этой троицы беднота, которая ошивалась на панелях, вздрагивала, отворачивалась, смотрела в землю. Ведьмы неторопливо прошли вперёд и встали посреди переулка. Повисла тишина. Эльфы стали тихо выглядывать на улицу. Некоторые торопились скорее убраться. Другие, самые грязные, потрёпанные и бедные напротив: медленно приподнимались и тащились навстречу чёрной троице.

Процедура была знакомой. Бедняки выстроились в ряд, как будто предъявляя себя, точно товар, и стали унылыми, мёртвыми глазами смотреть в пустоту. Никто из них не испытывал особенной надежды. Они понимали, что, даже если их выберут, их ожидает совершенно незавидная судьба.

Ведьмы осмотрели собравшихся. Среди них были только эльфы — это был эльфийский квартал, представители разных народов жили раздельно, — но самые разные: мужчины и женщины, старики и дети. У всех были равные шансы. Иной раз ведьмам нужны были больные и немощные, иной — крепкие и здоровые.

Наконец посох женщины медленно указал на мальчишку тринадцати лет с неряшливыми белыми волосами. Он был чрезвычайно худ и бледен. Одежда его представляла собой обыкновенное рваньё. На светлом лице были заметны грязные пятна. Это был удивительно тусклый мальчик, и только в глазах его время от времени загорался острый блеск.

Когда на него указали тростью, он молча выступил вперёд. Ведьмы, не говоря ни слова, повели его за собой. Никто не спрашивал его имя. В этом не было необходимости.

А звали юного эльфа Рону. Ему было не тринадцать, но четырнадцать лет. Для своего возраста он был необычайно тощим, — обыкновенное недоедание, — хотя и высоким ребёнком.

Всю свою жизнь Рону провёл на улицах тёмного города. Мать его была шлюхой, которая погибла прежде, чем мальчик успел запомнить её лицо. С тех самых пор он сперва вымаливал мелочь, а потом воровал. На последнем поприще мальчишка добился определённого успеха. Нож, который он всегда прятал за пазухой, и которым, если только рассказы старухи, которая воспитывала его первые пару лет, были правдивы, обрезали его пуповину, с тех пор подрезал немало кошельков.

И всё же любой вор рано или поздно оказывается за решёткой. Во время последней кражи Рону одновременно необычайно повезло и в то же время его постигла страшная неудача. Он выкрал драгоценное кольцо с брильянтом, но меценат, у которого он совершил кражу, заметил его лицо и отправил погоню.

Прямо сейчас Рону находился в бегах.

Несколько часов назад стражники заявились к нему домой и теперь допрашивали старуху.

Если его поймают, то определённо убьют. Прятаться было некуда. Вскоре на всех улицах будут висеть его портреты. Рону умел прятаться — необходимый навык, чтобы выжить на улицах великого города, — и в то же время понимал, что среди местных ищеек были такие, которые за хорошую награду достанут его даже из-под-земли.